Peskarlib.ru > Русские авторы > Альберт ИВАНОВ

Альберт ИВАНОВ. Как Суслик многое понял.

Добавлено: 6 апреля 2007  |  Просмотров: 6947

Распечатать текст


Суслику все время чего-то не хватало. То еды, то питья. То солнца, то дождичка. То еще чего-то.

Хорошего — ему всегда мало. Даже если много. А плохого — ему всегда много. Даже если мало. Не угодишь!

Зашел как-то утром Хома к Суслику. Лучший друг свои бутыли с березовым соком пересчитывал.

У него от тех бутылей кладовка ломится. А он бурчит:

— Маловато весной заготовил.

— Пошли за орехами, — сказал Хома.

— Пошли, — оживился Суслик. — У меня их тоже мало. Всего три мешка.

Погода стояла теплая. Чудесная погода.

— Жарко, — привычно занудил Суслик. — Давай сначала на ручей завернем, искупнемся.

— Давай, — согласился Хома.

Он и сам-то любил поворчать. Но не тогда, когда дельное предлагают.

Подошли к ручью. Суслик воду ногой попробовал.

— Брр! Холодная...

А затем Хома его из воды выгнать не мог. До посинения плавал Суслик. И потом на берегу дрожал.

— Солнце с-совсем не греет! И уселся на самом солнцепеке. Сидел, пока не задымился.

— Ну и печет! Прямо пекло какое-то! — заныл он. Для него все на свете не так устроено.

Отправились, наконец, за орехами. Теперь уже и впрямь по самой жаре. И, пока еще недалеко отошли, Суслик раза три бегом возвращался. Окунуться.

В орешнике он опять заныл:

— Лучшие орехи — очень высоко. Только для белок!

Вот чудила! Самые лучшие орехи — внизу. На ветках у земли. Там никто не ищет. Все бросаются к тем, что на виду. А внизу-то их полным-полно!

Хотел было Хома ему показать, но...

— Лиса! — вскричал Суслик. Бухтеть бухтит, а начеку.

Чудом, как всегда, сумели удрать. Лишь клочок шерсти успела Лиса у Суслика вырвать. На ходу.

— Семь шкур сняла! — ощупывал Суслик себя дома, в норе. А сам жив-живехонек.

— Лиса и та тебе не угодила, — попенял Хома.

— Как? — оторопел лучший друг.

— Семь не семь, а одну шкуру вполне могла снять!

— Вон ты как! — обиделся Суслик. — Мне плохо, а тебе хорошо?

— И тебе хорошо! — подчеркнул Хома. — Это нам свыше дано, — загадочно добавил он.

— Свыше?

— А то как же! Все свыше дается: и вишни, и горох, и орехи... Они же вверху. Даже к тем орешкам, что внизу висят, нам тянуться надо.

— Верно, — озадачился Суслик.

— А солнце? Выгляни из норы. Оно сверху греет!

Суслик подумал.

— Ну а нора? — коварно заметил он.

— И нора. Она сверху вниз идет.

— Правда, — прошептал Суслик. И, расщедрившись, угостил Хому березовым соком. Полную чашку налил. Большую.

— Гляди-ка, — вновь удивился он. — И сок сверху льется. А не снизу вверх.

— Именно!

— Ну ладно. Все нам свыше дано. А кем?

— До чего же ты непонятливый! Я уже давно про это говорил, когда Великую тайну открыл. Помнишь?.. Кто все на свете создал и устроил, Тот и дает.

— Но Его же не видно!

— Как — не видно? — всплеснул лапами Хома. -Да ты выйди и оглянись вокруг. А земля, вода, деревья и воздух — откуда взялись?

— Но Его-то не видно, — снова заметил Суслик.

— Погоди, ты разве никогда не заходил ко мне поболтать ночью? — терпеливо спросил Хома.

— Заходил. И сразу уходил. Если ты спал.

— И ты меня видел?

— Не видел. Темно...

— А чувствовал, что я дома?

— Конечно.

— А как ты узнавал? — допытывался Хома.

— Ты дышал.

— А бывало так, что и дыхания моего не слышал?

— Бывало, — кивнул Суслик. — Сверчок заглушал.

— А без сверчка?

— Тоже, — растерялся лучший друг. — Странно. Помнится, вхожу, темно, не слышно ничего. А все равно чувствую — здесь ты. Когда тебя нет, нора будто и не та. Пустая, что ли.

— Вот! Не видно, не слышно, а ты все равно чувствуешь. А теперь широко подумай, с размахом. У меня — всего-то нора, а у Него -весь мир! И это так же чувствуется. Только настройся и сразу поймешь: Его неслышное дыхание — повсюду, — проникновенно сказал Хома. -Во всем!

— Теперь понял, — притих лучший друг. — Повторить сможешь? — встрепенулся он.

— Нет, — покачал головою Хома. — А вот другое скажу. Как Он о тебе, дурашке, заботится!.. Живи и не скули. Радуйся.

— Говоришь, обо мне заботятся? А Лиса у меня шерсти клок выдрала. Хороша забота!

— Глядите на него! — поразился Хома. — Вновь уцелел, ни разу его не съели, а еще и жалуется!

— Я не жалуюсь, — спохватился Суслик. — Я просто так.

— Если б тебе, хоть иногда, не доставалось от Лисы, ты бы вконец обнаглел и обленился, — убежденно произнес Хома.

Суслик вновь глубоко задумался. И затем вздохнул.

— Ты прав, пожалуй.

Глубокие мысли ему трудно давались. Очень.

— И как ты до всего этого додумался? — с уважением взглянул он на Хому.

— Много думал...

Они умолкли.

За входом в нору слабо посвистывал ветерок. Солнечные зайчики мельтешили на пороге. В кладовке запел сверчок.

И было хорошо.




Альберт ИВАНОВ

Как Хому строго судили

Мало того, что Медведь был самый большой и сильный. Он еще был и Главный судья в их краю. Судил, рядил, все споры решал.


Ганс Христиан АНДЕРСЕН

Русалочка

Далеко в море вода синяя-синяя, как лепестки самых красивых васильков, и прозрачная-прозрачная, как самое чистое стекло, только очень глубока, так глубока, что никакого якорного каната не хватит. Много колоколен надо поставить одну на другую, тогда только верхняя выглянет на поверхность. Там на дне живет подводный народ.