Peskarlib.ru > Зарубежные авторы > Ян ГРАБОВСКИЙ > Крушинка (История про ласточку)

Ян ГРАБОВСКИЙ. Крушинка (История про ласточку).

Распечатать текст Ян ГРАБОВСКИЙ - Крушинка (История про ласточку)

Была у меня приятельница, по имени Ися. Белобрысая её головка доставала мне как раз до локтя, а глаза у неё были ясные и чистые, как зимнее небо. Она ходила в школу, которая помещалась в большом красивом здании из красного кирпича на углу нашей улицы.

Каждый день, возвращаясь из школы домой, Ися останавливалась у нашей садовой калитки и разговаривала с собаками. Они обычно уже поджидали её. Бывало, только завидят вдалеке маленькую фигурку — и кидаются навстречу, прыгая от радости.

Тому, что к девочке ласкался Тупи — белый мохнатый пёс, — ещё нечего удивляться. Тупи был сама доброта. Места в его сердце хватало для всех. Но вот Чапа-фокс... Это был себялюбец, для которого, кроме его собственной миски, не существовало ничего не свете. И этот самый Чапа не мог надышаться на Исю и даже провожал её домой, с достоинством подпрыгивая на трёх ногах, как и подобает фокстерьеру.

Нет, это было поразительно!

Я знал, что Ися не приносит собакам никаких лакомств. Дом её был не богат. Детишек была куча, мал мала меньше, а пан Лампарчик, отец Иси, зарабатывал очень немного. Когда же я познакомился с девочкой поближе, я понял, что собаки любят её не ради той корочки, которой она могла их время от времени угостить. Они любили маленькую Исю за её сердце. И за материнскую заботу, которую она щедро дарила всем и каждому.

Ися — это была самая настоящая маленькая мама, внимательная и заботливая. Ясные глазки её всегда видели то, чего никто другой не заметил бы. Она замечала, например, что у меня вот-вот оторвётся пуговица, и тут же бралась за иголку. Она зашивала мне порванный палец перчатки, когда я ещё был уверен, что мои перчатки в полном порядке. Она умудрялась заметить, что Тупи сегодня неважно выглядит; вынимала у Чапы из ноги колючку, хотя он и не думал хромать. А у Тупи вытащила как-то из уха клеща, о котором, кроме Иси, никто на свете не знал — даже сам Тупи.

Ися была вечно в трудах и заботах. Думаю, вам не нужно объяснять, сколько хлопот у такой маленькой мамы в большой семье, где много беспомощных малышей. Тем более, что ей приходилось ещё ухаживать за огородиком, который арендовал её отец. Огородик — несколько грядок — находился на дне большого оврага, неподалёку от маленького круглого озерка, почти сплошь заросшего тростником.

Как-то осенним днём встречаю Исю. На плече у неё — мешок, в руках — мотыга. Спрашиваю, как у них нынешний год уродилась картошка. Ися кивнула головой — мол, неплохо — и начинает мне рассказывать о том, что сегодня творится на озере.

— Что же там такое творится? — спрашиваю.

— А туда, наверно, со всего света ласточки слетелись. Сколько их там, дядя Ян! Так и носятся, так и мелькают, прямо в глазах темно! Ну, как будто кто клубок чёрных ниток размотал на ветру. А уж пищат, щебечут — просто в ушах звенит. Что они там делают, дядя Ян? Люди говорят, что ласточки на зиму хоронятся на дне озёр и прудов, да это, наверно, неправда?

— Конечно, неправда, — говорю. — Они собираются улетать в тёплые края и сейчас советуются перед отлётом. Разве мало у них дел, которые надо обсудить перед такой дальней дорогой!

— А когда они улетят?

— Этого уж никто не знает, кроме самих ласточек, детка. Но вот увидишь, случится это так внезапно, словно ласточки действительно в воду канут. Потому-то, наверно, и пришло людям в голову, что ласточки на зиму хоронятся в прудах и только весной оттуда выходят...

Выслушала Ися мой рассказ, вежливо со мной простилась и пошла. Назавтра она зашла за мной, и мы вдвоём отправились к озерку. Митинг у ласточек был в полном разгаре: писк стоял такой, что я едва мог разобрать, что мне Ися говорила.

А на другой день, когда мы с Исей снова пришли на озеро, там было тихо-тихо, только ветер шумел в камышах.

— Улетели, все улетели, — говорит Ися, глядя то на небо, то на зелёную воду, которая кое-где просвечивает в зарослях.

И вдруг она бросается вперёд. На берегу ложится на живот, раздвигает камыш, отгоняет Тупи, который уже что-то учуял и полез было в воду...

Вот она встала. Что-то осторожно держит в руке. Смотрю — ласточка! Чуть живая. У неё сломано крыло. Головка в крови.

Обмыли мы с Исей несчастную пташку озёрной водой и завернули в мой носовой платок. У меня было мало надежды, что бедная ласточка выздоровеет, но Ися была другого мнения.

Накопали мы картошки и пошли обратно. Ися несёт ласточку, я — мотыгу и мешок. Вдруг на полпути Ися остановилась и смотрит на меня. По глазам вижу, что она чем-то очень озабочена.

— Ты что, Исенька? — спрашиваю.

— А что же мне делать с Константином? — говорит девочка встревоженно.

— Гм! Ну что ж... Оставь пока ласточку у меня, — отвечаю. — Посажу её в клетку — будет там у неё больница. А ты будешь навещать её, когда только захочешь. Идёт?

Ися согласилась. На том и порешили. А надо вам сказать, что Константин — это был большущий рыжий котище, от которого добра ждать не приходилось.

Ласточка осталась гостить у меня, но Ися забегала к нам по нескольку раз в день. И если птичка выжила и, что важнее всего, срослось её поломанное крылышко, это была целиком Исина заслуга.

Я поражался, глядя на эту девчушку. Так же, как она лучше Тупи знала, что ему докучает клещ, так и тут она сердцем угадывала, что нужно сделать, чтобы её ласточке было хорошо. А было это вовсе не легко! Ласточка была дикая, недоверчивая, привыкала к людям с большим трудом. Боялась всех, кроме Иси.

Когда птичка почувствовала себя настолько хорошо, что уже не нуждалась в больничном режиме, мы переселили её из клетки в прачечную. Там ей было свободнее да и теплее. Ласточка целые дни просиживала на подоконнике. Была она грустная, осовелая. Оживлялась лишь тогда, когда на дворе показывалась Ися. Она и тогда не трепетала от радости крыльями, как делают другие птицы, а только быстро, нервно вертела головкой и цвиркала. Звук был пронзительный, словно стекло разбилось.

Ися назвала свою ласточку Крушинкой — это значит Крошка. Она уверяла нас, что птичка прекрасно знает своё имя. Мы верили ей на слово. Скажу вам только, что я мог до хрипоты выкрикивать: «Крушинка! Крушинка!» — а Крушинка, как говорится, и ухом не вела.

Вообще, на мой взгляд, ласточка была птичкой не слишком общительной.

Не так думала Ися. Она могла часами рассказывать нам о том, какая умная её Крушинка, как она всё понимает и как она рада, что нашла место, где может перезимовать, дождаться весны.

А зима тем временем прошла. Ранней весной Ися начала выносить свою Крушинку на воздух. Птичка и под тёплым солнцем была какая-то сонная и печальная. Правда, порой пыталась летать — то взлетит на забор, то на крышу террасы. Но как-то неохотно, неловко, без той чудесной лёгкости полёта, которой отличаются ласточки. Она предпочитала сидеть на плече Иси и чирикать ей на ухо о каких-то ласточьих делах. Это серьёзно беспокоило девочку.

— Дядя Ян, ну как же быть? — допытывалась она. — Неужели крыло у неё не срослось как следует?

— А ты разве не хотела бы, чтобы Крушинка осталась у тебя навсегда? — спросил я однажды, когда Ися решила учить ласточку летать, выпуская её из чердачного окна.

Ися ужаснулась:

— Крушинка должна быть совсем-совсем здоровой! Когда придёт настоящая весна и прилетят ласточки из тёплых стран, у моей Крушинки должно быть своё гнёздышко. И дети. А такая калека — кому она нужна?

Ну, и началось обучение полёту. Но оно недолго длилось. В один прекрасный день ласточка вспорхнула на самую верхушку ясеня и просидела там до сумерек, а наутро её уже не было.

В этот самый день появились тучи ласточек — и возле старой колокольни, и на городской башне. Целыми роями кружили они над городом. Вскоре под каждой крышей, в каждом подходящем углублении в стене закипела работа.

Ися была счастлива. Она рассказала мне, что у её Крушинки уже есть гнездо где-то здесь, в городе.

— А ты не знаешь где? — спрашиваю.

— Даже если бы знала, то не ходила бы к ней, — отвечает. — Разве у неё сейчас есть время для праздных разговоров? У неё и без того довольно забот — ведь она детей воспитывает... Правда?

Настало лето. Как-то днём забежала к нам Ися. Сидели с ней в садике под липой и болтали о том о сём. Ися угощалась вишнёвым вареньем, которое очень любила. Вдруг вижу — блюдечко с вареньем медленно уползает из её руки, а ложечка поехала куда-то в Исиному уху. Ясные глазки Иси становятся всё больше и больше — того и гляди, выскочат.

— Что случилось, маленькая? — спрашиваю.

А она не отвечает, только прижала палец к губам и шепчет:

— Вот она! Вот она! Видите? Пришла!

И показывает мне ложечкой на забор. А там сидит ласточка, совсем возле нас.

— Крушиночка! — позвала её Ися.

Ласточка цвиркнула — пронзительно, звонко, словно кто стекло разбил. Облетела вокруг стола раз, облетела другой. Присела на мгновение на край скамейки, на которой сидела Ися, и улетела.

— Я так и знала. Знала, что она придёт нас поблагодарить! — радовалась Ися. Радовалась от всего сердца — даже заболтала ногами под скамейкой.

А потом прибавила — уже совсем спокойно:

— Да что говорить! Разве мало у такой пташки своих забот? Что же тут удивляться, что она не могла побыть с нами подольше. Правда?

Правда, Исенька! Правда, славная маленькая мама!

Недаром ты сама, как никто, печалилась о чужих заботах и всегда-всегда готова была прийти другому на помощь!

Ян ГРАБОВСКИЙ

Гусыня Малгося

С Малгосей я познакомился в совершенно неожиданной обстановке. Ну, как вы думаете, где можно встретить гусыню?
Антон ЧЕХОВ

Налим

Летнее утро. В воздухе тишина; только поскрипывает на берегу кузнечик да где-то робко мурлыкает орличка. На небе неподвижно стоят перистые облака, похожие на рассыпанный снег... Около строящейся купальни, под зелеными ветвями ивняка, барахтается в воде плотник Герасим, высокий, тощий мужик с рыжей курчавой головой и с лицом, поросшим волосами.
Зарубежные авторы

Гримм Якоб и Вильгельм

Перро Шарль

Родари Джанни

Андерсен Ганс Христиан

Линдгрен Астрид

Гауф Вильгельм

Поттер Беатрис

Биссет Дональд

Киплинг Редьярд

Хогарт Энн

ТОП недели

Валентина ОСЕЕВА

Сергей АЛЕКСЕЕВ

Виктор ДРАГУНСКИЙ


Братья ГРИММ

Анни ШМИДТ

Ганс Христиан АНДЕРСЕН


Агния БАРТО

Сергей МИХАЛКОВ

Иван КРЫЛОВ


Русские сказки

Североафриканские сказки

Былины