Peskarlib.ru > Зарубежные авторы > Витауте ЖИЛИНСКАЙТЕ

Витауте ЖИЛИНСКАЙТЕ. Папа с оранжевой планеты.

Добавлено: 13 декабря 2016  |  Просмотров: 788

Распечатать текст


Одно за другим гаснут окна в детском саду. Ребята из младшей, средней и старшей групп расходятся по домам.

– Всего хорошего!… Всего доброго!… До свиданья!… До встречи!… – звучат их веселые голоса, и слышится перестук каблучков. Вот он удаляется, затихает.

За длинным столом остался один Ауримас. Жадно и нетерпеливо ловит он каждый звук, доносящийся с улицы. Стоит кому то пройти мимо, как мальчик вскакивает и бежит в раздевалку: может, наконец пришли и за ним? Но шаги удаляются, мальчик возвращается к длинному столу, садится на зеленый стульчик и снова с тоской устремляет глаза на входную дверь.

Вместе с ним ждет и воспитательница: нельзя же уйти домой и оставить мальчика одного. Воспитательнице не терпится, она посматривает на часики: ведь дома ее тоже ждут не дождутся две дочки, они то и дело бегают к двери, услыхав шаги на лестнице, надеются, что возвращается с работы их мама…

В детском саду уже воцарилась тишина. Ушли поварихи, прачки, уборщицы, воспитательницы других групп, везде пусто и неуютно. И вдруг Ауримаса охватывает предчувствие, что сегодня папа за ним не придет. А мама работает в вечерней смене и освободится только к полуночи. Что делать?

Воспитательница громко вздыхает: если отец не придет за мальчиком, ей придется взять его к себе домой. Однажды такое уже было, и поэтому Ауримас волнуется все сильнее и сильнее. Ему стыдно за своего непутевого папу, который, наверное, пьет сейчас с дружками водку. Да, да, такова горькая правда, и никуда от нее не денешься…

Воспитательница вышла в соседнюю комнату, и Ауримас подбегает к окну, прижимается к стеклу пылающим лбом. Во дворе высокая ива, окруженная молодыми побегами, около деревянной ракеты там и сям пробивается травка.

А вон железная калитка в заборе, но папа в нее все не входит и не входит… Ауримас чувствует себя таким одиноким, таким всеми забытым в этот темный весенний вечер, что сердце его переполняется единственным желанием: скрыться, убежать ото всех, спрятаться, чтобы никто и никогда не нашел его. Пусть ищут, пусть зовут, пусть кричат: «Ауримас, Ауримас, где ты?! Ауримас, отзовись!» А он – ни за что!… Вдруг мальчик отходит от окна и тихонько, как мышка, чтобы не услышала воспитательница, крадется в раздевалку, снимает тапочки, сует ноги в башмаки, накидывает пальтишко и ныряет во двор. Подбегает к деревянной ракете, залезает внутрь, не забывая при этом прикрыть за собой дверцу.

«Пусть воспитательница думает, что папа меня уже увел, – решает Ауримас. – А я посижу тут и подожду: если папа не придет, то в полночь непременно придет мама».

В ракете прохладно и темно, только наверху можно различить круглое окошечко. Ауримас, приподнявшись на цыпочки, выглядывает в него, видит, как из детского сада выходит воспитательница, запирает двери и скрывается за калиткой. Теперь детский сад совсем безлюден, во всех окнах погас свет, и двор утопает в темноте. Мальчик усаживается на скамеечку, она стоит перед пультом управления ракеты, сжимается в комочек и уже начинает раскаиваться в своем поступке: а что будет, если он так никого и не дождется? Боясь прозевать скрип калитки, Ауримас все время напряженно прислушивается: может быть, папа все таки сейчас придет?

Но калитка не скрипит, и мальчик, съежившись от холода, втягивает руки поглубже в рукава, и глядит в окошечко. Ему виден темный кусочек неба и на нем одна единственная оранжевая звезда. Она мигает, как живая, то вспыхнет, то пригаснет, то словно бы приближается, то удаляется, то снова приближается…

Эх, – думает малыш, – была бы эта ракета настоящей!… Взмыл бы я высоко высоко в небо, в самую гущу звезд, и папы всего мира наблюдали бы за мной в телескопы и удивлялись: «Кто там? Ах, какой храбрый мальчик! Не побоялся в одиночку отправиться в такое опасное путешествие, на которое и не всякий взрослый решится. Большая честь быть папой такого смельчака! Э, да это же Ауримас! Ауримас, тут все тебя ищут, с ног сбились, а ты вон где! Куда же ты мчишься? Вернись, Ауримас!»

Пока он мечтает, звезды начинают опускаться все ниже и ниже, становятся ярче, мигают все чаще и чаще, кажется, вот вот облепят ракету… В чем дело? Мальчик встает, высовывается в окошечко и не верит своим глазам: это не звезды приближаются, это сама ракета летит к ним! Какая то таинственная сила оторвала ее от земли и бросила в беспредельность неба. Да, да, ему хорошо видна в окошко удаляющаяся Земля – совсем как голубой надувной мяч с нарисованными желтыми материками. На самом большом материке Ауримас еще может разглядеть свой детский сад с ивой, весенней травкой, с беседками и игрушечными домиками, только деревянной ракеты среди них больше нет!…

– Ого го… Ого го!… – кричит мальчик, чтобы услышать в космической тишине хоть свой собственный голос. – Ого го!…

А ракета стрелой мчится сквозь звездный рой, потом сквозь пустые просторы и снова сквозь скопления звезд, мимо отдельных остывших планет, мимо хвостатых комет, и нет конца и края этому полету, и неизвестно, куда принесет его космический корабль… «А если, – охватывает тревога Ауримаса, – а если ракета никогда не остановится, что тогда?» Но стоит ему подумать об этом, как ракета сбавляет скорость и, словно управляемая невидимой рукой, сворачивает в сторону небольшой оранжевой планеты. Вот она уже висит над планетой, как паук на паутинке. Мальчик высовывается из окошечка и во все глаза разглядывает незнакомую, невиданную землю. На ней пестреют цветные деревянные домики – похожие на игрушечные, но побольше и покрасивее. Вдруг дверь одного из домиков открывается, и оттуда выходит человек. Но… это же его папа! Да да, это он, только повыше, плечи пошире и шагает он твердо, энергично. Человек отворяет железную калитку и подходит к ракете.

– Куда же ты подевался? – спрашивает он Ауримаса. – Искал я тебя, искал, звал, звал… Скорее прыгай ко мне и пойдем ужинать.

– А… а… – неуверенно бормочет мальчик. – А кто вы такой?

– Вот тебе и на! Собственного отца не признал?!… Взгляни – я только что кончил строить дом, в котором мы будем жить. И маму сюда привезем, когда она вернется с вечерней смены. Так прыгай же вниз, чего тянешь?

– Но… – снова бормочет растерянный мальчик… – Но… вы… ты… не оставишь меня тут больше одного?…

– Что ты, сынок, – смеется папа, и в его глазах столько доброты и любви, что в горле у мальчика встает комок.

– А скажи, папа, – он хочет спросить об одной важной, самой важной вещи, но очень смущается, – скажи, ты больше никогда не будешь водку…

– Не поминай мне этого слова! – с упреком говорит папа. – На оранжевой планете никогда не было и не будет этой гадости! Да и кого она может здесь интересовать, если всех ждет столько увлекательных дел. Ну ка, смотри!

Он подходит к одному из домиков и приподнимает крышу. Внутри Ауримас видит столярную мастерскую: рубанки, пилы, молотки, разные станки – большие и маленькие. Тут можно не только выпиливать, но и какие угодно вещи делать: на полках лежат ящики с деталями автомобильчиков, самолетов, ракет, дирижаблей, а сколько всяких реек и планочек, сколько кирпичиков и кубиков… Захочешь – можно настоящий дворец построить!

– А здесь – корабли, – подходит папа ко второму домику. – Отсюда мы будем отправляться в дальние плаванья.

Только теперь Ауримас замечает неподалеку океан. По нему скользят белые паруса, над волнами парят чайки. А домик, около которого стоит сейчас папа, полон заготовками для строительства новых кораблей: и моторных яхт, и легких каноэ, и даже плота из папируса… В свободное время они с папой будут уходить в океан, доплывут до далеких островов, посетят другие материки и других мальчиков…

– До чего же здорово! – У Ауримаса даже дух захватывает.

– Так прыгай вниз, чего ты медлишь? Ведь здесь твой дом! – Папа протягивает руки, чтобы поймать сына в воздухе.

– Но, – не решается покинуть ракету Ауримас, – это точно, что мама сюда прилетит?

– А как же иначе? – уверяет папа. – Поспеши, сынок, мы еще должны вырастить куст роз, чтобы встретить маму с цветами.

«А на Земле, – думает мальчик, – папа никогда не дарил маме цветов…» И, откинув прочь сомнения, он открывает дверцу ракеты, приседает для прыжка, тянется к поднятым папиным ладоням, летит по воздуху и уже чувствует…

… Уже чувствует, что его обнимают теплые руки. Дверца ракеты распахнута, над ним склонилась мама. Она плачет и смеется, смеется и плачет.

– Ну и перепугал же ты меня, – говорит она. – Искала тебя, искала, все вокруг избегала, хорошо, догадалась сюда заглянуть. Ты почему спрятался? Что делал до полуночи?

Мальчик молчит, он не может прийти в себя: неужели, неужели все это было только сном?

– Мама, – говорит он, – зачем ты так скоро пришла? Разве не могла подождать еще немножко? Мы с папой уже начали выращивать для тебя розу…

Мама молчит. Потом глухо спрашивает:

– Где же это вы ее выращивали?

– Там, – показывает мальчик в небо. – На оранжевой планете…




Витауте ЖИЛИНСКАЙТЕ

Впечатления мышки Машки

Под полом старого дома, на самом бойком месте, где скрещиваются все мышиные дорожки, вывешен обгрызенный клочок бумаги.


Павел БАЖОВ

Малахитовая шкатулка

У Настасьи, степановой-то вдовы, шкатулка малахитова осталась. Со всяким женским прибором. Кольца там, серьги и протча по женскому обряду.