Peskarlib.ru > Русские авторы > Александр ГИНЕВСКИЙ > Воспоминание, или От перемены мест слагаемых...

Александр ГИНЕВСКИЙ. Воспоминание, или От перемены мест слагаемых....

Распечатать текст Александр ГИНЕВСКИЙ - Воспоминание, или От перемены мест слагаемых...

У каждого человека есть воспоминания. Даже если он ещё только во второй класс перешёл.

Вот и у меня есть…

Какой же глупый был я тога. Давно, когда был совсем маленький.

Тогда я очень любил ходить с папой в зоопарк. Помню, ходили мы по воскресеньям.

До воскресного дня далеко. Ещё целых несколько дней. Тянутся они тянутся, и с каждым днём становятся всё длиннее. Как нарочно. А уж в субботу я прямо места себе не находил. Казалось, никогда она не кончится — эта суббота. В голову даже такая глупость приходила: вдруг суббота перепрыгнет через воскресенье. И сразу начнётся понедельник. Никто этого не заметит, а до новой субботы — ого-го! — какие длиннющие дни…

Наверно поэтому в субботу я подбегал к окну и всё торопил вечер, чтобы поскорее ночь наступала.

Да, тогда я был совсем глупый, если в субботу приставал ко всем: «А завтра, значит, воскресенье?» И мне в который раз отвечали: «Значит, воскресенье, если сегодня точно суббота». Тогда я начинал сомневаться: а суббота ли сегодня? Я так надоедал своими вопросами бабушке, маме и папе, что они смотрели на часы и говорили: «Не пора ли нашего приставалу отправить на кроваткин переулок?» «Пора, пора, пока календарь вверх тормашками не перевернул».

Я и сам был рад поскорее отправиться спать. А толку-то? Ложился, а вот заснуть — долго не мог. Ворочался с боку на бок, ворочался. Вдруг вспоминалось, как мы в последний раз рассматривали маленького крокодила. Он жил в террариуме. Когда я засыпал, этот крокодил переставал греться под яркими лампочками, спускался к воде. Вода с тихим шипением покрывала его спину. А дальше уже ничего не было слышно. Крокодил исчезал в тёмной воде. Казалось, он прямо отсюда уплывал в свою жаркую Африку и уже больше никогда не вернётся сюда — в наш зоопарк…

И вот наступало воскресенье. Мы садились с папой в трамвай, и он вёз нас в гости к зверям. Если это было весной, то трамвай катился по рельсам с весёлым, праздничным звоном.

Папа доставал газету, разворачивал и залезал в неё с головой. Я смотрел в окно. Деревья, дома и люди за окном наверно завидовали мне, потому что наступал мой праздник.

Мы приезжали рано. Почти к самому открытию. Но народ уже толпился у касс.

Клетки хищников были сразу налево от входа.

Тут много собиралось людей.

Я, в который раз, рассматривал львов, тигров, медведей, волков и лисиц. А папа и тут продолжал читать свою газету. Я не обижался, потому что папа не любил смотреть на диких зверей в клетках. Он говорил:

— Их силой и хитростью загнали в клетки. Им некуда скрыться, спрятаться. Не защититься от людского шума, от самих людей. Словом, несчастные животные. С каким бы удовольствием посмотрел бы я на то, как их выпускают из клеток. Не здесь, конечно, а там, где они родились и выросли. Вот это было бы зрелище!..

Я долго не понимал папиных слов, но потом стал понимать.

Я всё реже подходил к клеткам хищников.

Если раньше я громко смеялся, когда видел как в воде плавают и резвятся белые медведи, то теперь мне становится их жаль. Вода в бассейне мутная. В ней плавают апельсиновые корки, размокшие батоны и бумажки от конфет. Разве приятно в такой воде плавать и барахтаться? А однажды я заметил, что медведи вовсе не белые. Они должны быть белые как снег на Северном полюсе, а тут у них на животах и на лапах большие жёлтые пятна, похожие на ржавчину.

Поэтому больше всего времени мы проводим у водоёмов. В них плавают утки, гуси, лебеди. А по берегам стоят цапли, бакланы, аисты.

И всегда, под конец нашей прогулки по зоопарку, мы шли туда, где катают ребят на пони или ослике.

Я сам покупал билет и вставал в очередь вместе с другими ребятами. Мне всё не терпелось скорее сесть в тележку и поехать. Ведь это куда интереснее, чем ехать на трамвае или автобусе.

Другим ребятам тоже не терпелось. Поэтому, когда мимо по кругу проезжала тележка, мы все кричали и хлопали в ладоши. Мол, быстрее, быстрее!.. Мы тоже хотим покататься.

Я, конечно, понимал, что пони — это маленькая лошадка. Что ослик — тоже — маленькое существо. Но мне и в голову не приходило, что тележку с ребятами они возят целый день. Что им, наверно, тяжело, что они устают…

И вот однажды мы с папой погуляли по зоопарку и, как всегда, пришли на ту площадку.

Я узнал ослика. Его звали Петрик. Он бежал по кругу.

Я купил сразу три билета. Чтобы прокатиться три раза.

Тележка на толстых резиновых шинах остановилась.

Петрик шевелил длинными ушами, кивал головой и грустно смотрел себе под ноги.

Я только сейчас заметил какой он маленький, худенький. Шерсть клочьями, а ножки тонкие-тонкие. Я подумал, что он, может, совсем старенький. Уж какое тут веселье…

А тележкой, как всегда, управлял парень в кепке — Саша. У него было круглое и почему-то хмурое лицо. Я понял по этому лицу, что ему давно надоело возиться с осликом, тележкой и ребятами.

Ребят он подхватывал под мышки и усаживал на лавки. Усадит и смотрит: сколько ещё места свободного.

Вот и тележка полна народу.

Саша берёт в руки кнутик, причмокнет губами, дёрнет поводья.

— Пошёл!

И тележка трогается.

Я смотрю на Петрика. На его грустную мордочку, тонкие ножки. И вдруг замечаю, что его шатает из стороны в сторону, — так ему тяжело. Тут я подумал: «Как же я поеду на Петрике? Ведь у него даже ноги подгибаются от усталости».

Подъехала тележка и подошла моя очередь. Я протянул Саше билет и говорю:

— Вот мой билет, только я не поеду.

— Не поедешь?

— Нет.

— Вот и хорошо. Отойди в сторонку, не мешай другим.

Я отошёл. Саша посадил в тележку ребят, которые стояли за мной.

Вот тележка тронулась. Ребята в ней замахали руками, весело закричали.

Я тоже махал рукой, кричал и радовался. Я радовался тому, что меня в тележке нет. И, значит, Петрику, хоть немного, но легче. Ведь меня-то в тележке нет…

Я и во второй раз не сел, и в третий. Конечно, мне очень хотелось прокатиться. Но Петрика мне было жаль больше…

Я вспомнил этот случай совсем недавно. В школе. На уроке математики. Виринея Семёновна объяснила нам, что от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Оказывается, это — математический закон. Виринея Семёновна всё хорошо объяснила на доске и привела много примеров. И когда я понял этот математический закон, я вдруг вспомнил зоопарк, тот случай с Петриком… А ведь тогда я думал, что раз я не сажусь в тележку, Петрику легче. Немножко, но всё-таки легче. И я радовался этому. Но оказывается, по математическому закону, Саша вместо меня брал в тележку кого-то другого…

Какой же я дурачок был когда-то. Ничего удивительного. Ведь я тогда еще не знал, что от перемены мест слагаемых сумма не меняется.

Ну и что, что не знал? Всё-таки хорошо, что тогда в тележке Петрика не было меня.

Александр ГИНЕВСКИЙ

Дедушкины дождики

Маленькая повесть в рассказах про мальчика Витю, его дедушку и про деревню Бережок в дождистом краю
Редьярд КИПЛИНГ

Слоненок

В отдаленные времена, милые мои, слон не имел хобота. У него был только черноватый толстый нос, величиною с сапог, который качался из стороны в сторону, и поднимать им слон ничего не мог.
Русские авторы

Носов Николай

Хармс Даниил

Драгунский Виктор

Паустовский Константин

Бианки Виталий

Пришвин Михаил

Пантелеев Леонид

Осеева Валентина

Берестов Валентин

Алексеев Сергей

ТОП недели

Сергей АЛЕКСЕЕВ

Валентина ОСЕЕВА

Виктор ДРАГУНСКИЙ


Братья ГРИММ

Анни ШМИДТ

Ганс Христиан АНДЕРСЕН


Агния БАРТО

Сергей МИХАЛКОВ

Иван КРЫЛОВ


Русские сказки

Североафриканские сказки

Былины