Peskarlib.ru > Зарубежные авторы > Александр ДЮМА

Александр ДЮМА. Два брата.

Добавлено: 25 ноября 2019  |  Просмотров: 33

Распечатать текст


I

Жили на свете два брата: один богатый, а другой бедный.

Богатый был золотых и серебряных дел мастером и сердце имел такое же твердокаменное, как тот пробный камень, на котором он определял качество своего золота.

Бедный зарабатывал на жизнь тем, что вязал метлы; все его знали как доброго и честного человека.

У бедного было двое детей — два сына; у богатого детей не было.

Эти два сына были близнецы и так походили друг на друга, что, когда они были маленькими, родителям приходилось ставить метку, чтобы их не перепутать.

Братья часто захаживали в дом своего дяди, и там им порой перепадало несколько крох с богатого стола.

И вот случилось так, что однажды бедняк отправился в лес за вереском и увидел там золотую птицу, столь прекрасную,что ничего подобного он никогда в жизни не встречал. Бедняк поднял камень, бросил его в птицу и попал в нее.

Однако, поскольку камень попал в кончик крыла, да еще в ту минуту, когда птица расправляла это крыло, чтобы взлететь, от него отвалилось только одно перо. Зато перо это оказалось золотым.

Бедняк-метловщик поднял перо и отнес его своему брату; тот внимательно его оглядел, приложил к пробному камню и воскликнул:

— Да оно из чистого золота, без малейшей примеси!

И ювелир дал метловщику много денег за это перо.

На следующий день бедняк вскарабкался на березу, чтобы срезать для метел несколько веток. И вдруг та же самая птица, которую он видел накануне, снова вспорхнула с дерева.

Тогда бедняк внимательно осмотрел березу и нашел гнездо, где лежало яйцо, такое же золотое, как сама птица.

Он принес яйцо домой и показал его брату, который снова воскликнул:

— Оно из чистого золота, без малейшей примеси!

Золотых дел мастер заплатил брату ровно столько,

сколько стоило золотое яйцо, и сказал:

— Очень хотелось бы мне иметь саму эту птицу; я за нее щедро бы тебе заплатил!

Дождавшись утра, бедняк снова пошел в лес и увидел там сидевшую на ветке золотую птицу.

Он поднял камень, прицелился как можно точнее, бросил его в птицу и на этот раз убил ее.

Золотая птица упала на землю.

Бедняк-метловщик взял ее и отнес своему брату.

— Держи, — сказал он ему, — вот птица, которую ты у меня просил.

Золотых дел мастер дал брату двадцать золотых монет.

Вязальщик метел вернулся домой, переполненный радостью: теперь у него будет на что жить целый год и весь этот год ему не нужно будет вязать метлы.

Ювелир был человеком сведующим и хитрым: он знал легенду о золотой птице.

Он позвал жену и попросил ее:

— Зажарь-ка мне золотую птицу и постарайся ни кусочка не потерять. Я очень хочу съесть ее всю целиком, причем только сам.

Птица, как вы прекрасно догадываетесь, была не обычной птицей, и человек, съевший ее печень и сердце, мог быть уверен, что каждое утро, проснувшись, он обнаружит под своей подушкой две золотые монеты.

Жена ювелира ощипала птицу как полагается, нанизала ее на вертел и стала жарить.

И вот, пока птица жарилась, женщине потребовалось выйти из дома за какой-то срочной покупкой, и как раз в это время сыновья бедного вязальщика метел навестили своего дядюшку, зашли в кухню и, чтобы не дать птице подгореть, несколько раз повернули ее на вертеле.

И поскольку два кусочка птичьего мяса упали в это время в поддон под вертелом, старший из мальчиков сказал младшему:

— Кто нашел, тот и хозяин!

Мальчики взяли себе каждый по кусочку мяса и съели их.

Тем временем возвратилась жена ювелира и увидела, что дети что-то жуют.

— Что это вы едите? — спросила она их.

— Два кусочка мяса, выпавшие из нутра птицы, — ответили они.

— Это же сердце и печень! — воскликнула перепуганная женщина.

И, чтобы муж ни о чем не догадался, она поспешно зарезала голубя и вложила его сердце и печень в золотую птицу.

Как только та была зажарена, жена ювелира отнесла птицу мужу и тот съел ее всю целиком, без остатка; однако утром следующего дня, приподняв подушку в надежде обнаружить под ней пару золотых монет, он, к своему великому изумлению, не увидел там ничего необычного.

Что касается двух мальчишек, они и знать не знали, какая удача выпала на их долю. Но на следующее утро после того, как один съел сердце золотой птицы, а другой — ее печень, они, вставая с постели, уронили что-то, с легким звоном упавшее на пол.

Они подняли то, что упало, и оказалось, что это две золотые монеты.

Дети отнесли их отцу. Тот изумился и спросил:

— Как же это случилось?

Но когда и на другой день близнецы нашли под подушкой две золотых монеты, а затем это повторилось на третий день и так было каждое новое утро, вязальщик метел пошел к своему брату-ювелиру и рассказал ему эту странную историю.

Золотых дел мастер в одно мгновение понял, что произошло: один из его племянников съел сердце золотой птицы, а другой — ее печень.

И, поскольку ювелир отличался завистью и жестокостью, он решил отомстить и сказал брату:

— Твои дети находятся в сношениях с демоном; это золото принесет тебе несчастье; больше не оставляй мальчишек у себя в доме: овладев ими, Сатана примется и за тебя.

— Так что же, брат, я должен, по-твоему, сделать с этими невинными бедняжками? — спросил вязальщик метел у богача.

— Бросить их в лесу. Если дьявол не замешан в том, что с ними происходит, Бог сумеет им помочь; если же, напротив, их душами завладел Сатана, то они выпутаются из беды с его помощью.

Хотя такое решение причинило бедному вязальщику метел большие страдания, он все-таки последовал совету золотых дел мастера.

Он отвел своих детей в лес и оставил их в том месте, где чаща была самой непролазной.

Вскоре близнецы заметили, что отца с ними нет и, тщетно пытаясь добраться домой, поняли, что они заблудились.

Чем дольше они шли, тем больше углублялись в лес.

Мальчики шагали всю ночь, крича и призывая на помощь, но в ответ они слышали только вой волков, тявканье лисиц и крики лесных сов.

Наконец, утром они встретили какого-то охотника, и тот спросил их:

— Чьи вы, дети?

— Увы, сударь, — ответили они, — мы сыновья бедного вязальщика метел, который не захотел оставить нас в родном доме, потому что каждое утро мы, я и мой брат, находили по золотой монете под нашими подушками.

— Что ж, — сказал охотник, — мне кажется, большой беды в этом нет, если только вы останетесь честными и эти золотые монеты не сделают вас лентяями.

— Сударь, мы честны и хотим трудиться, а не бездельничать, — заверили братья своего спасителя.

— В таком случае идите со мной, — сказал добрый человек, — я стану вам отцом и воспитаю вас.

И, так как своих детей у него не было, он поселил мальчиков у себя и выполнил данное им обещание.

Со временем они научились охотиться и стали лучшими стрелками во всей округе.

Кроме того, поскольку что ни утро каждый из братьев находил под своей подушкой золотую монету, охотник старательно откладывал эти монеты с тем, чтобы при необходимости и тот и другой могли воспользоваться своим маленьким сокровищем.

Когда близнецы выросли и заслужили славу хороших охотников, их приемный отец однажды пошел с ними в лес.

— Сегодня, — сказал он, — каждый из вас сделает испытательный выстрел для того, чтобы я мог признать вас охотниками и освободить от моей опеки.

И все трое засели в засаде и стали ждать дичь.

Однако ждать им пришлось долго, а дичь все не показывалась.

И вот старый охотник посмотрел вверх и увидел в небе вытянувшуюся клином стаю диких гусей.

— Ну-ка, — обратился он к старшему из братьев, которого звали Уилфрид, — подстрели по одному гусю с обоих концов клина.

Уилфрид прицелился, выстрелил и убил тех двух гусей, каких указал ему приемный отец.

Так что он выдержал испытание.

Минуту спустя в небе появилась другая стая диких гусей: летели они, вытянувшись в одну линию.

— Теперь твоя очередь, — обратился охотник к младшему из братьев, которого звали Готлиб. — Подстрели-ка мне первого и последнего из этих гусей.

Готлиб сделал один выстрел, затем другой и убил двух гусей, указанных ему старым охотником. Так что и он выдержал испытание.

Тогда приемный отец сказал братьям:

— Ваше обучение ремеслу охотника закончено, отныне вы самостоятельны.

Юноши отошли в сторонку и вполголоса обменялись несколькими словами.

Затем все трое вернулись домой.

Но, когда наступил вечер и братьев позвали отужинать, Уилфрид от своего имени и от имени брата сказал старому охотнику:

— Отец, мы даже не притронемся к пище, пока вы не выполните одну нашу просьбу.

— И что же это за просьба? — спросил старый охотник.

Уилфрид ответил:

— Вы ведь сами сказали, что наше обучение ремеслу охотника закончено. Теперь мы хотим повидать мир; так позвольте же нам, моему брату и мне, пуститься в странствия.

Едва услышав эти слова, старик радостно воскликнул:

— Вы говорите как настоящие охотники, а то, что вы хотите, соответствует моему собственному желанию. Так что отправляйтесь в путь, и я предсказываю вам удачу.

После этого все трое с удовольствием попили и поели.

Когда наступил назначенный день разлуки, старый охотник вручил каждому из своих приемных сыновей по двуствольному ружью и велел им взять из накопленных золотых монет столько, сколько они пожелают.

Затем он вывел сыновей на дорогу; но, дойдя до места, где им предстояло расстаться, он, прежде чем распрощаться, дал им красивый нож с блестящим, без единого пятнышка лезвием и сказал:

— Если вам, дорогие мои дети, когда-нибудь придется разлучиться, воткните этот нож в дерево там, где разойдутся ваши пути, и, когда один из вас возвратится к этому месту своей дорогой, он сможет увидеть, что произошло с его братом: если тот умер, сторона лезвия, обращенная к выбранному им пути, будет вся изъедена ржавчиной, и, наоборот, если вы оба будете живы, лезвие останется чистым и блестящим.

Уилфрид взял нож; затем братья обняли на прощание отца и продолжили свой путь.

Вечером они добрались до леса, такого огромного, что нечего было и думать о том, чтобы пройти его в тот же самый день. Так что юноши сели под деревом, съели то, что лежало у них в охотничьих сумках, и уснули под открытым небом.

Утром они снова отправились в путь; однако, шагая весь день без отдыха, около пяти вечера они еще не достигли противоположного края леса.

Поскольку их охотничьи сумки были уже пусты, один брат сказал другому:

— Чтобы поесть, нам придется убить какого-нибудь зверя, иначе мы проведем скверную ночь.

Он зарядил ружье и, пошевелив ногой низкий кустарник, заставил выскочить оттуда зайца.

И только он прицелился в зверька и собрался выстрелить, как заяц крикнул ему:

— Мой добрый охотник, не убивай меня, и я дам тебе двух зайчат!

Хотя глупо было менять синицу в руке на журавля в небе, юноша поверил зайцу на слово, и тот, скрывшись в лесу, минуту спустя и в самом деле привел ему двух зайчат.

Эти зайчата были такими милыми и так славно играли друг с другом, что у охотников рука не поднялась их убить; поэтому юноши оставили их у себя, и благодарные зайчата шли за ними следом, словно две собаки.

Но все же надо было поесть, и, хотя молодые люди немного успокоили голод несколькими сладкими желудями, один из них, выгнав из норы лису, прицелился в нее.

И тут лиса взмолилась:

— О мой добрый охотник, не убивай меня, и я дам тебе двух лисят!

Охотник подумал, что съесть двух лисят будет куда приятней, чем старую лису. Опустив ружье, он тем самым дал ей понять, что согласен на обмен, и уже через минуту лиса привела ему двух лисят.

Но в то мгновение, когда охотники должны были убить зверенышей, жалость не позволила им это сделать, и лисята присоединились к паре зайчат, а братья удовольствовались в качестве ужина несколькими сбитыми с дерева каштанами.

При этом они твердо решили убить первого же зверя, какой только встретится им на пути.

Таким зверем оказался волк.

Один из братьев уже поднял ружье, чтобы его убить, но тут волк закричал:

— О мой добрый охотник, не убивай меня, и я дам тебе двух волчат!

Молодые люди согласились на такой обмен, и двое волчат вслед за лисятами присоединились к паре зайчат, уже следовавших за братьями.

Затем им встретился медведь, который, увидев, что ему грозит смерть, тоже поспешил закричать:

— О мой добрый охотник, не убивай меня, и я дам тебе двух медвежат!

И два медвежонка присоединились к остальным животным; поскольку медвежата среди них были не только самыми сильными, но и отличались внушительным видом и благоразумием, братья поручили им следить за другими зверенышами.

Едва медвежата успели выслушать это распоряжение и вступить в свои новые обязанности, как навстречу им, рыкая и потряхивая гривой, вышел лев; но, не испугавшись его угроз, оба охотника прицелились в зверя и уже готовы были одновременно выстрелить в него дуплетом, как лев, увидев, к чему все клонится, крикнул им:

— Добрые мои охотники, не убивайте меня, и я дам вам двух львят!

И лев привел своих детенышей, так что теперь в распоряжении братьев оказались два льва, два медведя, два волка, две лисицы и два зайца; все они следовали за охотниками и служили им.

Однако в этом лесу им почти не удавалось найти ничего съестного и потому, испытывая все более и более острый голод, они обратились к двум лисятам:

— Вы тут самые хитрые; так не можете ли вы раздобыть для нас чего-нибудь поесть?

Лисята посовещались, а посовещавшись, сказали:

— Совсем недалеко отсюда есть деревня, откуда наши отец и мать приносили нам курочек; мы покажем вам дорогу в эту деревню.

И они показали братьям нужную дорогу; те купили в деревне съестного и для себя, и для своих зверей, а затем пошли дальше.

Лисята знали в окрестностях множество отличных курятников и могли указать дорогу к ним молодым охотникам, так что те с этого времени уже не страдали от голода.

Братья долго странствовали так, предлагая свои услуги знатным вельможам, чьи замки попадались им на пути, но повсюду они слышали одно и то же:

— Нам нужен охотник, но только один.

И тогда братья решили расстаться.

Они поделили животных так, что каждому достался один лев, один медведь, один волк, одна лиса и один заяц, и затем попрощались, поклявшись в братской дружбе до самой смерти.

Но, прежде чем расстаться, они воткнули в дерево тот нож, который им вручил их приемный отец; после этого Уилфрид отправился на восток, а Готлиб — на запад.

Последуем же за Готлибом, младшим из братьев, имя которого означает «Любимый Богом».

II

Вскоре Готлиб со своими львом, медведем, волком, лисой и зайцем вошел в большой город, весь задрапированный черной тканью.

Он спросил первого встречного, есть ли тут какой-нибудь постоялый двор, и тот указал ему на постоялый двор «Олений рог» (подобное название, разумеется было весьма неудачным, дорогие дети, поскольку принято говорить не «олений рог», а «оленьи рога»).

И вот Готлиб направился к «Оленьему рогу», снял там комнату для себя и хлев для своих зверей, привыкших жить в дружбе между собой и спать вместе на одной соломе, словно все они были одного вида.

Хозяин постоялого двора предоставил Готлибу хорошую комнату, а вот его зверям достался хлев с пробитой в стене дырой.

Заяц пролез в нее первым. Поскольку лапы у него были самые проворные, именно его и посылали обычно на разведку. Правда, из-за его весьма пугливой натуры, зайцем часто овладевал панический страх, и потому он приносил нелепейшие известия. В таких случаях на разведку посылали лису, особу хитрую и проницательную, и тогда, за редкими исключениями, Готлиб и его звери точно знали, чего им действительно следует опасаться и на что им можно надеяться.

На этот раз заяц побежал всего-навсего для того, чтобы добыть провизию, и принес капусту.

Лиса пошла в свой черед и принесла курицу.

Волк весь сжался, протиснулся в дыру вслед за лисой и принес ягненка.

Но медведь и лев не смогли вылезти наружу, и хозяин постоялого двора отдал им старую корову, мясом которой они могли питаться целых три дня.

После того как Готлиб помог своим зверям устроиться, что всегда было его первой заботой, он спросил у хозяина, почему весь город задрапирован черной тканью, и услышал в ответ:

— Потому что завтра дочь нашего короля должна умереть.

— А что, она так тяжело больна? — удивился юноша.

— Нет, — ответил хозяин. — Наоборот, она молода, свежа и здорова, но она должна умереть, и притом жестокой смертью.

И хозяин горестно вздохнул.

— Так что же происходит? — спросил Готлиб.

— Там, на горе, — объяснил ему собеседник, — живет семиглавый дракон, который каждый год пожирает по одной юной девственнице, иначе он опустошит всю страну. И вот теперь из всех девственниц осталась одна только королевская дочь, и, поскольку от дракона ждать милосердия не приходится, завтра к нему отведут королевну, а послезавтра она уже будет мертва.

— Однако, — продолжил расспросы охотник, — почему же никто не убьет дракона?

— Увы, — вздохнул хозяин, — уже много рыцарей пытались это сделать и поплатились за это жизнью.

— В таком случае, — произнес Готлиб, — дайте-ка мне поразмыслить минутку над тем, что вы мне рассказали.

Юноша пошел в хлев, собрал там на совет своих зверей, а сам сел перед ними на скамейку, будто председатель.

Когда он объяснил, что происходит в городе, лев рыкнул, медведь взревел, волк завыл, лиса задумалась, а заяц задрожал.

Лев сказал:

— Надо напасть на дракона и разорвать его в клочья.

Медведь сказал:

— Надо напасть на него и задушить.

Волк сказал:

— Как поступят другие, так поступлю и я.

Лиса сказала:

— Однако надо найти способ отомстить ему таким образом, чтобы не рисковать собственной шкурой.

Заяц сказал:

— По-моему, надо бежать, и чем раньше, тем лучше.

Охотник обратился к лисе:

— Я разделяю твое мнение, а теперь сходи-ка ты на разведку!

Лиса вышла и через два часа вернулась.

Она обсудила происходящее с самой старой лисой округи.

И та ей сказала:

— Я не могу сказать твоему хозяину, каким способом можно победить дракона; но на полпути к горе стоит маленькая часовня, посвященная святому Губерту, покровителю охотников. Пусть твой хозяин помолится там сегодня вечером и проведет там ночь: быть может, святой Губерт, видя его набожность, внушит ему какую-нибудь удачную мысль.

Готлиб поблагодарил лису и решил последовать совету ее старой подруги.

Когда наступил вечер, он, ничего не говоря о своих намерениях, вывел животных из хлева и вместе с ними направился к часовне.

Придя туда, он опустился на колени и стал молиться святому, в то время как звери почтительно сидели на задних лапах.

Закончив молиться, Готлиб лег в уголке и заснул.

Тут-то и явился ему святой Губерт.

Весь он был озарен сияющим светом.

— Когда утром ты проснешься, — сказал юноше святой, — ты найдешь на моем алтаре три хрустальные чаши: одну, наполненную вином, красным, как рубин; вторую, наполненную вином, желтым, как топаз; и наконец третью, наполненную белым вином, прозрачным, как алмаз. Тот, кто осушит три эти чаши, станет самым сильным человеком на земле; тогда он сможет поднять камень, лежащий под папертью этой часовни и взять спрятанный там меч Голиафа. Только этим мечом предопределено отрубить все семь голов дракона.

На рассвете Готлиб проснулся. Его сновидение настолько сохранилось у него в памяти, что, открыв глаза, он невольно повернул голову в сторону алтаря.

На алтаре, где накануне ничего не было, он увидел теперь три чаши.

Юноша подошел к алтарю и одну за другой осушил все три.

И вот, по мере того как он осушал эти чаши, ему начало казаться, что сила всех людей на земле вливается в его тело, что, подобно Геркулесу, он смог бы бороться с Немейским львом и что, подобно Самсону, он убил бы ослиной челюстью тысячу филистимлян.

Не медля ни минуты, Готлиб направился к паперти и нашел камень, под которым был спрятан меч.

Он позвал медведя и льва.

— Поднимите-ка этот камень! — велел он им.

Медведь и лев принялись за дело, но не смогли даже сдвинуть камень.

Тогда Готлиб сказал:

— Теперь мой черед.

И, просунув пальцы под камень, он поднял его.

Под этим камнем лежал клинок длиной в четыре локтя, не считая рукояти, и весом более пятисот фунтов.

Готлиб взял его и стал вертеть им так легко, словно в его руке была деревянная сабля арлекина.

С этой минуты он уже не сомневался, что одержит победу, ведь на его стороне был сам святой Губерт, покровитель охотников, и юноша смело поднялся на вершину горы.

Тем временем подошел час, когда следовало передать принцессу дракону; король вместе с гофмаршалом и придворными проводил ее до вершины горы.

Принцесса вместе с гофмаршалом продолжила свой путь до часовни; там гофмаршал должен был остаться, чтобы присутствовать при жертвоприношении, а затем доложить о нем королю.

Далее принцесса продолжила свой путь до вершины горы одна; ноги ей не повиновались, а из глаз ее лились горючие слезы.

Дойдя до вершины, она застыла в испуге: ей показалось, что охотник, окруженный пятью своими зверями, это и есть многоглавый дракон, который ее пожрет.

Но охотник поприветствовал ее, почтительно сделав шаг ей навстречу в сопровождении льва, медведя, волка, лисы и зайца, которых он попросил изобразить на мордах как можно более любезное выражение, и сказав:

— Прекрасная принцесса, вам нечего бояться ни меня, ни сопровождающих меня зверей; напротив, мы далеки от желания причинить вам зло, мы пришли сюда сразить дракона и освободить вас.

— Да поможет вам Бог, прекрасный охотник, но надежда у меня невелика, — сказала в ответ принцесса, — уже многие пытались сделать то же самое, что и вы, и все они лишились при этом жизни.

— Ну что ж, — сказал молодой охотник, воодушевленный удивительной красотой девушки, — или я освобожу вас, или погибну так же, как они, ибо для меня будет невыносимо видеть, как умирает самая прекрасная принцесса на свете.

В эту минуту в воздухе послышалось нечто похожее на шум бури: то было биение крыльев дракона; затем свет померк под облаком дыма, вылетавшего из пасти чудовища.

— Спрячьтесь под этим дубом, принцесса, — произнес Готлиб, — и молитесь за вашего преданного слугу.

Принцесса, вся дрожа, укрылась под дубом; заяц последовал за ней. Четверо других зверей, то есть лев, медведь, волк и лиса, остались рядом со своим хозяином.

В это время семиглавый дракон постепенно опустился и был не более чем в двадцати пяти—тридцати локтях от земли.

Охотник ждал его с мечом Голиафа в руке.

Увидев Готлиба, дракон спросил его:

— Что ты собрался делать на этой горе?! Я вовсе не желаю тебе зла; ступай прочь!

Готлиб ответил ему:

— Если даже ты и не желаешь мне зла, то я вот поклялся тебя убить и пришел сюда сразиться с тобой, так что защищайся!

— Я никогда не защищаюсь, — заявил дракон, — я нападаю.

И с этими словами он взлетел под самые облака, где казался не больше ласточки, а затем, извергая пламя из своих семи пастей, молниеносно устремился вниз, прямо на охотника, намереваясь схватить его своими когтями и унести ввысь, словно коршун — воробья.

Но Готлиб отскочил в сторону, взмахнул своим мечом и отрубил у дракона одну лапу.

Дракон взревел от боли, поднялся в небо, снова бросился оттуда на врага, но ничуть не с большим успехом: еще одним ударом Готлиб отсек у него и вторую лапу.

Еще трижды дракон предпринимал тот же самый прием, и с каждым разом он лишался теперь двух своих голов.

Наконец он настолько ослабел, что летать уже не мог и попытался ползти; однако, лишенный обеих лап, он не мог защититься от атак Готлиба, и тот двумя ударами меча отсек у чудовища хвост и последнюю голову.

Тут охотник издал победный клич и отдал труп дракона на съедение своим зверям.

Они разорвали тело чудовища в клочья, и только заяц не осмелился приблизиться к дракону, даже мертвому.

Завершив поединок, охотник направился к прекрасной принцессе, которую он нашел под дубом лежащей в обмороке.

От ужаса она потеряла сознание.

Заяц лежал с закрытыми глазами рядом с ней, и, если бы не судороги, сотрясавшие все его тельце, можно было бы подумать, что он мертв.

Готлиб пошел к ручью, протекавшему поблизости, набрал воды в широкий лист кувшинки и возвратился, чтобы окропить лицо принцессы.

От свежей воды принцесса очнулась.

Охотник указал ей на мертвого дракона и промолвил:

— Теперь вам, принцесса, бояться нечего: отныне вы свободны.

Принцесса прежде всего возблагодарила Всевышнего за то, что он дал ее освободителю силу и мужество, а затем обратилась к Готлибу:

— Теперь, прекрасный охотник, ты станешь моим возлюбленным мужем, ведь мой отец обещал отдать меня в жены тому, кто убьет дракона.

И, чтобы вознаградить зверей, она сняла свое ожерелье из изумрудов и надела его на шею льву, своими бриллиантовыми серьгами украсила уши медведя, свой жемчужный браслет надела на лапу волка, а два драгоценных кольца — одно с сапфиром, другое с рубином — подарила лисе и зайцу.

Что касается охотника, то принцесса дала ему свой носовой платок, все еще влажный от ее слез, на четырех уголках которого был вышит золотом ее вензель.

Охотник отрезал все семь языков дракона и завернул их в платок принцессы.

Покончив с этим, охотник, немало утомившись после боя, обратился к юной принцессе, обессилевшей от страха не меньше, чем он от усталости:

— Принцесса, и вы, и я очень измучены, и, чтобы возвратиться в город, нам необходимо хоть немного поспать.

Она ответила:

— Да, мой дорогой охотник.

И они простерлись рядом прямо на земле.

Однако, прежде чем уснуть, охотник сказал льву:

— Лев, я прошу тебя бодрствовать и следить, чтобы никто не напал на нас во время нашего сна. Ты меня понял?

— Да, — ответил лев.

Принцесса уже спала.

В свою очередь заснул и охотник.

Лев улегся рядом с ними; но, и сам испытывая сильную усталость, он сказал медведю:

— Медведь, окажи мне услугу — побудь на часах вместо меня. Я очень устал, и мне нужно хоть немного поспать. Но при малейшей опасности сразу же меня разбуди!

Медведь улегся рядом со львом. Но и он был настолько измучен битвой, что позвал волка и сказал ему:

— Волк, ты видишь, что у меня нет сил держать глаза открытыми; если что-нибудь произойдет, сразу же меня разбуди.

Волк улегся рядом с медведем, но глаза его невольно слипались; так что он жестом подозвал лису.

— Лиса, — сказал он ей, — мне до смерти хочется поспать; побудь вместо меня на страже и при малейшем шуме разбуди меня.

Но лиса, тоже очень уставшая, почувствовала, что не в силах стоять на страже, как ей было велено. Поэтому она позвала зайца и сказала ему:

— Заяц, ведь ты всегда спишь вполглаза, так что, прошу тебя, побудь на страже вместо меня, а если заметишь что-нибудь тревожное, разбуди меня.

Но бедный заяц натерпелся столько страху, что на самом деле устал от этого больше всех. Так что просьба лисы прозвучала слишком поздно: заяц к этому времени спал так же крепко, как все другие звери.

Таким образом охотник, королевна, лев, медведь, волк, лиса и заяц погрузились в глубокий сон, не охраняемые никем.

Тем временем гофмаршал, остававшийся в часовне наблюдать за происходящим, видя, что дракон не взлетел в небо с королевной в когтях, и заметив, что на горе все спокойно, набрался храбрости и стал шаг за шагом продвигаться вперед, глядя во все глаза и напрягая слух, готовый при малейшей опасности пуститься в бегство.

Первое, что он увидел, добравшись до вершины горы, был разорванный в клочья дракон.

Затем гофмаршал перевел взгляд и увидел принцессу, охотника и его зверей: все они были погружены в глубочайший сон; и, поскольку гофмаршал был человек очень завистливый и честолюбивый, ему тотчас же пришла в голову мысль выдать себя за победителя дракона и жениться на королевне.

Однако, чтобы достичь этой цели, сначала надо было избавиться от подлинного победителя.

Гофмаршал извлек саблю из ножен, подкрался к Готлибу так тихо, что не разбудил никого из зверей, даже зайца, и одним взмахом сабли отсек юноше голову.

Затем он разбудил принцессу, сильно испугавшуюся, и заявил ей:

— Теперь ты в моих руках, и я тотчас отрублю тебе голову, как отрубил голову охотнику, если ты не поклянешься мне сказать своему отцу, что это я убил дракона.

— Я не способна на такую бесстыдную ложь, — ответила принцесса, — ведь на самом деле это охотник убил дракона, а звери довершили сделанное им.

— Тем не менее ты поступишь так, как я хочу, — возразил гофмаршал, взмахнув над головой девушки своей окровавленной саблей, — или я разрублю тебя на куски и скажу, что это дракон так расправился с тобой.

Принцессу охватил такой ужас, что она поклялась выполнить требование негодяя.

Добившись ее клятвы, гофмаршал отвел принцессу к королю, и тот едва не умер от радости, увидев живой свою любимую дочь, которую он уже считал погибшей.

Гофмаршал заявил королю:

— Это я убил дракона и освободил не только принцессу, но и все королевство; так что прошу дать мне в жены вашу дочь согласно священной клятве, которую вы сами произнесли.

Король знал, что гофмаршал доблестью не отличался, а потому повернулся к дочери и спросил у нее:

— То, что рассказывает гофмаршал, это правда?

— Увы, — ответила принцесса, — приходится считать это правдой; однако я желаю, чтобы свадьба состоялась не раньше, чем через год и один день.

Гофмаршал настаивал на том, что свадьба должна состояться тотчас же; но принцесса оставалась неколебимой в своем желании, и гофмаршал, опасаясь, что из-за его грубого упрямства принцесса может все рассказать отцу, вынужден был смириться с этой отсрочкой.

Принцесса же, хотя она и видела голову своего прекрасного охотника, лежавшую отдельно от его тела, надеялась на то, что Господь, сотворивший ради нее чудо, быть может, смилостивится над ней и сотворит еще одно.

III

Тем временем звери все еще спали на Драконовой горе, лежа вокруг своего хозяина, уснувшего, увы, смертным сном.

Но вот примерно через час после того, как гофмаршал совершил преступление и увел принцессу, большой шмель сел на мордочку зайца.

Заяц, не просыпаясь, провел по ней лапкой и прогнал наглеца.

Однако шмель снова сел на то же самое место.

Заяц, все еще не просыпаясь, опять прогнал лапкой шмеля.

Тогда шмель подлетел к зайцу в третий раз и теперь, сочтя недостаточным щекотать лапками его мордочку, взял да и ужалил соню.

— Ой! — проснувшись, вскрикнул заяц.

Он тут же разбудил лису, лиса разбудила волка, волк разбудил медведя, а медведь разбудил льва.

И вот, когда лев увидел, что принцессы нет, а у его хозяина отрублена голова, он страшно зарычал:

— Медведь, кто это сделал? И почему ты меня не разбудил?

— Волк, кто это сделал? — спросил медведь. — И почему ты меня не разбудил?

— Лиса, кто это сделал? — спросил волк. — И почему ты меня не разбудила?

— Заяц, кто это сделал? — спросила лиса. — И почему ты меня не разбудил?

И поскольку зайцу не с кого было спрашивать, на него-то и обрушился гнев четверых зверей.

Все они горели желанием убить зайца, но он умоляюще сложил передние лапки и промолвил:

— Не убивайте меня! Я знаю одну рощицу на вершине невысокого холма, в которой произрастает корень жизни. Тот, в рот кому положат этот корень, излечится не только от любой болезни, но и от всякой раны, и даже если его тело разрублено надвое, стоит только вложить ему в рот этот корень и сблизить половинки тела, как они тут же срастутся.

— Где же эта рощица? — спросил лев.

— В двухстах льё отсюда, — ответил заяц.

— Даю тебе сутки сбегать туда и вернуться обратно, — заявил царь зверей. — Так что беги и принеси нам кусок этого корня, да побольше.

Заяц помчался во всю прыть и ровно через сутки вернулся с корнем, по величине и форме похожим на репу.

Тогда лев обратился к медведю:

— Ты, кому ловкости не занимать, приставь голову нашего хозяина к его телу, в то время как я буду держать его в стоячем положении, а заяц, взобравшись на плечи волку, вложит корень в рот хозяина.

Четверо зверей принялись за дело с большим воодушевлением, так как они любили своего хозяина от всего сердца; неудивительно, что они запрыгали от радости, когда заяц вложил корень жизни в рот Готлибу, голова и тело его срослись, сердце забилось и к нему возвратилась жизнь.

И только одно опасение у них осталось: прочно ли голова хозяина держится на его плечах. Чтобы проверить это, лиса пощекотала нос Готлиба своим пушистым хвостом. Готлиб чихнул, но голова его даже не покачнулась.

Так что операция удалась.

Ожив, охотник спросил у зверей, что стало с принцессой и чем они все так встревожены.

Звери все рассказали ему, не утаив своей вины, искупленной в конце концов их преданностью.

Вдруг у зайца вырвался крик ужаса.

— Бестолковый! — завопил он, обращаясь к медведю. — Что ты наделал?!

Медведь оглядел Готлиба и едва не упал навзничь.

Голову охотника он приставил к туловищу, но из-за волнения приставил ее задом наперед, так что рот бедного Готлиба оказался на одной стороне со спиной, а затылок — на одной стороне с грудью.

К счастью, лев велел зайцу принести корень жизни размером побольше, и заяц так и поступил.

Медведь взял меч Голиафа, острый, как бритва, и расположил его в воздухе горизонтально. Лиса, ловкая, как обезьяна, направила на лезвие меча шею охотника, причем точно в том месте, где она была разрублена прежде. Лев прижал голову юноши к мечу, и она отделилась почти безболезненно; затем уже с большей предосторожностью, чем в первый раз, голова была приставлена к туловищу, но теперь уже правильно и благодаря корню жизни мгновенно приросла.

Но Готлиб оставался печален и не раз со вздохом говорил льву:

— Почему ты не оставил мою голову и мое тело лежать по отдельности?

На самом деле, его терзала мысль, что это принцесса, пока он спал, велела отрубить ему голову, лишь бы только не быть его женой.

Так что Готлиб стал бродить по свету, показывая зрителям своих зверей, и всякий спешил посмотреть на льва, украшенного ожерельем из изумрудов, на медведя с бриллиантовыми серьгами в ушах, на волка, носившего на лапе жемчужный браслет, на лису, украшенную кольцом с рубином, и на зайца, обладавшего кольцом с сапфиром.

И случилось так, что ровно через год они возвратились в тот самый город, где Готлиб освободил дочь короля от семиглавого дракона.

Однако на этот раз весь город был задрапирован ярко-красными тканями.

И тогда охотник спросил у хозяина постоялого двора:

— Что это значит? Год тому назад ваш город был затянут во все черное, а сегодня — во все красное.

Хозяин ответил вопросом на вопрос:

— Помните ли вы, что год тому назад дочь короля должна была быть отдана на съедение дракону?

— Прекрасно помню, — сказал Готлиб.

— Так вот, гофмаршал сразился с чудовищем и победил его, а завтра состоится его бракосочетание с дочерью короля; вот почему год тому назад весь город был в трауре, и вот почему сегодня в городе праздник.

Назавтра, в день свадьбы, охотник предложил хозяину постоялого двора:

— Хозяин, не хотите ли вы пойти на пари, что сегодня я буду есть хлеб с королевского стола?

— Ставлю сто золотых монет на то, что ничего подобного не будет, — ответил хозяин.

Охотник принял пари и в качестве залога отдал сумку с оговоренной суммой денег; затем он позвал зайца и сказал ему:

— Мой славный маленький бегун, принеси мне поскорее немного хлеба, который ест король.

Поскольку заяц был самый маленький и самый незначительный зверек в компании охотника, он никому не мог перепоручить задание Готлиба и вынужден был выполнить его сам.

«Ох-ох-ох! — вздыхал он. — Когда я побегу один-одинешенек по улицам города, все здешние собаки помчатся за мной по пятам!»

Это предвидение сбылось; после нескольких минут его бега за несчастным зайцем гналась целая свора разнопородных собак, явно намеревавшихся попортить ему шкурку.

Но заяц бежал и прыгал так быстро, что его лишь с трудом можно было заметить; наконец, до крайности измученный, он проскользнул в будку часового, да так ловко, что тот даже не заметил в ней никого постороннего.

Собаки же стремились и дальше преследовать зайца.

Часовой, не догадываясь, на кого собирается напасть эта свора, решил, что она нападает на него, и стал раздавать собакам крепкие удары прикладом и даже удары штыком.

Собаки с визгом разбежались в разные стороны.

Как только заяц увидел, что путь свободен, он, к великому удивлению солдата, бросился вон из будки и одним прыжком оказался во дворце; там он прокрался прямо к принцессе, проскользнул под ее стул и осторожно царапнул ее ногу.

Принцесса подумала, что это был ее любимый песик, но, находясь в дурном настроении, она крикнула:

— Уйди вон, Феникс, уйди вон!

Однако заяц снова царапнул ее ногу, и принцесса повторила:

— Феникс, да уйди же ты!

Заяц продолжал свое занятие. Наконец, принцесса наклонилась и заглянула под стол.

Заяц показал ей свою лапу с надетым на нее кольцом.

Принцесса узнала рубин, который она дала зайцу из звериной свиты ее освободителя. Она прижала зайца к груди и унесла его в свою комнату.

— Дорогой зайчишка, — спросила она, — чего ты от меня хочешь?

— Мой хозяин, убивший дракона, находится здесь, — сообщил заяц, — и он послал меня за одним из тех хлебцев, что ест король.

Обрадованная принцесса позвала пекаря и велела ему принести какой-нибудь хлебец со стола короля.

— А еще надо, — сказал заяц, — чтобы пекарь отнес меня к моему хозяину; ведь по дороге собаки съедят хлебец, да и меня вместе с ним.

Пекарь положил зайца и королевский хлебец в свой фартук и доставил ношу до самого постоялого двора.

У его двери заяц взял хлебец в передние лапы, встал на задние и вприпрыжку принес Готлибу обещанное.

— Ну что ж, хозяин, — сказал охотник, — теперь сто золотых монет — мои: вот хлеб, который ест король, и доказательство тому — его герб на корочке.

Хозяин постоялого двора был немало удивлен, но удивление его удвоилось, когда Готлиб добавил:

— У меня есть королевский хлеб, и это хорошо, но теперь я хочу видеть на своем столе жаркое, которое подают королю.

— Ах, и я хотел бы увидеть такое, — откликнулся хозяин постоялого двора, — однако, на пари больше не пойду.

Готлиб позвал лису и попросил ее:

— Дорогая моя лисонька, беги поскорей и принеси мне немного жаркого, которое ест король.

Лиса была хитрой совсем на иной лад, нежели ее приятель-заяц; она бросилась в улочку и побежала окольными путями, да так ловко, что ни одна собака ее не заметила.

Так же, как заяц, она проникла во дворец, так же, как заяц, устроилась под стулом принцессы и царапнула ей ногу.

Королевна наклонилась взглянуть, что там происходит. Лиса просунула между ножками стула свою лапу, на которой блестело кольцо с сапфиром, подаренное ей принцессой.

Принцесса тотчас увела нежданную гостью в свою комнату и сразу же спросила ее:

— Дорогая моя лиса, чего ты от меня хочешь?

— Мой хозяин, — отвечала лиса, — тот, кто убил дракона, находится здесь, в городе, и он послал меня с тем, чтобы я попросила вас дать мне немного жаркого, которое ест король.

Принцесса позвала повара и велела ему положить в корзину лису и кусок королевского жаркого, а затем отнести эту корзину до самых дверей постоялого двора, что и было в точности исполнено.

Там лиса взяла из рук повара блюдо, отогнала хвостом мух и принесла жаркое Готлибу.

— Получайте, дорогой мой хозяин, — сказал охотник, — вот вам хлеб и жаркое; теперь я намерен послать за овощами с королевского стола.

И, позвав волка, он приказал ему:

— Мой добрый волчишка, беги скорей во дворец и принеси мне овощей с королевского стола.

Волк побежал прямым путем во дворец, так как собак он ничуть не боялся. Войдя в комнату принцессы и потянув лапой ее платье, он заставил девушку обернуться. Она узнала волка по своему жемчужному браслету, приласкала зверя и, будучи одна, спросила его:

— Дорогой мой волчишка, чего ты от меня хочешь?

— Мой хозяин, — отвечал волк, — тот, кто убил дракона, просит у вас немного овощей с королевского стола.

Королевна снова позвала повара и велела ему отнести немного овощей с королевского стола до самых дверей постоялого двора.

Повар отправился в путь, сопровождаемый волком, словно собакой. У дверей постоялого двора он передал блюдо волку, и тот отнес его охотнику.

— Как видите, дорогой мой хозяин, — сказал Готлиб, — вот вам уже хлеб с королевского стола, жаркое с королевского стола и овощи с королевского стола; но обед мой будет неполным без сладкого, которое подают королю.

И он позвал своего медведя.

— Дорогой мой медведь, — обратился юноша к зверю, — поскольку ты хорошо разбираешься в меде, конфетах и пирожных, отправляйся во дворец и принеси мне какие-нибудь вкусные сладости с королевского стола.

Медведь побежал рысцой, таясь еще меньше, чем волк, ведь его никто не мог испугать, а вот сам он распугивал всех на своем пути. Когда зверь добрался до дверей дворца, часовой штыком преградил ему путь, не желая пропустить его, а поскольку медведь упорствовал и угрожающе ревел, часовой позвал караульных.

Однако медведь встал на задние лапы и стал раздавать направо и налево оплеухи такой силы, что караульные солдаты, сбитые с ног, покатились кто куда; затем зверь спокойно вошел во дворец, увидел принцессу, улегся за ее спиной и заревел, стараясь придать своему голосу как можно больше учтивости.

Принцесса обернулась на этот рев, когда-то уже слышанный ею, и узнала медведя по бриллиантовым серьгам в его ушах.

Она провела его в свою комнату и спросила:

— Любезный мой медведь, чего ты от меня хочешь?

— Мой хозяин, — ответил медведь, — тот, кто убил дракона, послал меня сюда к вам с просьбой дать ему сладости, которые подают королю.

Принцесса позвала кондитера и велела ему отнести до самых дверей постоялого двора блюдо, полное сладостей с королевского стола.

Возвратившись на постоялый двор, медведь кончиком языка подобрал все упавшие на землю конфеты, а затем, встав во весь рост, взял блюдо и отнес его охотнику.

— А вот и наши лакомства, дорогой мой хозяин! — сказал Готлиб. — Так что теперь у меня есть хлеб, жаркое, овощи и сладости с королевского стола; сейчас мне потребуется еще вино, которое пьет король, ведь не могу же я есть все эти яства, не запивая их.

Тут он позвал льва и сказал ему:

— Мой добрый славный лев, иди во дворец и принеси мне вина, которое у себя за столом пьет король.

Лев тотчас отправился ко дворцу; увидев его, каждый встречный спасался, со всех ног убегая от зверя; хозяева спешили закрыть свои лавочки, и все двери спешно захлопывались. Когда лев появился перед дворцом, караульные солдаты схватились за оружие, пытаясь помешать зверю войти, но льву достаточно было один раз рыкнуть, чтобы весь караул разбежался.

И так он беспрепятственно вступил во дворец, дошел до комнаты принцессы и постучал в дверь хвостом; королевна открыла дверь и, увидев зверя, сначала отпрянула в испуге; но через минуту она узнала льва по ожерелью из изумрудов, которое висело у него на шее и которое она сама ему подарила; принцесса пригласила гостя в комнату и спросила:

— Дорогой мой лев, чего ты от меня хочешь?

— Мой хозяин, — ответил лев, — тот, кто убил дракона, послал меня к вам с просьбой доставить ему вина, которое пьет король.

Принцесса тотчас позвала виночерпия и велела ему взять в погребе королевское вино и доставить его к постоялому двору.

Виночерпий двинулся к погребу, но тут лев его остановил:

— Минутку, друг виночерпий, я знаю, что это за люди — виночерпии, и спущусь в погреб вместе с тобой, чтобы видеть собственными глазами, что ты мне нальешь.

И он последовал за виночерпием в погреб; там виночерпий, думая, что льва легко обмануть, вознамерился нацедить вина, которое в буфетной пили слуги, но зверь его остановил:

— Постой-ка, приятель! Я должен показать себя достойным того доверия, которое оказывает мне мой хозяин, а потому отведаю вина, прежде чем его доставить.

Он нацедил себе кружку и осушил ее одним залпом, потом тряхнул головой и рыкнул:

— Так ты что, хотел мне подсунуть такую пакость, мошенник?! Давай другое вино, да поживей! Это годится разве что для прислуги.

Виночерпий косо посмотрел на льва, но не решился возразить; он подвел гостя к другой бочке, вино в которой предназначалось для гофмаршала короля.

Однако лев сказал:

— Постой-ка! Я должен сам отведать его.

И он нацедил себе еще одну кружку вина, осушил ее одним залпом и, на этот раз несколько более удовлетворенный, заявил:

— Это вино получше, но и оно еще не королевское.

Тут виночерпий рассердился и произнес:

— Ну что может понимать в вине такое глупое животное, как ты?

Не успел он еще закончить эту фразу, как лев нанес ему такой удар хвостом, что бедняга отлетел в другой конец погреба.

Виночерпий поднялся и, не промолвив ни слова, подвел льва к маленькому погребку, где хранилось вино, которое предназначалось для его величества и которое никогда не пил никто другой.

Лев, выпив для пробы кружку этого вина, покачал головой в знак удовлетворения и сказал:

— Вот это действительно отличное вино!

И он велел наполнить драгоценной влагой шесть бутылок, после чего поднялся наверх в сопровождении виночерпия; но, когда лев вышел во двор, свежий воздух так подействовал на зверя, что он начал шататься из стороны в сторону и виночерпию пришлось самому нести корзину с бутылками до постоялого двора из опасения, что лев разобьет бутылки.

Здесь, перед дверью, виночерпий передал корзину льву, тот взял ее в зубы и отнес своему повелителю.

Тогда охотник сказал:

— Как видите, дорогой хозяин, у меня есть хлеб, вино, жаркое, овощи и сладости с королевского стола. Теперь я намерен отобедать по-королевски вместе с моими зверями.

И с этими словами он сел за стол, положил льву, медведю, волку, лисе и зайцу каждому его долю еды и сам хорошо поел, хорошо выпил, пребывая в добром расположении духа, поскольку незамедлительное исполнение принцессой его желаний говорило ему о том, что она его по-прежнему любит.

Покончив с обедом, Готлиб обратился к хозяину постоялого двора:

— Теперь, дорогой хозяин, когда я съел и выпил то, что ест и пьет король, я желаю пойти во дворец и жениться на дочери короля.

— Да как такое возможно? — удивился хозяин постоялого двора. — Принцесса уже обручена и как раз сегодня будет отпраздновано ее бракосочетание.

Тогда охотник извлек из кармана платок принцессы, в котором он хранил семь языков дракона.

— То, что находится в этом платке, — сказал юноша, — поможет мне осуществить мой замысел, каким бы безумным он вам ни казался.

Хозяин постоялого двора удивленно раскрыл глаза и ответил:

— Охотно верю всему тому, что вы мне рассказываете, но что касается брака с принцессой, то я готов заключить с вами пари на мой дом и мой сад, что вы на ней не женитесь.

Охотник взял сумку с тысячью золотых монет и сказал:

— Вот моя ставка против вашей собственности.

В то время, когда происходили рассказанные нами события на постоялом дворе, король, сидя за столом, обратился к дочери:

— Чего же хотели от тебя все эти звери, которые навещали тебя, входили в мой дворец и выходили из него?

— Я не могу вам этого сказать, — отвечала принцесса, — но, если вы пошлете за их хозяином, вы поступите правильно.

Король тотчас послал одного из своих слуг передать охотнику повеление явиться во дворец.

Слуга явился к юноше как раз в ту минуту, когда тот заключил пари с хозяином постоялого двора.

Тогда Готлиб обратился к своему собеседнику:

— Как видите, дорогой хозяин, вот уже и сам король посылает одного из своих слуг с поручением пригласить меня на встречу с ним; однако так легко я на это не соглашусь.

И, повернувшись к королевскому посланцу, он заявил:

— Возвращайся и скажи королю: пусть он соизволит прислать мне парадное одеяние, карету, запряженную шестеркой лошадей, и почетный эскорт.

Узнав от слуги ответ охотника, король спросил удочери:

— Как ты думаешь, что я должен делать?

— Выполните то, о чем он вас просит, — отвечала принцесса, — и вы поступите правильно.

Тогда король отправил охотнику парадное одеяние, карету, запряженную шестеркой лошадей, и почетный эскорт.

Увидев королевскую карету, Готлиб произнес:

— Смотрите, дорогой хозяин, за мной явились, как я того и желал.

И он облачился в парадную одежду, сел в карету и отправился во дворец.

При его появлении король спросил у дочери:

— Как я должен его принять?

— Идите ему навстречу, отец, — отвечала принцесса, — и вы поступите правильно.

Король вышел навстречу охотнику и ввел во дворец и его самого, и его зверей.

Когда собрались все придворные, король посадил Готлиба между собой и принцессой, напротив гофмаршала; однако тот не узнал охотника, хотя собственными руками отрубил ему голову.

Вот тогда-то и предстали перед глазами гостей все семь голов дракона.

Король объявил:

— Вот головы дракона, которого убил гофмаршал; потому-то я и отдаю ему сегодня в жены мою дочь.

Тогда охотник встал из-за стола, открыл семь драконовых пастей и сказал:

— Это и в самом деле семь голов дракона, но где же его семь языков?

Гофмаршал, не заметивший отсутствия языков, так как он ни разу не отважился открыть пасти дракона, побледнел и пробормотал в ответ:

— У драконов не бывает языка.

Охотник посмотрел в глаза гофмаршалу и произнес:

— Вот уж кому надо было бы остаться без языка, так это лжецам; у драконов же они есть, и вот те семь языков дракона, которые свидетельствуют о торжестве победителя.

И, развязав платок, подаренный ему принцессой, Готлиб показал его присутствующим; затем, вынимая языки один за другим, он вложил каждый в ту пасть, из которой язык был вырезан: все сошлось точь-в-точь.

Затем, помахав платком, охотник спросил у принцессы, давала ли она этот платок кому-нибудь.

— Я вручила его тому, кто убил дракона, — ответила красавица.

Тогда охотник подозвал льва и снял с него ожерелье из изумрудов; с медведя он снял бриллиантовые серьги; с волка — жемчужный браслет; с лисицы и зайца — их кольца.

Затем, показав принцессе все эти драгоценности, Готлиб спросил у нее:

— Знакомы ли вам эти украшения?

— Конечно, знакомы, — ответила королевна, — ведь это я сама раздала их зверям, которые в бою помогали тому, кто убил дракона.

— И кто же этот человек, убивший дракона? — вновь спросил Готлиб.

— Это вы, — ответила принцесса.

— Но как же это получилось, что вы ничуть не похвалялись своей победой и не потребовали руки моей дочери? — удивился король.

— Утомленный битвой, я лег и уснул, — отвечал Готлиб, — и тогда явился гофмаршал и отрубил мне голову. Затем он увел принцессу и выдал себя за победителя дракона. Но истинный победитель чудовища — это я, и доказательство тому — предъявленные мною языки, платок и украшения.

Однако несколько недоверчивых придворных высказали недоумение: как это может быть, что он стоит перед ними живой и здоровый, если гофмаршал отсек ему голову. И тогда Готлиб рассказал, каким образом он был воскрешен его зверями, как он вместе с ними целый год странствовал по свету и как он в конце концов возвратился в столицу королевства, где от хозяина постоялого двора узнал о коварстве гофмаршала.

Выслушав охотника, король спросил у дочери:

— Правда ли, что именно этот молодой человек убил дракона?

— Да, это правда, — подтвердила принцесса. — Я была вынуждена молчать, поскольку поклялась в этом гофмаршалу; однако сегодня, когда без моего участия все узнали о его подлом поступке, я имею право говорить. Да, — добавила она, указывая рукой на Готлиба, — да, вот победитель дракона, и это именно ему я отдала свой платок, и это именно его зверям я отдала свои драгоценности. Вот почему я требовала отложить бракосочетание с гофмаршалом на один год и один день, надеясь, что за это время все прояснится.

Тогда король собрал совет, состоящий из двенадцати советников, чтобы судить гофмаршала, и на нем был вынесен приговор: гофмаршал должен быть разорван на части четырьмя быками.

Приговор был приведен в исполнение к великому удовольствию королевских подданных, ненавидевших гофмаршала.

Король выдал свою дочь замуж за охотника и назначил его главным правителем всего королевства.

Свадьба была отпразднована с большим великолепием, и молодой правитель пригласил на торжество своего родного отца, а также приемного.

Не забыл он и хозяина постоялого двора и, когда тот по его приглашению явился во дворец, сказал ему:

— Ну что ж, дорогой хозяин, как видите, я женился на дочери короля, и, следовательно, отныне ваш сад и дом принадлежат мне.

— Да, — ответил ему собеседник, — это по справедливости.

— Нет, — возразил молодой правитель, — пусть все будет по милосердию. Оставь себе свой дом и свой сад, а сверх того возьми еще тысячу золотых монет.

Если вы думаете, мои дорогие дети, что моя история таким вот образом и заканчивается, то вы ошибаетесь. Несколько позже вы узнаете одну весьма печальную истину: она состоит в том, что, когда человеку кажется, будто он достиг вершины счастья, его нередко подстерегает страшное бедствие.

IV

Готлиб со своей супругой жили очень счастливо, однако, хоть и став принцем, он не забыл своего прежнего ремесла и часто ходил на охоту, всегда доставлявшую ему несказанное удовольствие.

Нечего и говорить о том, что всякий раз, когда молодой принц отправлялся на охоту, он шел туда в сопровождении своих зверей.

Так вот, в нескольких льё от города находился лес, по слухам изобиловавший дичью и в то же время пользовавшийся крайне дурной славой; люди видели, как в него входили многие охотники, но никогда не видели ни одного возвратившегося оттуда; что с ними сталось, никто не мог сказать.

Однако всякий раз, когда молодой принц проезжал своей дорогой и видел этот лес, он останавливался и, по-качавая головой,говорил:

— Я не успокоюсь, пока не проникну в этот лес и не узнаю сам, что там происходит.

Это его желание стало таким жгучим, что Готлиб донимал короля своими просьбами до тех пор, пока не добился от него разрешения отправиться в загадочный лес.

Так что однажды утром он поехал туда верхом в сопровождении многочисленного эскорта; на опушке леса он заметил лань, белую как снег.

— Подождите меня здесь, — велел он сопровождающим, — я хочу поохотиться за этим прекрасным животным.

И он вошел в лес, сопровождаемый только своими верными зверями.

Слуги ждали его до самого вечера, но, убедившись, что Готлиб из леса не выйдет, возвратились во дворец и рассказали молодой королеве о том, что произошло.

Бедная принцесса, обожавшая своего Готлиба, впала в страшную печаль.

Что касается молодого принца, то он преследовал белую лань, не теряя ее из виду, но никак не мог ее настичь. Уже пять часов длилось это преследование, как вдруг животное растаяло, словно дым.

И только теперь охотник заметил, как далеко он углубился в лес. Он взял свой рог и затрубил в него изо всех сил; однако, как охотник ни напрягал свой слух, все было тщетно: до него доносилось только ответное эхо. Приближалась ночь, и он решил остаться в лесу до утра, рассудив, что в темноте обратную дорогу ему не найти. Он спешился, развел костер у подножия дерева и стал готовиться к ночлегу.

Вместе со своими зверями он уже лег возле огня и мог видеть только часть леса, на которую падал отсвет костра, как вдруг ему почудилось, что он слышит какой-то жалобный человеческий голос. Он огляделся вокруг, но не заметил ни одной живой души.

Послышалось новое стенание: оно исходило явно откуда-то сверху.

Готлиб поднял голову, посмотрел вверх и увидел старуху, сидевшую на макушке дерева.

_ У-у-у! — подвывала старуха. — У-у-у, как мне холодно!

Молодой принц посмотрел на нее с удивлением и, хотя она походила скорее на сову, чем на женщину, пожалел ее.

— Если вам там холодно, матушка, — сказал он, — то спускайтесь и погрейтесь у костра.

— Нет, — ответила старуха, — ваши звери искусают меня.

И она снова завыла:

— У-у-у! Я здесь замерзаю.

— Мои звери никому ничего плохого не делают, — стал заверять ее Готлиб, — так что нисколько не бойтесь их и усаживайтесь у моего костра.

Но старуха, а она была колдуньей, не успокоилась:

— Нет, я очень боюсь и слезу с дерева только в том случае, если вы согласитесь коснуться спин ваших зверей той веткой, которую я вам брошу.

Готлиб рассмеялся и, не видя ничего дурного в просьбе женщины, которую он счел просто умалишенной, согласился:

— Отломите ветку, бросайте ее мне, и я коснусь ею спин моих зверей.

Не успел он договорить эту фразу, как ветка упала к его ногам.

Готлиб доверчиво поднял ее, коснулся ею своих зверей, и те мгновенно оцепенели, превратившись в камень.

Пока молодой человек в остолбенении смотрел на только что свершившееся чудо, старуха соскользнула по стволу дерева, подошла к молодому принцу сзади и прикоснулась своей палочкой к его спине: он окаменел так же мгновенно, как его звери.

Затем колдунья поволокла Готлиба и всех его зверей в пещеру, где уже находилось множество других людей, превращенных ее чародейством в камень.

Потекли дни за днями, и молодая принцесса, тщетно ожидая возвращения мужа, становилась все более и более печальной.

К счастью, происходило это как раз в то время, когда брат принца, отправившийся на восток, возвратился в королевство. Он искал работу и, не найдя ее, водил своих зверей по базарам и ярмаркам, заставляя их танцевать перед зрителями.

Но вот, наконец, словно по внушению свыше, им овладело желание пойти и посмотреть, что сталось с ножом, воткнутым в придорожное дерево, и когда он до него добрался, то увидел: лезвие ножа осталось блестящим с той стороны, откуда пришел он, и покрылось ржавчиной с той стороны, куда направился его брат.

Правда, оно покрылось ржавчиной лишь до половины.

Юноше стало страшно, и он подумал:

«Должно быть, с моим братом стряслась большая беда; но, быть может, я еще смогу его спасти, ведь половина лезвия осталась чистой».

Тотчас же, не теряя ни минуты, он направился по дороге на запад; и, когда он дошел до городских ворот столицы, начальник стражи этих ворот спросил у него, не желает ли он предупредить супругу о своем прибытии, поскольку принцесса вот уже несколько дней пребывает в смертельной тревоге, будучи уверена, что ее муж погиб в заколдованном лесу.

Начальник стражи и в самом деле не сомневался, что имеет дело с молодым принцем, так велико было сходство между братьями. К тому же примите во внимание, что его так же, как и молодого принца, сопровождали лев, медведь, волк, лиса и заяц.

Пришелец понял, что, по всей вероятности, речь идет о его брате; будет лучше, подумал он, чтобы его и дальше принимали за брата, ведь это заблуждение, вероятно, поможет ему спасти Готлиба.

Поэтому он велел страже сопровождать его до самого дворца, где он был встречен с великой радостью.

Ну а молодая принцесса нисколько не усомнилась, что она видит перед собой своего мужа, и спросила у него, почему он так долго не появлялся.

— Я заблудился в лесу, — ответил Уилфрид, — и только сегодня смог вырваться оттуда.

Вечером пришельца проводили в спальню его брата и предложили лечь в королевскую постель; однако в постели он положил между собой и принцессой обоюдоострый меч; она совершенно не поняла, что это значит, но спросить не решилась.

В течение двух дней Уилфрид разузнавал обо всем, что было известно о заколдованном лесе, а на третий день заявил:

— Мне настоятельно необходимо вернуться в лес и там поохотиться.

Старый король и молодая принцесса всячески его отговаривали, но он настоял на своем и на следующий день отправился в лес с тем же самым эскортом, который сопровождал его брата.

На протяжении всего пути Уилфрид весьма умело беседовал с начальником эскорта, и тот не усомнился, что говорит с молодым принцем; неудивительно, что Уилфрид выведал у него все, что ему было нужно.

Доехав до леса, он увидел ту самую белую лань, которую увидел его брат, и так же, как его брат, сказал сопровождающим:

— Оставайтесь здесь, я хочу один поохотиться за этим прекрасным животным.

И он вошел в лес, сопровождаемый только своими зверями, и там преследовал лань, но так и не смог ее настичь; он увидел, как она исчезла в тот самый миг, когда ему, казалось, уже удалось затравить ее; с наступлением ночи Уилфрид так же, как его брат, был вынужден заночевать в лесу.

Когда Уилфрид так же, как его брат, разжег костер, он, как и Готлиб, услышал над головой какие-то стенания.

— Ай-ай-ай! — произносил чей-то голос. — Как же здесь холодно!

Он поднял голову и увидел старую колдунью с глазами совы.

— Если, матушка, тебе холодно там, наверху, — сказал он ей, — то спускайся и погрейся у костра.

— И не подумаю, — ответила колдунья, — твои звери меня съедят.

— Мои звери вовсе не злые, они тебя не тронут, так что спускайся.

— Сейчас я брошу тебе палку, — сказала она, — и если ты побьешь их этой палкой, они и в самом деле меня не тронут.

Услышав эти слова, охотник выразил некоторое удивление и сказал:

— Если я ручаюсь за своих зверей, тебе нечего беспокоиться; спускайся, иначе я сам стащу тебя с дерева.

— Ух ты! — хмыкнула старуха. — Стащить меня с дерева! Если ты захочешь это сделать, все равно не сможешь.

— Это мы еще посмотрим, — произнес Уилфрид, — а для начала я пошлю тебе пулю.

— Наплевать мне на твои пули, — заявила колдунья, — попробуй, и сам убедишься в этом.

Охотник прицелился и выстрелил в нее.

Но, будучи колдуньей, она была неуязвима для свинцовых пуль!

— Не очень-то ты удачлив! — насмешливо воскликнула колдунья.

И она швырнула в охотника его же свинцовую пулю.

Видя такое свое невезение, охотник, столь редко допускавший промахи, теперь уже не сомневался, с кем он имеет дело.

Ему пришлось прибегнуть к другому средству: перезаряжая ружье, он вставил в ствол одну из серебряных пуговиц со своей одежды, и, поскольку колдунья не была защищена от серебряных пуль, выстрелом ранило ее в бедро, да так, что она кубарем свалилась с дерева на землю.

Охотник поставил ногу на ее грудь и сказал:

— Если ты, старая мошенница, сейчас же не расскажешь мне, что ты сделала с моим братом, я своими руками брошу тебя в огонь.

Она испугалась и попросила пощады.

— Где мой брат? — еще требовательнее, чем в первый раз, спросил охотник.

— Твой брат находится в пещере, — отвечала колдунья. — Он превращен в камень, он и его звери.

Охотник заставил злодейку проводить его к пещере, что она и сделала, прыгая на одной ноге; когда они вошли в пещеру, Уилфрид потребовал:

— Теперь, старая колдунья, ты вернешь к жизни не только моего брата и его зверей, но еще и всех находящихся здесь людей, превращенных тобою в камень.

Колдунья, видя, что ей придется повиноваться, взяла свою палочку, коснулась ей каждого камня, и молодой принц с его зверями поднялись, а вместе с ними поднялась целая толпа путешественников, торговцев, ремесленников, солдат, которые горячо поблагодарили своего освободителя и отправились к себе домой.

Когда оба близнеца увидели друг друга, они крепко обнялись, от всего сердца радуясь тому, что столь чудесным образом снова встретились.

Затем они схватили страшную старуху и, чтобы она не смогла причинить другим такое же зло, какое она причинила им, бросили ее в огонь, где она сгорела в наказание за то, что была колдуньей.

Едва она испустила последний вздох, как заколдованный лес исчез, подобно пару, и с того места, где находились братья, они смогли увидеть не только город, но и королевский дворец.

В ту же минуту братья направились к замку и по дороге поведали друг другу о своих приключениях. Готлиб рассказал брату, каким образом он стал зятем короля и главным правителем всего королевства.

Когда он закончил свой рассказ, взял слово Уилфрид.

— Конечно же, я догадался об этом, — сказал он с улыбкой. — Ведь, когда я вошел в город, все принимали меня за тебя и оказывали мне королевские почести; даже твоя жена осталась в заблуждении, и мне пришлось сесть за стол рядом с ней и лечь в ее постель.

Когда молодой принц услышал такое, его охватила ревность, ослепившая его до такой степени, что он выхватил саблю и одним ударом отсек своему брату голову.

Но едва это убийство было совершено, он бросился к обезглавленному телу, стал рвать на себе волосы и проявлять глубочайшее отчаяние.

И тогда медведь, даже в самых трудных обстоятельствах никогда не терявший присутствия духа, подошел к нему и сказал:

— Не отчаивайся, хозяин, все можно поправить; отрезанную голову можно вновь поставить на место. Зайцу известен корень жизни, с помощью которого мы приставим голову к туловищу, и он, конечно же, с величайшим удовольствием окажет тебе услугу, отправившись за этим корнем.

— О мой зайчишка! — воскликнул Готлиб, умоляюще складывая ладони.

А заяц уже был далеко, он бежал так быстро, что за ним едва можно было уследить глазами.

Через сутки он вернулся, настолько велико было его усердие.

Тело Уилфрида поставили на ноги, голову водрузили на шею, корень жизни вложили в рот, и голова соединилась с туловищем так крепко, что старший брат остался в неведении о том, что с ним произошло, и полагал, что на время был погружен в сон, который он объяснял охватившей его сильной усталостью.

Однако, поскольку он был бодр и свеж, они тотчас пустились в путь и два часа спустя подъехали к окрестностям города.

И тогда Готлиб сказал брату:

— Ты настолько похож на меня, что я сам не могу разобраться, кто из нас кто; на тебе такие же королевские одежды, как на мне; тебя сопровождают такие же звери, как меня. Давай войдем в город каждый через противоположные ворота и одновременно вступим в королевский замок.

Такое предложение понравилось старшему брату; на этом они и расстались.

Добравшись до города, каждый из них, как и было условлено, появился у противоположных ворот.

Тотчас же начальник стражи тех ворот, где показался молодой принц, и начальник стражи тех ворот, где показался его брат, отправились во дворец, оба появились там в одну и ту же минуту и каждый из них объявил о прибытии молодого принца с его зверями.

— О, такое просто невозможно! — воскликнул старый король. — Каким это образом мой зять может быть одновременно и у северных, и у южных ворот?! Ведь между ними расстояние не меньше одного льё!

В это мгновение с противоположных сторон ко дворцу подъехали оба брата. Они спешились во дворе, каждый со своей стороны крыльца, и одновременно поднялись в приемный зал.

— Ну и ну, дочь моя! — воскликнул старый король, обращаясь к принцессе. — Посмотри, кто из них двоих твой муж; что касается меня, то я ума не приложу.

Молодая принцесса пребывала в немалом смущении, но вдруг ей в голову пришла мысль о драгоценностях, подаренных его животным.

За спиной Готлиба стоял лев с ее ожерельем из изумрудов, медведь с ее бриллиантовыми серьгами, волк с ее жемчужным браслетом, лиса с ее сапфировым кольцом и заяц с ее рубиновым кольцом.

Принцесса указала рукой на Готлиба:

— Вот мой муж!

— И это правда, — подтвердил, рассмеявшись, молодой принц.

Затем все сели за стол. Обед прошел весело, и, когда с наступлением вечера Готлиб сопровождал жену в спальню, молодая принцесса спросила его:

— Скажи, почему в последнюю ночь ты положил между нами обоюдоострый меч? Сначала мне было очень страшно: ведь я подумала, уж не хочешь ли ты меня убить.

И тогда молодой принц рассказал жене, насколько верен ему оказался его брат.




Александр ДЮМА

Русалочка

Если вам, дорогие дети, доводилось когда-нибудь видеть море, вы должны были заметить, что чем больше его глубина, тем ярче синева его поверхности.


Александр ДЮМА

Кегельный король

Берлин, как вы знаете, мои дорогие дети, — это столица Пруссии. Но вот чего вы не знаете, так это то, что в правление горбатого короля с длинной косицей, которого звали Фридрих Великий, жил в Берлине замечательный токарь по имени Готлиб.