Peskarlib.ru > Русские авторы > Александр ГИНЕВСКИЙ > Дела поросячьи

Александр ГИНЕВСКИЙ. Дела поросячьи.

Распечатать текст Александр ГИНЕВСКИЙ - Дела поросячьи

Бабушка только что вышла из автобуса. В старческих руках она держала большую плетёную корзину.

— Видишь, старушку? — толкнул меня Толька.

— Вижу. Маленькая старушка. С такой большой корзиной. Её за километр видать.

— Старушку не увидишь за километр. Корзину только.

— А я про что?!.

— Бабушка! — подскочил Толька. — Давайте мы вам поможем. Вон у вас корзина какая! Ведь тяжело.

— Тяжело, батюшка. Ох, тяжело. В мои-то годы…

Ухватились мы за корзину.

— Бабушка, а нести куда?

— Да в тот дом, внучеки. Во-он в тот. С плиточками на боку. Сын у меня там живёт. В гостях я у него…

— Так в этом же доме наш Вадька живёт!

— А мы в соседнем.

— Вот и славно, внучеки. По пути как раз и будет. Подсобите уж…

— А квартира какая?

— Кажись девятая. У меня бумажка есть, в ней записано…

— В корзине лежал мешок. Мешок вдруг приподнялся и жалобно хрюкнул. Хоть и жалобно, да так неожиданно, что мы вздрогнули.

— Бабушка, — говорит Толька, — у вас это… мешок в корзине шевелится. Как живой…

— И хрюкает, — говорю.

— Да как же, внучеки, мешку не шевелиться? Как же ему не хрюкать, когда в ём свинёночек махонькой.

— Свинёночек?!

— Какой ещё свинёночек?!.

— Порося малое — вот какой…

— Поросёнок?!.

— Он самый. У сестры я была. В Орехово она живёт. Пристала ко мне сестра: бери да бери. Свезёшь к себе в деревню, растить будешь. И то правда — дома-то у меня одни куры да коза. Вот и получилось: не было у бабки хлопот, так купила порося. Только мне мой свинёночек задаром достался. От сестры. О-ох…

Ну, пошли, внучеки, пошли…

Несём мы с Толькой свинёночка. Ворочается он себе в мешке, похрюкивает. И корзина вовсе не тяжёлая. Так что бабушка на своих старческих ногах совсем от нас отстала.

Толька и говорит:

— Слушай, Вовка! Бабушка вон где. Давай мы к Вадьке… на минутку. С поросёнком. Вот удивится! И мы заодно на поросёночка посмотрим, какой он из себя. А?..

— Бабушка испугается. Подумает, поросёнка украли.

— Да мы мигом. Туда и обратно. Она и подумать-то не успеет, а?

— Нет, Толька. Не хорошо так, — говорю.

А он своё долдонит:

— Да мы раз, два и — готово! Вот же Вадькина парадная!

Оглядываюсь: идёт бабушка. Медленно. Совсем отстала.

— Эх, давай! — махнул я рукой. — Только быстро!

Вкатываемся к Вадьке. Корзину — на пол, сами — дышим. Глубоко дышим, потому что торопились очень.

— На помойке нашли? — спрашивает Вадька и кивает на корзину.

— Не задавай дурацких вопросов! — рассердился Толька. — Смотри давай, да нам уходить пора.

— А кто у вас там?

— Дикобраз, — говорю спокойненько. — Живой.

— Живой дикобраз? — нахмурился Вадька. — А он ручной или дикий? Если дикий, укусить может.

— Сам ты укусить можешь! — кричит Толька. — Ему дикобраза настоящего принесли, а он!..

— Да где ты видел ручных дикобразов? — говорю. — Они всегда дикие. Смотри, давай быстрее, и мы уходим.

Вадька нагнулся над корзиной. Тут поросёнок-ка-ак взвизгнет. Вадька так и отлетел на три метра в другую комнату.

— Дикого дикобраза по квартирам таскаете! — кричит оттуда. — Делать вам больше нечего! Вы бы ещё тигра в мешке принесли!

Тут мы с Толькой чуть со смеху не умерли.

— Эх, ты-ы!.. — говорю. — Смотри, кого испугался!

— Достал я свинёночка. В руках держу. Толька за ушами чешет его. А у поросёнка тельце белое, гладенькое. Весь он такой чистенький. И даже розовый чуть-чуть. Пятачок маленький, круглый и мокрый. На Вадьку смотрит — «Хрю-хрю…» Мол, дайте мне храбреца разглядеть. Того самого, который меня за колючего дикобраза принял.

— Поросёнок!. — закричал Вадька, и полез к нам обниматься.

— Ишь, разлетелся, — отпихнул его Толька. — Всё. Показали и — хватит. Некогда нам. Суй, Вовка, его обратно в мешок.

— Да вы что?! — кричит Вадька. — Я же его разглядеть как следует не успел! Дайте хоть дотронуться! Хоть пальцем!..

— Отстань, — говорю. — Нас бабушка ждёт. Нам некогда.

— Ага! Заврались! Сначала про дикобраза придумали! Теперь про какую-то бабушку!..

Заталкиваем с Толькой поросёнка в мешок, а Вадька у нас его из рук вырывает. Прямо сбесился человек.

— Что вы делаете?! — орёт. — Такое мелкое создание в мешок?! Да оно же через полчаса сознание потеряет в мешке вашем! Так только разбойники, гангстеры и террористы всякие делают!..

Ну и… вырвался поросёнок. Понятное дело. Вырвался да как начал носиться по комнатам. Ещё с каким визгом. Конечно! Когда трое за ним гоняются. Да ещё с криком и топотом.

И когда мы наконец его поймали, то у Вадьки в квартире всё что стояло, висело или на полках лежало — всё это на полу оказалось. Прямо руины кругом, а не квартира.

Выскакиваем на улицу. Вадька за нами увязался.

Кинулись в одну сторону, в другую — нет бабушки. А ведь так медленно шла! Что делать?

— Идея! — кричит Толька. — Идея! Вовка, в девятую квартиру! За мной!

Молодчина Толька, запомнил.

Звоним в девятую. Открывает худенький мужчина в очках и в подтяжках. Мы ему так, мол, и так… А он:

— Дуся! Слышишь меня, Дуся? Тут дети поросёнка принесли. Нам не надо? Нет? Нет, дети, спасибо, не надо. А кур у вас нет?

И Толькина память не помогла.

Стоим мы с корзиной, как дураки у разбитого корыта.

— Бабушку надо искать планомерно, — говорит Вадька.

— Как это планомерно?

— Так. Начать с первой квартиры и — пока дом не кончится. Это и будет планомерно.

— Придётся планомерно, — хмуро сказал Толька и посмотрел на огромный Вадькин дом.

Что говорить, ходили мы из квартиры в квартиру, как в воду опущенные. Но вот зашли к одной маленькой девочке.

Она как услышала про поросёнка, так и заплакала.

— Мамочка, — проливает слёзы в три ручья, — миленькая, возьми бездомного поросёночка. Я его жалеть буду. Любить буду и купать. Очень-очень. Ну, мамочка…

— Наташенька, пойми, — стала объяснять ей мама, — это чужой поросёнок. Он не бездомный. Он бабушкин. Ребята ищут бабушку, чтобы вернуть ей поросёнка.

А Наташенька опять:

— Мамочка, ну мамочка… Я буду поросёнку бабушкой. Вот увидишь, я буду хорошей послушной бабушкой. Даже старенькой сделаюсь, вот посмотришь. Пусть мальчики мне его оставят…

Уж так она убивалась и плакала, что у меня в носу защипало. Сначала защипало, а потом он немножко распаялся.

Тут и Толька не выдержал.

— Достаньте свинёночка, — говорит. — Пусть она его погладит.

Стоим все трое, смотрим как она его гладит, сами носами хлюпаем. Ещё бы. Почти весь дом обошли, а бабушки нет и нет.

— Эх, Наташка, — сказал Толька, — оставили бы тебе поросёнка, да нельзя. А бабушку его мы всё равно найдём. Так и знай.

Закончился Вадькин дом, и мы направились к нашему. Решили взяться за него планомерно.

У нас уже и ноги заплетались, и языки заплетались. А наш свинёночек уже не визжал, а только слабенько похрюкивал. С горя, конечно. Мы тоже — все охрипли и осипли. У меня, к тому же, ещё и палец разболелся от этих дверных звонков. Под конец я в их кнопки с закрытыми глазами попадал. Попадал так, между прочим. Будто какой-нибудь мастер спорта по звонкам.

И вот звоню.

Открывают.

— Тётенька, — говорю, — не у вас бабушка поросёнкина живёт? Скажите, пожалуйста. Пожалуйста, нам про бабушку что-нибудь утешительное скажите. Про свинёночкину бабушку. А то мы её ищем-ищем…

— Ищем-ищем, — хрипит Толька.

— Ищем-ищем, — сипит Вадька.

— Вова!.. Что с тобой?!.

И тут я понял, что это не какая-нибудь тётя или гражданка, а моя собственная мама.

— Входите скорее! На тебе же лица нет!

— На них тоже, наверно… лица нет, — с трудом киваю на Тольку с Вадькой.

— Все входите! — сказала мама.

Тут Вадька всё и рассказал. Про все наши горести и мытарства.

— Понятно, — сказала мама. — Вот что, ребята, ступайте все по домам.

А ребята мнутся, не хотят расставаться с поросёнком. Но мама сказала, что всем надо придти в себя. И поросёнку тоже. Только тогда и ушли.

Мама достала поросёнка.

— Вовка, — говорит,- срочно беги в магазин за молоком!

— За каким ещё молоком? — отвечаю с хрипом и сипом. — Про какое молоко ты говоришь, когда я такой обессиленный? Видишь, даже со стула встать не могу.

— Молоко нужно для поросёнка. Он же голодный.

Тут у меня, откуда не возьмись, поднабрались силы. Ну, раз такие дела.

— Для поросёнка я побреду. Давай бидон.

И я пошёл.

Достали мы у соседей соску. Накормили поросёнка из бутылочки. Потом почесали ему спинку и брюшко. Он и захрапел в своей корзине. Тихо-тихо. Только иногда повизгивал, как щенок. Видно от дурных сновидений.

Пришёл папа.

— Ну, братцы, — смеётся, — какое я сейчас объявление прочёл! Не поверите.

— Тут тебе Михайлов звонил, — сказала мама. — Просил позвонить, как придёшь.

— Хорошо, сейчас. Так я насчёт объявления. Тут у нас на столбе у остановки. Словом, потерялся поросёнок вместе с мешком и корзиной.

— Поросёнок? — улыбнулась мама.

— Ну да. Дожили! Поросят стали терять. Понимаю — собаку. На худой конец — кошку. А тут — поросёнка. Не иначе как кто-то подшутил. Правда, адрес указан…

В это время из кухни выскакивает поросёнок. Он выбежал в коридор и уставился на папу озорными выспавшимися глазами. Мол, кто это ещё пришёл: свой или чужой?

— Дела-а, — сказал папа. Он даже не удивился. — Пока я на работе, вы, значит, собаку завели…

— Да какая же это собака? — говорит мама.

— Вижу, что не собака. Даже догадываюсь, что этот Хрюша не из телевизора, а из того самого объявления…

Папа посмотрел на меня.

— Твоя работа?

Я кивнул головой.

— Понимаешь, папа. Тут всё так получилось. Само собой получилось. И нечаянно…

Зазвонил телефон.

Папа поднял трубку.

— Привет, Борис Васильевич. Пришёл. Только собрался тебе звонить, а тут… свинью подложили. Здесь, дома. Натуральную чужую свинью. Ну, свинья — не свинья, так… свинёночек. Живой поросёнок, одним словом. Вовка. Откуда приволок, пока не знаю.

Поросёнок бегал из кухни в комнату и — обратно. Он резвился, будто радовался, что про него по телефону говорят.

— Теперь-то веришь? Слушай, как копытами по полу цокает, — сказал папа в трубку. — Прямо не поросёнок, а дама на каблуках.

Александр ГИНЕВСКИЙ

Лентяйское сочинение

Виринея Семёновна задала нам сочинение. На дом. Написать кто про что хочет. И чтобы через неделю принести в школу. Виринея Семёновна сочинения прочтёт, и каждому поставит заслуженную отметку.
Редьярд КИПЛИНГ

Слоненок

В отдаленные времена, милые мои, слон не имел хобота. У него был только черноватый толстый нос, величиною с сапог, который качался из стороны в сторону, и поднимать им слон ничего не мог.
Русские авторы

Носов Николай

Хармс Даниил

Драгунский Виктор

Паустовский Константин

Бианки Виталий

Пришвин Михаил

Пантелеев Леонид

Осеева Валентина

Берестов Валентин

Алексеев Сергей

ТОП недели

Сергей АЛЕКСЕЕВ

Валентина ОСЕЕВА

Виктор ДРАГУНСКИЙ


Братья ГРИММ

Анни ШМИДТ

Ганс Христиан АНДЕРСЕН


Агния БАРТО

Сергей МИХАЛКОВ

Иван КРЫЛОВ


Русские сказки

Североафриканские сказки

Былины