Peskarlib.ru > Сказки народов мира > Сказки северной Африки > Хитрец и Простачок

Сказки северной Африки. Хитрец и Простачок.

Распечатать текст Сказки северной Африки - Хитрец и Простачок

Рассказывают, жил когда-то человек и было у него две жены. Одна — бойкая да смышленая, за что ее прозвали «Хитрушкой», другая — наивная и простодушная, за что получила прозвище «Простушка». Однажды, когда наступило время сеять бобы, сказали женщины своему мужу:

— Пора сеять бобы. Посади их столько, чтобы нам до следующего урожая хватило, чтобы не покупать и в долг не просить.

— Хорошо, — ответил он, — завтра, в воскресенье, я куплю семена.

Свое обещание он выполнил: как только проснулся, взял с собой еду и отправился на базар, нашел там ряд, где торговали бобами, и купил семена.

На другой день встал мужчина пораньше, обулся, подпоясался, взял мотыгу, прихватил куль с бобами и отправился их сеять. По дороге к полю оказался он в уютной лощине, присел отдохнуть. И как-то само собою вышло, что попробовал он один боб, другой, не смог оторваться и ел до тех пор, пока у него живот не раздуло. Сидит, шевельнуться не может. Уже вечер близко, пора домой возвращаться. Испачкал он глиной свою одежду и отправился восвояси.

Пришел домой, еле дышит, постанывает:

— Ой, как я устал! Не могу пошевелиться!

Жены, бедняжки, поверили ему, окружили заботой, подали табурет, а когда он сел, помогли разуться.

Долгое время муж сидел неподвижно, потом силы потихоньку вернулись к нему. Женщины предложили ему поесть, но он отказался.

— Нет, я слишком устал, не буду есть, меня всего ломает.

Ну что ж! Зато женщины удовлетворенно вздохнут, когда настанет время сбора урожая. На том и успокоились.

Живя надеждой и считая дни, жены ждали сбора урожая. Однажды они обратились к мужу:

— Муж, где ты посадил бобы? Уже пора их собирать, хочется ими полакомиться.

— А правда, где? — ответил муж. — Никак не вспомню, подождите, вот вспомню, тогда скажу.

Ладно, жены сменили тему разговора, поболтали о том о сем, а через полчаса вновь спросили:

— Ну, теперь вспомнил?

— Вспомнить-то я вспомнил. Место это как сейчас вижу, а вот как оно называется, забыл.

— Как забыл? Ты знаешь хотя бы, где оно есть?

— Да нет, хорошенько не помню. Дорог немало, правда ведь? Но я научу вас, как найти место, где я посеял бобы. Возьмите сито, дойдите до дальнего холма, а когда заберетесь на него, катните сито вниз. Где оно остановится, там и будет наше бобовое поле.

Делать нечего. Рано утром женщины встали, позавтракали и стали собираться. Оседлали осла, сито не забыли прихватить и отправились в дорогу.

Долго они брели по дороге, пока наконец не пришли на холм, о котором говорил муж. Там они толкнули сито, и оно покатилось вниз. Докатилось до овражка и остановилось. Там и впрямь было поле, но не их, а Иеммы Джиды! А бобов там видимо-невидимо!

— Хороши бобы в этом году, — сказали женщины, сняли вьюк с осла, а его самого пустили пастись. Начали женщины собирать в мешок бобы. Работали они не разгибая спины, пока не стало сильно припекать. Тут-то и появилась Иемма Джида.

— Кто это там хозяйничает? — крикнула она.

— Это мы! А что? Чем ты недовольна? Это наше поле! — наперебой заговорили женщины. Иемма Джида заметила осла, стоящего в стороне, и поняла в чем дело.

— Бог в помощь! Собирайте, собирайте, — сказала она приветливо. — Как устанете, отдохните.

Оставив женщин за работой, Иемма Джида поспешила к ослу и мигом его съела. Уши же она привязала торчком к своей прялке. Затем, отойдя в сторонку, стала наблюдать за женщинами, придумывая, как бы и их съесть.

А женщины все работали и работали. Вот Хитрушка обратилась к Простушке:

— Взгляни, где там наш осел.

— Стоит на месте, я вижу его уши, — ответила Простушка.

Раз уши на месте, значит, все в порядке, решили женщины и спокойно до вечера собирали бобы. Когда мешки были наполнены, наступило время возвращаться домой. Хитрушка и говорит Простушке:

— Сходи за ослом.

— Пойдем вместе, вдруг со мной что-нибудь случится, — ответила та.

Так они и сделали. Пришли на то место, где оставили осла, глядь, а его самого нету, только уши торчат. От неожиданности и досады они расплакались. Подошла к ним Иемма Джида и с участием спрашивает:

— Что с вами стряслось?

— Ах, такое несчастье, хуже не придумаешь! — запричитали женщины.

— Ну будет, будет вам, не плачьте. Делать нечего, оставайтесь сегодня у меня, — предложила Иемма Джида.

— О нет, муж будет ждать нашего возвращения, надо идти.

Женщины решительно засобирались домой, а Иемма Джида не отступается, зовет их к себе ночь провести. В конце концов уговорила — они пошли за ней, таща за собой мешки с бобами. Когда они дошли до дома Иеммы Джиды, она спросила Простушку:

— Что ты желаешь, милая сестра, пшеничную похлебку на молоке или похлебку из пепла на клею?

Простушка без задних мыслей ответила:

— Конечно, похлебку на молоке. Хитрушка же на такой вопрос ответила:

— О Иемма Джида, как сама решишь, так и будет, я не откажусь и от похлебки на клею.

— Кабы не Хитрушка, — молвила Иемма Джида Простушке, — ты бы, дура, отведала у меня похлебки из пепла. Но тебе повезло, что Хитрушка так умно ответила, и я дам тебе поесть то же, что и ей!

Иемма Джида поставила котелок на огонь, сварила на свежем молоке пшеничную похлебку, положила в нее масла и подала женщинам ложки.

— Ну, ешьте, — сказала она.

Женщины принялись за еду. Однако Хитрушка все время была начеку и, поев самую малость, остальное спрятала за пазуху. Простушка же уплетала за обе щеки и съела все.

— Ну, поели? А теперь верните мне кашу или я вас съем! — сказала Иемма Джида.

Бедняжки растерялись, не знают, что и сказать. Тут первая женщина достала свою кашу из-за пазухи и вывалила на стол:

— На, бери свою кашу! — сказала она.

— А-а, испугались! Я пошутила, давай доедай кашу, — слукавила Иемма Джида.

Уж коль Иемма Джида сказала, что пошутила, Хитрушка доела кашу, и тут женщины услышали:

— Или мою кашу верните, или я вас съем!

— Добрая Иемма Джида, мы ведь только что хотели вернуть кашу, но ты отказалась, и мы все съели, а теперь ты опять требуешь, чтобы мы ее вернули, — возроптали женщины.

— Коль не вернете, съем! Сами выбирайте, с чего начать — с головы или ног, — сказала Иемма Джида.

— Может, ты нас все-таки отпустишь? Может, дашь нам прожить отпущенный богом век? К тому ж мы обе на сносях, и нам пришел срок рожать, — промолвили женщины, едва живые от страха.

— Ладно, подожду, — согласилась Иемма Джида. — Но как только родите, я с вами расправлюсь.

Вскоре разродились женщины двумя мальчиками. И каждый из них был как две капли воды похож на свою мать, у одного в глазках — хитреца, у другого — простота. Взглянула людоедка на младенцев, умилилась, сжалилась над матерями и отпустила. Но детей оставила у себя, вскормила и воспитала. А когда мальчики подросли, стали прислуживать ей. Они пасли скот, охотились, работали по дому, словом, стали мастерами на все руки, с той лишь разницей, что Хитрец убивал за одну охоту четыре-пять зайцев, куропаток или другой дичи, а Простачок время от времени приносил одного зайца или куропатку.

Иемма Джида соответственно и делила между ними еду: была щедра с удачливым охотником и столь же скупа с тем, кто мало приносил добычи. Простачок однажды не выдержал и спросил:

— Иемма Джида! Почему так получается — моему брату достается еды в два раза больше, чем мне!

— Сын мой, я даю ему вдвое больше, потому что он приносит с охоты вдвое больше. Как ты принесешь больше добычи, получишь и еды больше, — ответила ему Иемма Джида.

Шло время, молодые люди прилежно трудились. Повзрослев, они стали задумываться о жизни. Однажды, работая в поле, Хитрец сказал Простачку:

— Брат! Я думаю, ты понимаешь, что мы живем у колдуньи-людоедки. Не надо быть слишком доверчивым. Может быть, она украла нас у родной матери. Мы не знаем, как у нее оказались. Мы даже не смеем спросить ее об этом. Так что, пока не поздно, надо бежать отсюда.

Простачок, не долго думая, ответил:

— Нет! Никуда я не побегу! Здесь я родился и жить здесь привык. Да и куда бежать?

Вечером молодые люди вернулись домой, Простачок возьми и скажи Иемме Джиде:

— Знаешь, брат говорит, что нам надо бежать отсюда.

— О Хитрец! Не ожидала от тебя такого!

— Нет, нет, не слушай его. Мы шли по полю, я увидел, что собираются тучи, вот и сказал, что надо убегать, пока нас дождь не застал в поле, — извернулся Хитрец.

— То-то же, видать, этот маленький дурачок не понял, — успокоилась Иемма Джида.

Прошло еще какое-то время. Хитрец больше не говорил с братом о побеге, но про себя обдумывал план. Однажды, когда они, как обычно, вдвоем работали в поле, он подошел к Простачку и говорит:

— Иемма Джида скоро нас съест. Если хочешь оставаться, оставайся, а я убегу.

— Нет, брат, я пойду с тобой, куда ты, туда и я, — ответил Простачок. — Только как же мы узнаем, что она крепко спит? Иначе она нас сразу поймает.

— А ты будь настороже, — отвечает Хитрец. — Как только я помажу тебе губы медом, ты сразу, не мешкая, беги за мной. А теперь пошли, хватит болтать.

Они возвратились домой, поели и сели у огня. Хитрец вроде невзначай обратился к Иемме Джиде:

— Хочется мне спросить у тебя, — но не подумай чего плохого, — как узнать, что ты крепко спишь?

— О Хитрец, если тебе понадобилось узнать, когда я сплю, то, видать, задумал неладное, — ответила она.

— Дорогая Иемма Джида, — принялся уверять ее Хитрец, — у меня на уме нет ничего дурного, а спрашиваю я вот почему: говорят, в наш лес стали наведываться охотники и даже воры, они знают, что мы здесь живем и что у нас есть скот и имущество. Надо бы нам всем спать по очереди. Ты, к примеру, спишь — я сторожу. Как услышу, что крадутся воры или охотники с собаками, я сразу тебя разбужу.

— Ах ты разумник! — обрадовалась Иемма Джида. — Так вот знай: как услышишь в моем животе одновременно и рычание, и вой, и тявкание, и щебет — вот тогда можно сказать, что я сплю.

— Понятно. Спасибо тебе большое, — сказал Хитрец и добавил: — Это все, что я хотел узнать.

Настала ночь. Простачок и Иемма Джида легли спать, а Хитрец только притворился спящим. Он забрался под кровать людоедки, притаился, чтоб услышать звуки, исходящие из ее чрева. Он ждал, ждал и дождался. Словно целый лес, наполненный дикими зверями, завыл и застонал в утробе Иеммы Джиды. Тогда юноша осторожно окликнул:

— Иемма Джида!

Ответа не последовало. Он потряс ее за плечо:

— Иемма Джида!

«Спит», — подумал он, быстро оделся и набил карманы кое-каким съестным, первым, что попалось под руку. Потом он плюнул под печку, плюнул посередине комнаты и плюнул у двери. Взял из глиняного кувшина немного меда и помазал губы Простачку.

— О! Брат мой, как вкусно! — пробормотал тот спросонья. — Дай мне еще!

— Тихо! Вставай и иди за мной, да дверь не забудь прикрыть, — прошептал Хитрец.

А глупому брату со сна показалось: «Дверь не забудь прихватить». Вот он и взвалил дверь себе на плечи и потопал вслед за братом.

Они были уже в пути, когда проснулась Иемма Джида и позвала Хитреца. Плевок у очага ответил:

— Я здесь!

— Что ты там делаешь?

— Греюсь!

— Ладно, — успокоилась она. — Погрейся!

Тем временем братья все дальше и дальше уходили от дома Иеммы Джиды. Хитрец обернулся к Простаку и увидел, что тот тащит дверь.

— Ну что ты делаешь! Я ведь сказал тебе прикрыть дверь. Зачем ты взял ее с собой?!

— Выходит, я не понял, — ответил Простачок.

— Положи ее вон на тот камень.

Простачок дверь положил, а вместо нее взял камень и потащил, — опять не понял, что сказал ему брат. Идут они дальше, идут долго, и тут Хитрец заметил, что брат отставать начал.

— Идем быстрей, не отставай! — подбодрил он.

— Я больше не могу! — взмолился Простачок.

— С чего это ты так устал?

— Попробовал бы ты этакий камень тащить! Хитрец обернулся и закричал:

— Я просил тебя положить дверь на камень! Зачем же ты взял с собой этот камень? Опусти его наконец на землю!

Простачок бросил камень на землю, и они зашагали дальше.

Тем временем Иемма Джида опять проснулась.

— Эй, Хитрец! Что ты там делаешь? С середины комнаты послышалось:

— Я не сплю, ворочаюсь с боку на бок и напеваю про себя.

— Ну, что же, продолжай, — ответила она, засыпая. Но сон ее оказался недолог. Вскоре она снова проснулась.

— Эй, Хитрец!

Плевок у двери отозвался:

— Я здесь!

— Что ты там делаешь?

— Я посмотрел, какая погода на дворе, мне показалось, гром гремит.

— Ладно, — сказала она и снова уснула.

Перед рассветом Иемма Джида вновь проснулась и позвала:

— Хитрец! Никто не ответил.

— Эй, Хитрец!

Никто не ответил. Иемма Джида встала, зажгла масляную лампу, обшарила все углы, заглянула на полки, в хлев — братьев не было нигде.

— О горе! Хитрец обманул меня! — завопила она. Кликнув собаку, Иемма Джида бросилась в погоню. А братья тем временем добрались до реки, надо бы на другой берег перебраться, но река вздыбилась огромными волнами, ворочает громадными камнями. Стоят Хитрец с Простачком, не знают, что делать. Взмолился Хитрец:

О река-госпожа, сладка ты как мед.

Так расступись же и дай нам проход.

Нас людоедка догонит вот-вот,

Хочет сожрать нас, двух бедных сирот.

Река сжалилась над юношами, сделалась тихой и кроткой. Вот они без труда и переправились на другой берег. Едва они ступили на землю, как речка вновь забурлила, начала вздымать огромные камни, юноши продолжили путь.

Наконец и Иемма Джида прибежала на речной берег и закричала:

Воняешь ты, речка, как сгнивший плод.

А ну-ка, немедля дай мне проход.

Хитрец, мой питомец, покинул меня.

За ним поспешаю, во гневе горя.

Но река не внимает ей, несется бурным потоком, становясь все грозней и грозней, вырывая с корнем деревья и кроша скалы. Тогда людоедка бросила в воду собаку и закричала:

— Плыви на тот берег!

Но река подхватила собаку и унесла вдаль. Иемма Джида воскликнула:

— Мне надо переправиться через реку, и я переправлюсь!

Она прыгнула в воду. Кое-как, полуживая, выбралась на другой берег и дальше побежала за братьями.

А братья как раз подошли к лесу, да к такому, какого отродясь не видели. Сплелись непроходимые заросли, кусты ощетинились колючками и шипами, лианы опутали деревья. Никак сквозь этот лес не пройти, не пробраться. Однако Хитрец и тут не растерялся.

О лес-господин, ты сладок как мед.

Так расступись же и дай нам проход.

Нас людоедка догонит вот-вот.

Хочет сожрать нас, двух бедных сирот.

Лес, как по волшебству, расступился, уподобился шелковистому ковру. Братья спокойно прошли. А у них за спинами вновь сомкнулась непроходимая чаща.

Тем временем к лесу подошла Иемма Джида и закричала:

Воняешь ты, лес, как куча гнилья.

А ну, расступись, шакалья родня!

Хитрец, мой питомец, покинул меня.

За ним поспешаю, во гневе горя.

Но лес еще больше потемнел, деревья прижались друг к другу, колючие кусты раздались, лианы перепутались. Как ни старалась Иемма Джида пробраться через дремучий лес, все было напрасно — колючки рвали и царапали ее, ветки цеплялись за одежду. Пришлось ей повернуть обратно. И тут она заметила Хитреца и Простачка на пригорке за лесом.

— Хитрец, дитя мое! — крикнула она.

— Что тебе? — спросил юноша.

— Вы убежали, и мне не догнать вас, но предупреждаю напоследок: не нанимайтесь на работу к человеку с голубыми глазами, он не в своем рассудке.

И пошли братья дальше, а Иемма Джида, грустная да печальная, вернулась домой — кто же теперь будет на нее работать, с кем будет она вечера коротать?..

Шли братья, шли, наконец пришли в деревню. Ох и радовались же они, что оказались наконец с такими же, как они сами, людьми. Тут видят: идет им навстречу человек с голубыми глазами! Они приветствовали его, он им ответил, поговорили о том о сем, потом человек спросил:

— А не хотите ли вы подработать?

— Очень хотим, — ответили братья. — Работу мы как раз и ищем. Только вот у тебя работать не согласны.

— А почему?

— У тебя глаза голубые, значит, ты ненормальный.

— Вот так удивили! Какой же я ненормальный?!

— А нам так сказала Иемма Джида. Опасайтесь, говорила, голубоглазого, он не в своем рассудке, не нанимайтесь к нему на работу.

— Ну ладно, — ответил человек с голубыми глазами, — коль ваша умница-мамаша дала вам такой совет, не о чем мне с вами толковать. Счастливого пути!

Пошли они дальше и пришли в другую деревню. У первого же человека, которого они встретили, глаза тоже оказались голубые. Он тоже предложил братьям поработать у себя. Они и ему отказали: не велела, мол, Иемма Джида наниматься в работники к голубоглазым, они, мол, все безумцы. Ну и рассердился же этот, второй голубоглазый! С кулаками набросился на юношей. Уж как он их только не поносил, как не бранил!

— Это я-то безумец?! Я сумасшедший?! Да вы сами спятили! Кто не знает, что голубые глаза — самые красивые. Всем голубоглазым ума не занимать. Вот поколочу я вас, будете знать!

Насилу Хитрец с Простаком ноги унесли.

Шли они, шли и пришли в третью деревню. И — надо же! — первый, кого они там повстречали, был человек с голубыми глазами. «Ну и ну! — подумали братья. — Знать, наколдовала их нам Иемма Джида». Тем временем третий голубоглазый остановился и спрашивает их:

— Поработать не хотите, молодые люди?

— Конечно, хотим, но только не у тебя.

— Почему? — удивился он. — Чем я вам не нравлюсь?

— У тебя глаза голубые, а все люди с голубыми глазами не в своем рассудке.

Этот и кричать не стал, а молча устроил им такую взбучку, что они едва жизни не лишились.

Под вечер братья приплелись еще в одну деревню. Сели они отдохнуть, стали думать, как дальше быть. Думал-то один Хитрец, а Простак, как обычно, просто глазел по сторонам. Наконец Хитрец говорит:

— Простак! Кто-то один из нас невезучий. Может, если мы разойдемся, то наша судьба изменится? Давай завтра пойдем каждый своей дорогой: один в одну сторону, другой — в другую. А перед расставанием посадим два фиговых деревца, одно — ты, другое — я, и если одно из них зачахнет, значит, тот в беду попал, надо его выручать.

На другой день братья, как проснулись, сразу отправились в путь. Дошли они до ближнего холма и посадили на нем два фиговых дерева. Перед разлукой сговорились они встретиться на этом же месте через два года, день в день и час в час. Попрощались и разошлись. Один — на закат, другой — на восход.

Спустя какое-то время каждый из них вошел в деревню, и все пошло у них хорошо: нашли приют и работу. У своих хозяев они жили и работали каждый по своим способностям. Хитрец зарабатывал в день по монетке, копил их, и вскоре у него было все, чего он желал. Любое дело спорилось у него в руках. Хозяин его любил.

Простак тоже поначалу жил неплохо, но денег он не копил, тратил впустую все, что зарабатывал. Удивительно ли, что вскоре он впал в нищету? Да сохранит нас с вами от этого господь! Одежда Простака поизносилась, вечно он недоедал. И напала на Простака смертельная тоска.

Так братья провели без одного дня два года.

Однажды вечером Хитрец вспомнил: «Завтра будет ровно два года, как я живу у хозяев. А где мой брат Простак? Знать бы, как он поживает. Мы ведь условились встретиться, и завтра как раз срок. Надо пойти его отыскать». И начал думать Хитрец, как отпроситься у хозяев на время.

Всю ночь напролет не сомкнул Хитрец глаз, все думал, что сказать хозяевам. Но так и не придумал ничего другого, как просто попросить хозяев его отпустить. Он же не навсегда покидает их, просто должен уладить одно срочное дело. Утром он подошел к хозяину и сказал:

— Хозяин, я сегодня должен уйти!

— Что случилось? Может, тебя кто обидел? — удивился хозяин.

— Я готов поклясться, — заговорил юноша, — что никто здесь меня не обижал, просто у меня есть брат, о котором я ничего не знаю уже два года. Сегодня в полдень мы должны с ним встретиться. Я не могу не сдержать слово, потому что он обязательно исполнит наш уговор и придет туда, где мы договорились встретиться.

Хозяин и так и эдак пытался уговорить его остаться, но под конец сдался:

— Иди! Счастливого пути! Бог даст, теперь вы не будете разлучаться. А что до меня, то едва ли найду я второго работника, как ты.

Хитрец собрал свои пожитки и ушел. Он бежал до того холма, где они с Простаком посадили фиговые деревья. Деревья подросли и покрылись густой листвой. «Слава богу, — подумал он, — брат мой в добром здравии!»

Что же до Простака, то он вовсе забыл об уговоре с братом и утром, как всегда, собрался на пастбище. Надел свою одежку, прихватил кой-какой еды и пошел выгонять скотину из хлева. Уже отвязал и тут вдруг повернулся к хозяину и говорит:

— Я не пойду на пастбище!

— Почему? — удивился тот.

— Потому что я ухожу!

— Куда же ты уходишь, сынок? Помилуй, какая муха тебя укусила, что ты вот так вдруг решил уйти?

— Надо мне, вот и ухожу!

— Скажи хотя бы почему.

— Есть у меня брат, которого зовут Хитрец. Мы условились встретиться сегодня в полдень, там, где посадили фиговые деревья. Мне надо пойти посмотреть, не засохло ли его дерево, а если нет — то я больше к вам не вернусь.

Простака долго просили остаться, но он ничего не хотел слышать, собрал вещички и ушел.

Хоть и бежал он всю дорогу, условленного места достиг на два часа позже брата. Еще издалека заметил он Хитреца и закричал:

— Какое счастье! Мой брат Хитрец жив!

Братья обнялись и поприветствовали друг друга. Заметил тут Хитрец, до чего отощал брат, какой у него жалкий вид, и спрашивает:

— Простак, ты хоть работал?

— Конечно!

— И деньги зарабатывал?

— Зарабатывал.

— Почему ж у тебя такой вид? Одежда у тебя — лохмотья, денег, видать, нет никаких.

— Денег у меня и вправду нет, — беспечно отвечает Простак. — Сперва они мне были вроде как ни к чему — ведь у меня нет ни семьи, ни наследников. А потом я их тратил.

— Мой бедный Простак, — загоревал Хитрец, глядя на брата, — какая жалость, что у тебя все так вышло! А все потому, что некому было за тобой присмотреть, дать разумный совет. Нет, больше я тебя ни на шаг от себя не отпущу.

Вновь братья пустились в путь. Шли они, шли и пришли на берег большой реки с мутной водой.

— Давай здесь отдохнем, — предложил Хитрец. — Перекусим, а потом пойдем дальше…

Тут они увидели неподалеку девушку редкостной красоты. Сидела эта девушка и плакала. Хитрец поздоровался с ней и спросил:

— Скажи мне, красавица, почему ты плачешь?

— Ах, — вздохнула девушка. — Бог свидетель, не в моих правилах вступать в разговор с незнакомыми. Но у тебя такое доброе лицо, поэтому я все расскажу тебе, слушай. Я — дочь короля. В этой реке живет многоголовое чудище, оно стережет воду. Каждый год приносят чудищу в жертву девушку — иначе оно не даст воды. В этом году моя очередь!

— Хотелось бы мне, — сказал Хитрец, — посмотреть на это чудище.

Девушка отошла в сторонку, а Хитрец сел на ее место. Вдруг послышался страшный рев, подобный раскатам грома, вода расступилась, и показалась голова чудовища. Хитрец выхватил из кармана большой нож и, как только чудовище приблизилось, вонзил ему нож прямо в голову. Но чудище пророкотало:

— Это не моя голова!

— Тем более не моя! — воскликнул Хитрец.

Одну за другой высовывало чудище из воды шесть голов, и всякий раз Хитрец вонзал нож прямо в темя. Но тут над водой появилась седьмая, самая большая и самая страшная голова. Хитрец изо всей силы размахнулся и ударил по ней ножом! Испуская последний дух, чудовище простонало:

— А вот это моя голова!

— А я и припас этот удар для тебя, — молвил Хитрец и вытащил нож.

В тот же миг река забурлила и наполнилась до краев чистой водой.

Обрадовалась девушка, бросилась Хитрецу в ноги, сняла с него одну туфлю и побежала прочь. Она бежала и распевала песни, и хлопала в ладоши. Все, кто встречал ее по пути, удивлялись:

— Ты возвращаешься домой? А наши дочери погибли!

— Подите взгляните на реку, — отвечала девушка. Люди, ничего не понимая, устремились к королю:

— Владыка, мы, верные твои подданные, всех своих дочерей принесли в жертву чудищу. В этом году наступила очередь твоей дочери, а она жива. Нам нужна вода! Пожертвуй своей дочерью!

Король растерялся. Он позвал дочь и потребовал объяснить, как ей удалось спастись.

Девушка рассказала ему все как было.

— Вот, я принесла туфлю юноши, который убил чудовище! — сказала она, показывая туфлю.

Тогда король провозгласил:

— Тот, кому подойдет эта туфля и у кого окажется другая, парная, будет мужем моей дочери и получит половину моих владений.

Король приказал примерить эту туфлю всем юношам в своих владениях, но она никому не оказалась впору, и ни у кого не нашлось парной туфли.

Король снова позвал дочь.

— Дочь моя, все до единого юноши примерили туфлю, но она никому не подошла. Я думаю, что тот юноша — чужестранец. Как же мы его отыщем?

— Надо как следует поискать, — ответила девушка. Король снова приказал обойти всю округу. И сам пошел.

Вдруг видит: неподалеку от реки сидят двое юношей и мирно беседуют.

— Кто вы такие и что здесь делаете? — спросил король.

— Мы странники, — ответили они, — хотели переночевать тут, ночь застала нас в пути.

— У одного из вас должна быть такая же туфля, какую я держу в руках. Смотрите! Ну-ка, покажите ваши ноги!

— Откуда у нас, батраков, могут быть туфли? Мы всегда ходим босиком.

— Нет, нет! Покажите ноги!

Простак примерил туфлю — она не подошла ему. Затем туфлю надел Хитрец — она оказалась ему в самый раз.

— Так это твоя туфля? — спросил король.

— Да, моя, а вот такая же другая, — и он протянул королю вторую туфлю.

Король обрадовался и сказал:

— При всем народе поклялся я отдать мою дочь в жены и дать в придачу половину своих владений тому, у кого окажется вторая такая же туфля.

И, вернув Хитрецу его туфлю, он повел их с Простаком во дворец.

Через несколько дней сыграли свадьбу. Веселились семь дней и семь ночей. И не было во всем мире никого счастливей Хитреца и принцессы.

С тех пор жили братья счастливо и богато. Хитрец стал вазиром короля, а Простак остался у него в услужении, ему поручали дела, которые не требуют особой смекалки, например, посылали на базар за покупками.

Сказки северной Африки

Ночные газели

В первую ночь своего правления некий царь никак не мог уснуть. «Странное дело! — подумал он. — Верно, в моей столице творится что-то неладное». Он встал, переоделся и пошел прогуляться. И вдруг слышит свист. Свистели трое сидящих людей. Учтиво поздоровавшись, царь спросил их:
Константин ПАУСТОВСКИЙ

Кот-ворюга

Мы пришли в отчаяние. Мы не знали, как поймать этого рыжего кота. Он обворовывал нас каждую ночь. Он так ловко прятался, что никто из нас его толком не видел. Только через неделю удалось, наконец, установить, что у кота разорвано ухо и отрублен кусок грязного хвоста.
Народные сказки

Русские сказки

Украинские сказки

Белорусские сказки

Японские сказки

Китайские сказки

Казахские сказки

Английские сказки

Башкирские сказки

Французские сказки

Итальянские сказки

ТОП недели

Валентина ОСЕЕВА

Сергей АЛЕКСЕЕВ

Виктор ДРАГУНСКИЙ


Братья ГРИММ

Анни ШМИДТ

Ганс Христиан АНДЕРСЕН


Агния БАРТО

Сергей МИХАЛКОВ

Иван КРЫЛОВ


Русские сказки

Североафриканские сказки

Былины