Peskarlib.ru > Сказки народов мира > Румынские народные сказки > Фэт-Фрумос, Золотые Кудри

Румынская народная сказка. Фэт-Фрумос, Золотые Кудри.

Распечатать текст Румынская народная сказка - Фэт-Фрумос, Золотые Кудри

Было однажды, чего не бывало дважды, а кабы не было, мы бы не ведали, прежде нас появились сказки, а при нас повелись небылицы: как блошка подковала себе ножки, извела она железа горы, а пятки остались голы, прянула под облака и все хвасталась, что легка; как муха-сестрица писать была мастерица, кто нам веры неймёт, сам без меры врёт.

Был однажды в глухой пустыне отшельник. Жил он один-одинёшенек, в соседстве с лесными зверями. И такой он был праведный, что всякий вверь, повстречавшись с ним, ему кланялся. В одно время пошёл пустынник на берег реки, которая протекала неподалёку от его хижины, и вдруг видит: плывёт по воде ящик, засмолённый, а из него плач слышится. Постоял он в недолгом раздумье, проговорил молитвенные слова, потом зашёл в воду и шестом подогнал ящик к берегу. Открыл его, – и что же там видит? Дитя месяцев двух. Вынул он его из ящика и только взял на руки, младенец замолчал. На шее у младенца была подвязана ладанка. И когда снял пустынник ладанку, то увидел внутри письмо. Прочитал он его и узнал, что младенец тот рождён царской дочерью, не миновали и её житейские волны, и, страшась родительского гнева, решила она сбыть своё детище, положила его в ящик и пустила по реке, оставив на волю божью.

Пустынник всей душой желал вырастить дитя, которое ему бог послал, но как подумал, что нечем его кормить-поить, такой на него плач напал, просто удержу нет. Стал он на колени и помолился господу. И, о, чудо великое! Вдруг в углу хижины пустила ростки виноградная лоза, росла, росла и поднялась под самую кровлю. Пустынник оглядел её и увидел на ней грозди, одни – совсем спелые, другие соком наливаются, какие ещё незрелые, а какие только в цвету. Сорвал он ягоды, дал младенцу и, когда увидел, что тот ест, обрадовался всем сердцем и возблагодарил господа. Так и кормился младенец виноградным соком, пока не подрос и не стал всё есть.

А когда он уже юношей был, пустынник научил его грамоте, собирать коренья съедобные и охотиться.

Но вот однажды призывает пустынник юношу и говорит ему:

– Сын мой, чувствую я, слабеют мои силы, стар я, ты и сам видишь. Так вот, знай, что через три дня я отойду в иной мир. Я не родной твой отец, нашёл я тебя на реке. А попал ты туда по воле матери, положила она тебя в ящичек и пустила в реку, хотела скрыть своё бесчестие, хоть и царская была дочь. Если я засну вечным сном, а распознаешь ты его по тому, как охладеет и оцепенеет моё тело, попомни, что тогда придёт лев. Не страшись его, дорогой сынок, лев выроет мне могилу, а ты покроешь меня землёй. В наследство могу тебе завещать одну только конскую уздечку. После, как останешься один, влезь на чердак, возьми уздечку, встряхни её, и на твой зов тотчас явится конь, он тебя и научит, что дальше делать.

Как сказал старец, так и сталось. На третий день простился пустынник со своим названым сыном, лёг и заснул вечным сном. Тогда сразу же явился лев, такой грозный, просто беда! Подошёл он с рычанием и, как увидел мёртвого старца, вырыл ему когтями могилу, а сын совершил погребение и потом проплакал на могиле три дня и три ночи. На четвёртый день голод напомнил ему о том, что жить надо. Встал он с могилы, сокрушённый горем, пошёл к виноградной лозе и как увидел, что она высохла, запечалился. Тут он вспомнил слова старца, пошёл на чердак, разыскал уздечку и встряхнул её. Сразу явился крылатый конь, стал перед ним и проговорил:

– Что велишь, хозяин?

Юноша рассказал коню про смерть старца всё в точности, как было, потом и говорит:

– Осиротел я теперь, дал мне бог отца и нет его в живых. Оставайся хоть ты со мной, только давай уедем в другое место, и там построим себе хижину, а то здесь, около могилы, мне всё чего-то плакать хочется.

Но конь ему на это ответил:

– Нет, хозяин, мы с тобой поедем жить к людям.

Юноша спрашивает его:

– А разве, кроме нас с отцом, есть ещё люди? И мы станем с ними жить?

– Непременно, – ответил конь.

– Если так, почему же они тут не бывают? – спросил опять юноша.

– Незачем им тут бывать, – отвечает конь. – Это мы должны к ним отправиться.

– Тогда едем! – обрадовался юноша.

А когда конь сказал ему, что надо будет одеться, потому что люди не ходят, как он, голыми, юноша призадумался. Велел ему конь всунуть руку в левое его ухо, так он и сделал. Вытащил оттуда платье, попробовал надеть, да, к досаде своей, не знал, как его надевают. Но конь помог ему, юноша оделся, сел верхом и поехал.

Вот прибыл он в ближний город и увидел множество людей, снуют они взад-вперёд. Оробел юноша от сутолоки и всё ходил с опаской, удивлялся красоте домов и всему, что видел вокруг. Но приметил, что на всё там есть свой порядок. А конь в ободрение ему сказал:

– Видишь, хозяин, здесь всяк к делу приставлен, надо и тебе свою долю искать.

Побыл он там несколько дней, с людьми осваивался, привыкал к городскому шуму, потом пустился в путь на своём коне. Ехал-ехал, пока не достиг царства волшебниц. Прибыл к волшебницам, которых числом было три, и стал проситься к ним в работники – так ему конь посоветовал.

Волшебницы сначала не хотели брать его в услужение, но потом уступили его просьбам и приняли.

Конь часто проведывал своего хозяина и однажды открыл ему, что в одном из покоев у волшебниц есть купальня, где в назначенный день, раз в несколько лет, течёт золото, и кто в нём первый искупается, у того волосы станут золотыми. И ещё сказал ему, что где-то в покоях, в сундуке, у волшебниц припрятан узел с тремя платьями, который они пуще глаза берегут. Запомнил он это, а всякий раз, когда доставалось какое трудное дело, звал коня, и тот помогал ему.

Волшебницы позволили работнику по всем покоям ходить, прибирать, подметать, только в купальню заходить не велели. Но как-то раз, когда они отлучились из дому, зашёл он туда и усмотрел всё, о чём говорил конь.

Приметил и узел с платьями, припрятанный в сундуке.

Однажды отправились они в гости к другим волшебницам, но не забыли наказать работнику, чтобы в ту самую минуту, как заслышит он шум в покоях с купальней, пусть сорвёт с крыши дранку, подаст, значит, им весть, они сразу же и вернутся. Волшебницы знали, что скоро потечёт золотая вода.

Сын пустынника дождался того часа и, когда увидел такое чудо, немедля позвал коня. Конь велел ему выкупаться, он так и сделал. И стал он теперь Фэт-Фрумос Золотые кудри. Вышел он из купальни, захватил с собой узел с платьями и пустился во всю прыть верхом на крылатом коне. И полетел конь пуще ветра, быстрее мысли. А когда миновали ворота, по всем покоям, дворцу и саду раздался такой стук да гром, что даже волшебницы услыхали и сразу вернулись домой. Как увидели, что платья на месте нет и работник пропал, погнались за ним по пятам, а когда уже совсем было настигли, очутился он вне их владений и тут остановился. Волшебницы видят, что он ускользнул от них, обозлились, что не смогли поймать, и говорят:

– Ах ты, разбойник, как же это ты нас обманул? Покажи хоть свои волосы!

Когда распустил он кудри по плечам, позавидовали ему волшебницы и сказали:

– Таких прекрасных кудрей мы ещё никогда не видели. Ну, прощай, коли так, только смилуйся, верни нам платья!

Но Фэт-Фрумос не послушался, оставил их себе вместо платы, что ему полагалась за службу.

Отсюда поехал он в город, надел на голову коровий пузырь и пошёл просить царского садовника, чтобы тот взял его в работники при царском саду. Садовник сначала и слушать не хотел, но после долгих просьб принял, заставил его землю копать, воду носить, цветы поливать, научил деревья окапывать и пропалывать клумбы. Фэт-Фрумос наматывал на ус всё, чему обучал его садовник.

У тамошнего царя было три дочери, но так он захлопотался за царскими дедами, что совсем забыл про дочерей и про то, что их замуж выдавать пора. Вот в один прекрасный день старшая его дочь сговорилась со своими сёстрами, что все они принесут по дыне к царскому столу, а дыни она сама уже выбрала. Когда царь сел за стол, пришли и дочери, каждая несла дыню на золотом подносе, и поставили их перед царём.

Удивился царь и созвал царский совет, разгадать, что же это за притча? И вот собрался совет, разрезали дыни и увидели, что одна чуть-чуть перезрела, другая – спелая, в самый раз есть, а третья ещё зелёная. Тут они и сказали:

– Государь, – пошли тебе бог долгую жизнь и многие года, – притча эта означает возраст дочерей твоего величества, пришло им время жить своим домом.

Тогда порешил царь выдать их замуж. Полетели гонцы во все концы с вестью о царском решении, и на другой день стали съезжаться сваты от разных царевичей и боярских сыновей.

А после того, как старшая дочь выбрала себе в женихи одного царевича, который показался ей самым красивым, справили богатую царскую свадьбу. И когда кончилось празднество, поехал царь со всем своим двором провожать дочь до границ её нового царства. Одна только меньшая царевна осталась дома. Фэт-Фрумос, садовый работник, видя, что и главный садовник уехал вместе с царской свитой, кликнул коня и сел на него верхом. Потом достал из узла, взятого у волшебниц, платье. – как цветы на лугу, надел его и, когда распустил золотые кудри по плечам, давай носиться по саду из конца в конец. А не заметил он, что царская дочь глядит на него в окошко, – её покои как раз в сад выходили. Фэт-Фрумос со своим конём разорил весь сад, а потом увидел, каких бед натворил своими забавами, слез с коня, надел прежнюю одёжу и стал исправлять то, что напортил.

Когда садовник вернулся домой и видел, что сад погублен, за голову схватился. Стал он бранить работника, что за садом не усмотрел, да в такой раж вошёл, чуть не побил его.

Но царская дочь видела всё, постучала в окошко и попросила садовника прислать ей цветов. Садовник как-то умудрился, насбирал кое-где цветочков, связал их и послал меньшой царевне. А она, когда получила цветы, отсыпала ему горсть золотых монет и передала наказ не трогать беднягу-работника. Обрадовался садовник такому славному подарку, расстарался и за три недели насадил сад в прежнем виде, словно ничего с ним и не было.

Немного спустя средняя царская дочь тоже выбрала себе жениха и вышла за него. Свадьбу справили, как и старшей сестре, а после празднества проводили и среднюю дочь до границ её царства. Но меньшая царевна не поехала, сидела дома, сказавшись на этот раз больной. Фэт-Фрумос как только остался один тоже вздумал повеселиться наравне с прочими придворными слугами. Но иной забавы, кроме скакуна, у него не было. Вот и кликнул он коня, надел другое платье, – как звёзды на небе, распустил кудри по плечам, сел верхом на коня и потоптал весь сад. Когда же заметил, что опять всё с землёй сравнял, надел свою убогую одежду и с плачем стал налаживать то, что напортил. Как и в первый раз хотел было садовник отколошматить работника, да меньшая царевна остановила его, попросила цветов и отсыпала ему две горсти золотых монет. Опять принялся садовник за работу и развёл сад за четыре недели.

Устроил царь большую охоту, и потому как избежал он тогда неминуемой гибели, воздвиг в лесу беседку и созвал всех бояр и придворных слуг на богатый пир, отпраздновать своё спасение. Все придворные прибыли по царскому зову, одна только царевна осталась дома.

Фэт-Фрумос, как увидел, что нет никого, кликнул коня и вздумал позабавиться – надел платье – солнце на груди, месяц на спине, звёзды на плечах, – распустил золотые кудри, сел верхом на коня и погнал его вскачь по саду, так что сад уж ничем не поправить было. Когда взглянул, что натворил, заголосил, живо надел свою прежнюю одежду, а сам и не знает, с какого конца за дело приняться. Разъярился садовник, когда пришёл и увидел такое великое разорение. Но только собрался он вздуть работника, что за садом не усмотрел, царская дочь опять постучала в окошко и попросила цветов. Садовник туда-сюда, обшарил всё как есть, нашёл два цветочка, чудом уцелевшие от копыт крылатого коня, и отослал их царевне. А она приказала простить беднягу-работника и за это отсыпала три горсти золотых монет.

Взялся за дело садовник и за четыре недели с грехом пополам управился, насадил кое-какой сад. А работнику пригрозил, что если ещё такое случится, то отдубасит его и прогонит.

Забеспокоился царь, видя, что дочь его всё невесёлая. Она даже из покоев своих выходить не желала. Порешил он выдать её замуж и стал ей нахваливать разных царевичей и боярских сыновей. Но она ни о ком и слышать не хотела. Видя такое дело, царь созвал советников и бояр и спросил их, как быть.

Те ему и ответили:

– Надо построить беседку и под ней дверцу. Пусть в неё пройдут все царевичи и боярские сыновья, и кого царевна выберет, пусть бросит в него золотым яблоком. Вот за того царь и отдаст её.

Так и сделали. Полетели гонцы во все концы с вестью о том, чтобы по царскому веленью явились все, и стар и млад, и прошли через дверцу. Все прошли, но царевна ни одного не ударила яблоком. Многие так и подумали, что не желает она замуж идти. Но один старый боярин посоветовал, чтобы и придворные слуги прошли. Вот прошёл садовник, главный повар, главный стражник, все слуги, кучера и работники, но всё напрасно, ни в одного девица не бросила яблоком. Тогда стали спрашивать, не остался ли ещё кто, и узнали, что не проходил один только плешивый работник при саде.

– Пусть и он пройдёт! – сказал царь.

Тогда позвали плешивого работника и велели ему пройти. Но он не посмел, а когда заставили и он прошёл, царевна-то и брось в него яблоком! Работник ну бежать да кричать, ему-де голову проломили. Царь видит такое дело и говорит:

– Быть того не может! Не поверю, чтобы моя дочь выбрала плешивого!

Конечно, не желал он отдавать свою дочь за работника, хоть она и бросила в того яблоком.

Тогда заставили всех второй раз проходить. И во второй раз царевна бросила яблоком в плешивого, а он опять убежал, схватившись за голову. Царь сильно опечалился и снова отступился от своего слова, велел всем в третий раз проходить. Как увидел царь, что и в третий раз бросила она яблоком в плешивого, внял своим советникам и выдал за работника дочь.

Свадьбу справили втихомолку, а потом царь прогнал их обоих, не пожелал с ними знаться и сноситься и только уж скрепя сердце пустил их жить на царский двор. Отвели им лачугу в самом конце двора, а работника сделали дворовым водовозом. Все царские слуги насмехались над ним и всякий мусор к его лачуге сваливали. Зато крылатый конь доставил молодым такие сокровища, какие только на свете есть. В царских палатах того не было, что они у себя в лачуге имели.

Царские сыновья, которые сватались за меньшую царевну, разобиделись, что опозорила их царевна, выбрав плешивого, и сговорились между собой двинуть на царя большое войско. Сильно загоревал царь, услышав о таком решении своих соседей. Но что делать? Надо готовиться к войне, никуда не денешься.

Оба царских зятя собрали свои войска и пришли ему на подмогу. Фэт-Фрумос послал свою жену попросить у царя позволенья тоже пойти на войну. Но царь прогнал её и сказал:

– Ступай прочь, неразумная! По твоей вине смущают мой покой. И видеть вас обоих не желаю, нечестивцы!

Однако после долгих просьб царь смиловался и дал приказ, пускай младший зять хоть воду для войска возит. Затем снарядились все и двинулись.

Фэт-Фрумос в убогом своём платье, верхом на захудалой кляче заехал вперёд. Войско настигло его возле трясины, где его лошадёнка увязла, а он всё силился вытянуть её, то за хвост тащит, то за голову, то за ноги. Посмеялись над ним и войска, и царь со старшими зятьями, и проехали вперёд. А когда пропали они из виду, Фэт-Фрумос вытянул кобылу из трясины, кликнул своего коня, надел платье, – как цветы на Лугу, и отправился на бранное поле. Прибыл туда, поднялся на ближнюю гору посмотреть, какая сторона сильнее. Как сошлись войска, так и схватились, а Фэт-Фрумос, видя, что вражеское войско и числом больше и сильнее, ринулся на него с горной вершины, завертелся вихрем в самой гуще войска с палашом в руке и ну рубить направо и налево. И такого нагнал он страху своим пылом, блеском платья и полётом коня, что всё вражье войско бросилось врассыпную, кто куда. А царь, видя такое чудо, возблагодарил господа за то, что послал на подмогу ангела, который избавил его от погибели, и, довольный, повернул к дому. По дороге опять им попался Фэт-Фрумос, переодетый в работника, он всё силился вытащить клячу из трясины. Тут, на радостях, царь приказал:

– Подите-ка вытащите горемыку из болота!

Не успели толком отдохнуть, дошла до царя весть, что враги идут на него с ещё большим войском. Приготовился он к войне и отправился им навстречу. Фэт-Фрумос опять попросился со всеми, и опять его обругали. Но как только он добился позволенья, тронулся на своей клячонке. И на этот раз посмеялись и потешились над ним, когда увидели, что снова он увяз и никак не вытянет клячу из болота. Оставили его позади, но он и теперь раньше их прибыл на поле боя, обернувшись Фэт-Фрумосом, верхом на крылатом коне, одетый в платье, как звёзды на небе.

Войска ударили в литавры и в зурны и сошлись, А Фэт-Фрумос видя, что враги сильнее, устремился с горы и обратил их в бегство. Царь опять повеселел и повернул домой, возблагодарив господа за помощь, и снова приказал воинам вытащить из болота горемыку водовоза. Опять у него отлегло от сердца после победы.

Закручинился, загоревал царь, когда услышал, что враги в третий рае двинули войска, ещё больше числом, чем прежде; подступили они к границам его царства, и столько их было, как травы в поле, как листьев в лесу. Обуял царя такой плач, что и не приведи бог, и плакал он до тех пор, пока глазами не ослаб. Потом стянул свои войска и двинулся в бой, уповая на господа бога.

Отправился и Фэт-Фрумос на водовозной кляче. А когда войско прошло мимо, посмеявшись над ним, что не может он вытянуть клячу из болота, надел он платье – солнце на груди, месяц на спине, звёзды на плечах, – распустил золотые кудри, сел верхом на коня и в один миг очутился на горе, где и стал дожидаться, что-то будет.

Сошлись войска с трёх сторон и ударились. И рубились ретивые воины безо всякой пощады. А когда день стал клониться к вечеру и увидел Фэт-Фрумос, что вражеское войско одолевает царское, ринулся он с горы, словно молния, врезался в самую гущу, и устрашились тогда враги и дрогнули. Рассыпались, как вспугнутые воробьи с конопли, и побежали сломя голову. Фэт-Фрумос гнался за ними по пятам и косил их как траву. Царь увидел у него кровь на руке – а это Фэт-Фрумос сам поранился, – и дал ему свой платок перевязать руку. А потом, когда миновала опасность, все повернули домой.

По дороге они застигли Фэт-Фрумоса в болоте и опять его вытащили. Только прибыли домой, заболел царь глазами и ослеп. Призывали к нему всех лекарей и всех мудрецов-звездочётов, но никто царю не помог.

Вот однажды пробудился царь от сна и рассказывает, что явился к нему во сне старец и сказал, будто если испить молока дикой красной козы и омыть им глаза, то вернётся к нему зрение.

Услыхали про это два старших зятя и отправились на поиски, а младшего не только не позвали с собой, даже не позволили вместе с ними поехать. Но Фэт-Фрумос кликнул своего коня и поехал на нём во мхи и болота. Отыскал он стадо диких красных коз, подоил их, а на обратном пути надел пастушье платье и зашёл вперёд свояков с полным кувшином молока, только молоко-то было овечье. Свояки его спрашивают:

– Не молоко ли у тебя в кувшине?

А он им и говорит:

– Да.

Прикинулся, будто вовсе не знает их и будто несёт молоко царю, которому приснилось во сне, что вернётся к нему зрение, если омыть глаз козьим молоком.

Свояки попробовали предложить ему денег за молоко. Но пастух им ответил, что молоко непродажное. А если хотят они получить молоко дикой красной козы, то пусть назовутся его рабами, а он им поставит на спину свою печать. Хоть, мол, и не чает с ними встретиться.

Свояки рассудили, что раз они сами цари и царские зятья, то им всё нипочём, потому и позволили поставить себе на спины печать, взяли у него молоко и пошли. А по дороге говорят меж собой:

– Если этот дурень попробует что сказать, мы объявим, что он не в своём уме, и всё равно нам скорее поверят, чем ему.

Вернулись они, значит, к царю, отдали ему молоко, омыл он глава, испил того молока и ничуть ему не помогло. После того приходит к царю меньшая дочь и говорит:

– Батюшка, вот молоко, его добыл мой муж, омой им глаза, прошу тебя.

А царь ей отвечает:

– Какими такими подвигами отличился твой безмозглый муженёк? Можно ли ждать от него проку? Старшие мои зятья и то не смогли ничего сделать, а они вон как выручили меня на войне. Где ему, бездольному, мне помочь? И потом, я же говорил вам, чтобы вы не смели являться ко мне! Как ты дерзнула ослушаться моего приказа?

– Я приму любое наказание, которое ты велишь положить мне, батюшка, только прошу, омой глаза молоком, что тебе посылает твой покорный слуга.

Царь, видя, что дочь так усиленно упрашивает, смягчился и взял то молоко, которое она принесла, а потом омыл им глаза один день, другой и, к великому своему удивлению, почувствовал, что начинает видеть словно сквозь сито. А когда омыл и на третий день, то стал видеть совсем хорошо. После исцеления задал пир всем боярам и царским советникам и по их просьбе позвал и Фэт-Фрумоса и посадил его на конец стола. И вот, когда гости веселились и угощались, поднялся с места Фэт-Фрумос, испросил царского позволенья и сказал:

– Великий государь, могут ли рабы сидеть за столом вместе со своим господином?

– Никак нет, – ответил царь.

– Тогда, если так, и коли ты слывёшь человеком справедливым, яви и мне справедливость и прикажи встать двоим из гостей, что сидят по правую и по левую руку твоего величества, они мои рабы. А если не веришь мне, посмотри сам и увидишь, что на спинах у них печать обозначена.

Услыхали это царские зятья, обмерли со страху и повинились во всём. Сразу велели им выйти из-за стола, и остались они стоять.

А под конец пиршества Фэт-Фрумос вынул платок, который вручил ему царь на поле боя.

– Как это мой платок попал к тебе в руки? – спросил царь. – Я давал его ангелу господню, который нам помог на войне.

– Нет, великий государь, ты мне его дал.

– Ну, если так, значит, ты и помогал нам?

– Да, великий государь.

– Не поверю, – сразу сказал царь, – если ты не покажешься в том самом виде.

Встал он тогда из-за стола, пошёл, надел самое лучшее платье, распустил кудри по плечам и предстал перед царём и перед всеми гостями. Как увидели его гости, сразу повскакали с мест и диву дались: Фэт-Фрумос был таким молодцом и таким красавцем, что на него, как на солнце, во все глаза не взглянешь – ослепит.

Похвалил царь свою дочь за хороший выбор, потом сошёл с царского трона и возвёл на него своего зятя Фэт-Фрумоса. А он первым делом отпустил свояков, и после этого по всему царству пошла великая гульба и славный пир.

Был и я на том пиру, колол вертелом дрова, носил воду решетом, шутки подсыпал ведром. Меня щедро наградили: дали пирожка кусок с воробьиный носок да сто сот тумаков – по вине говорунов.

Румынские народные сказки

Иляна-Косынзяна

Дело было в старину, когда ещё жил на свете дедушка Мороз, бел как снег. В то время жил один царь, богатый, как и полагается царю.
Николай Носов

Живая шляпа

Шляпа лежала на комоде, котенок Васька сидел на полу возле комода, а Вовка и Вадик сидели за столом и раскрашивали картинки. Вдруг позади них что-то плюхнулось ─ упало на пол. Они обернулись и увидели на полу возле комода шляпу.
Народные сказки

Русские сказки

Украинские сказки

Белорусские сказки

Японские сказки

Китайские сказки

Казахские сказки

Английские сказки

Башкирские сказки

Французские сказки

Итальянские сказки

ТОП недели

Валентина ОСЕЕВА

Сергей АЛЕКСЕЕВ

Виктор ДРАГУНСКИЙ


Братья ГРИММ

Анни ШМИДТ

Ганс Христиан АНДЕРСЕН


Агния БАРТО

Сергей МИХАЛКОВ

Иван КРЫЛОВ


Русские сказки

Североафриканские сказки

Былины