Peskarlib.ru > Русские авторы > Пионеры-герои

Вадим ТРУНИН . Саша Колесников.

Добавлено: 10 марта 2019  |  Просмотров: 116

Распечатать текст Вадим ТРУНИН - Саша Колесников


Пионер-герой Саша КолесниковОсень 1943 года…

До своей части сержант Егоров добирался на попутных машинах. Он возвращался из госпиталя. По дороге он подобрал парнишку лет двенадцати — попутчика. Парнишка убежал из дома на фронт. Сержант думал вначале сдать его патрулям в комендатуру, но парнишка уже сбегал и от патрулей и от коменданта, и Егоров решил взять его с собой — может, приживётся у танкистов.

Чем дальше они шли, тем всё отчётливее чувствовался фронт. По дорогам двигались грузовики с солдатами, танки, тягачи с артиллерией. Навстречу — санитарные фургоны с ранеными… Вдоль обочин дорог свежие воронки. Пепелища разорённых и сожжённых деревень.

Санька шагал, стараясь не обращать внимания на орудийный гул.

— Дядя сержант! А фронт близко?

— Фронт, где надо, — отвечал сержант.

— А на каком вы танке воевали? — спросил Санька. — На «Т-34»?

— На каком надо. Ты песенку про трёх танкистов знаешь?

— Три весёлых друга?

— Ну да. Это мы, значит: я, командир мой Юра Головин и стрелок наш Петро Коленич. Если ты им приглянешься, твоё дело решённое. Понял?

— Чего не понять. Танкистом возьмут?

— Может, и танкистом, — сквозь улыбку проговорил Егоров. — Как себя покажешь…

* * *

50-й танковый полк 11-го гвардейского танкового корпуса расположился в лесу.

Когда оказались у танкистов, паренёк ничего не разглядел. Было темно. Лил дождь. Замаскированные танки сливались с темнотой леса.

Санька с Егоровым зашли в блиндаж.

Тусклый свет от коптилки падал на спящих в блиндаже бойцов. Они спали в одежде, пристроившись на нарах как попало. Половина нар пустовала.

Сержант осторожно обошёл спящих, заглянул в лица. Никто не проснулся.

В дальнем углу блиндажа Егоров заметил танкиста. Он сидел, привалившись спиной к стене, и не мигая смотрел широко раскрытыми глазами в одну точку. Его глаза были без бровей и ресниц.

— Юрка! — Егоров радостно бросился к танкисту.

— Кто здесь?

— Я, товарищ лейтенант. Не признали?

— Егорушка! Вернулся!

Лейтенант неловко обнял сержанта и шумно вздохнул, сдерживая подкатившийся к горлу комок слёз.

Егоров посмотрел на лейтенанта — следы ожогов розовыми пятнами были разбросаны по всему лицу. Егорову стало не по себе.

— Где Петро, товарищ лейтенант?

Лейтенант отвёл глаза. Сержант снял пилотку и опустился на нары.

— Кто ещё?

— Все, кто остался, — здесь…

Егоров молча окинул взглядом блиндаж.

— Вчера нам дали прикурить, Егорыч… Три наши машины сгорели.

Санька за спиной у сержанта шмыгнул носом…

— Кто это с тобой? — спросил лейтенант.

— Здравствуйте, — сказал Санька тихо и выглянул из-за спины.

— Кто это? Не вижу. Темно больно.

— Да пацан один. В одном эшелоне ехали. Шустрый малый…

— Что?

— Ну, паренёк… пристал в дороге. Родителей нету. Потерял, говорит… И на фронт подался…

— Сколько лет?

— Двенадцать, — ответил за Егорова Санька, — с половиной.

— В общем-то ему все четырнадцать можно дать… — сказал Егоров. — Крепкий парнишка.

— Ты серьёзно?

— Юра, послушай!.. Его на моих глазах патрули ловили. Он от них сбегал. Он и в другой раз сбежит, и в третий…

— Слушай, сержант! — резко сказал лейтенант. — Сейчас же забирай мальчишку и топай назад. Ты меня понял, сержант?

— Понял, товарищ лейтенант…

— Стой! Ну, куда пойдёшь? — посмотрев на мальчика, сказал лейтенант. — Твой Санька еле на ногах держится… Да и сам ты… Корми его и спать. Утром отведу. Всё равно мне в санбат приказано…

На рассвете Санька осторожно выбрался из блиндажа. Оглянулся — никого.

Кругом стояла тишина. Солнце пробивалось сквозь деревья, и лёгкий туман окутывал сосны.

Вдали от блиндажа, шагов за сто, двигался часовой. Он то исчезал за деревьями, то вновь появлялся, как привидение.

Из блиндажа выскочил сержант Егоров и, оглядываясь по сторонам, стал кричать:

— Санька! Санёк! Са-нёк! Эй, часовой! Мальчика не видел тут?..

— Воздух! — вдруг разнёсся по лесу сигнал тревоги. — Воздух!

Приближался надрывный ноющий гул немецких самолётов.

Санька торопливо бежал по лесу всё дальше и дальше от блиндажа, временами поглядывая вверх, в небо.

Гул самолётов словно подгонял его. Загрохотали зенитки.

Лес наполнился воем пикирующих бомбардировщиков.

Один за другим раздавались взрывы бомб то впереди, то позади…

Санька всё бежал. Ему казалось, что самолёты прилетели разбомбить только его, Саньку.

Грохнуло где-то рядом.

Саньку подхватило волной и бросило на дно глубокой воронки.

Очнулся он от режущего звука снижающегося самолёта. Немецкий бомбардировщик падал вниз, оставляя за собой чёрный шлейф дыма. Над лесом повис белый купол парашюта.

Немец упал в воронку, где, скорчившись, лежал Санька. Купол парашюта накрыл обоих.

Лётчик, увидев на дне воронки мальчишку, стал торопливо расстёгивать кобуру пистолета.

Санька, набрав в руки песку, швырнул немцу в глаза и бросился прочь из воронки. Ослеплённый немец дико заорал и стал стрелять наугад.

В этот момент кто-то, перескочив через Саньку, прыгнул на лётчика сверху, сшиб его с ног.

Санька едва увёртывался от сапожищ дерущихся. Выбрав удачный момент, Санька ударил немца камнем по башке. Немец дёрнулся и притих. Из-под него выбрался Егоров. Сел на землю и сердито посмотрел на Саньку.

— Живой? — озабоченно спросил сержант.

— Живой…

— Побегай у меня ещё…

— Больше не буду, — сказал Санька.

— Это ты его? Чем?

— Во, камнем, — показал Санька на своё оружие.

— А кто тебя просил? — сердито сказал Егоров. — Кто тебя просил? Его живого надо было взять!.. А ты? Может, думаешь, что я с ним не сладил бы? А?

— Нет, — ответил Санька.

Немец застонал, заворочался.

— Живой! — радостно крикнул Санька.

— Сам вижу. У тебя портки без ремня держатся?

— Нет.

— Всё равно. Давай сюда ремень!

Они связали лётчику руки за спину и, выбравшись из воронки, двинулись по лесу. Впереди понуро брёл немец, позади него Егоров и Санька.

В землянку немецкий лётчик вошёл под конвоем мальчика.

— Здравствуйте, — сказал Санька, обращаясь к капитану, который сидел за столом и сворачивал с руки старый бинт.

В землянке было ещё человек десять бойцов.

Капитан посмотрел на Саньку, на немца и, удивлённый, проговорил.

— Интересные пироги с котятами! Здравствуй, малыш! Ты откуда?

— Сейчас придёт дядя, — растерянно продолжал Санька, — он всё скажет.

В землянку влетел Егоров.

— Товарищ капитан!..

— Вижу, — сказал капитан.

— А фрица-то он взял, — Егоров кивнул на мальчика.

Капитан снова посмотрел на Саньку. Тот обеими руками поддерживал штаны.

— Тебя как зовут, герой?

— Александр Колесников, — с готовностью ответил Санька, уже освоившись с обстановкой.

— А батьку как?

— Александр Колесников.

— Сан Саныч, значит?.. Так вот Сан Саныч, ты присядь пока, — и капитан поднялся, уступая своё место Саньке. — Садись, садись. Бинт крутить умеешь?

— Умею.

Капитан передал Саньке бинт, подошёл к пленному и развязал ему руки.

Санька накручивал бинт, а сам всё время поглядывал на капитана. Прогонит или не прогонит? Ну что они все не понимают, что ему, Саньке, очень необходимо быть на фронте… А может, не прогонит? Всё-таки «языка» привели…

Капитан приказал пленному выложить содержимое карманов.

Лётчик, трусливо озираясь по сторонам, поспешил выполнить приказание офицера.

На столе появились кожаный бумажник, зажигалка, пачка сигарет, мятая плитка шоколада…

Бойцы подошли к столу поближе. Один из них взял шоколад, сорвал обёртку. Перехватив Санькин взгляд, протянул ему шоколад.

— Спасибо… — кивнул Санька и набросился на шоколад.

И тут же откуда-то появился котелок с кашей, куски чёрного хлеба, сахар, кружка с кипятком…

— Ешь, ешь, Сан Саныч. У разведчиков еды вдоволь…

Санька ел, не стеснялся. И как только он отрывался от еды и поднимал голову, на него смотрели добрые, подбадривающие глаза бойцов.

На другой день вечером у разведчиков была баня. Мылись основательно.

Санька, спрятавшись за бочку, брызгал оттуда холодной водой.

— Эй, Санька! — кричали ему. — Не балуй!..

Двое бойцов поймали Саньку и, разложив его на деревянных полатях, начали отдраивать мочалкой.

— Ой, мамочки, ой, щекотно! Ой, не могу! — кричал паренёк и пытался вывернуться из крепких рук мойщиков.

— Ничего, терпи казак, — приговаривал Егоров. — Сейчас окатим тебя холодненькой. Будешь знать, как обливаться.

Когда распаренные, осоловевшие от жары разведчики выкатились в предбанник, Санька растерялся:

— А где моя одежда? — спросил он.

Кругом на лавках лежала только военная форма…

Из бани вышли гурьбой. Санька шагал впереди разведчиков. Он был в новенькой с иголочки и аккуратно подогнанной по росту форме.

Егоров озорно скомандовал:

— Смирно! Равнение на Саньку!

— Гляди, ребята, кадровый военный.

* * *

…Однажды в перерыве между боями бойцы построились на лесной поляне.

Перед строем был выставлен столик, накрытый плащ-палаткой.

Командир полка майор Величко вызывал бойцов из строя и вручал им награды. Чётким строевым шагом подходили они к столику, получали награды, и, как эхо, разносились по лесу слова:

— Служу Советскому Союзу!

Перед тем как вызвать очередного бойца, командир полка сделал паузу и, сдержав улыбку, с подъёмом прочитал:

— Воспитанник Колесников!

Санька стоял в левом фланге среди разведчиков. Он не сразу понял, что это его.

— Воспитанник Колесников! — повторил майор.

Саньку подтолкнули из строя.

— Сан Саныч, топай!

— Я?..

Санька переборол волнение и, стараясь идти чётко, зашагал к столику.

Строй затих и натянулся, как струна.

— Колесников Александр Александрович награждается медалью «За отвагу»!..

У Саньки не хватило дыхания ответить как полагается в таких случаях.

Майор достал из коробки медаль и приколол её Саньке на грудь. Потом подхватил мальчика и поставил на пенёк рядом с собой.

Санька глядел на стоящих в строю бойцов… Как их много, новых товарищей, как улыбаются и подбадривают их глаза.

— Товарищи бойцы и командиры! Мы обратились к командованию за разрешением усыновить нашим полком Сашу Колесникова. Сегодня такое разрешение получено. Отныне Саша поставлен на все виды довольствия и приписан к нашему полку!..

Так Саша Колесников стал воспитанником 50-го полка.

* * *

Первое время, когда полк вышел на передний край и началось наступление, Саню старались уберечь от опасности. Его то отправляли «проследить» за ремонтом танков на базу, то посылали с поручением в штаб корпуса. Но Сан Саныч, как его любовно называли теперь все бойцы и командиры, пользовался любым случаем, чтобы попасть в боевые порядки танкистов.

Особенно он подружился с разведчиками и не раз просился взять его на задание. Но капитан Серов, с которым Санька встретился в землянке, и слушать ничего не хотел.

Тогда Санька решил действовать сам.

Однажды разведчики отправились на очередное задание.

Капитан объяснил обстановку.

На задание шли трое. Надо было срочно передать радистке, заброшенной в тыл к немцам, батарейки для рации — кончилось питание, и прекратилась связь.

Санька вертелся около разведчиков, пытаясь найти подходящий момент, чтобы напроситься на задание. Капитан Серов заметил его и тут же сообразил, что Санька может удрать с разведчиками.

— Воспитанник Колесников! — позвал капитан.

— Здесь! — откликнулся обрадованный Санька.

— Вот что, Сан Саныч! — сказал капитан. — Отнесёшь срочное донесение в штаб полка. Лично майору Величко. В случае чего — уничтожить!

Капитан вырвал из блокнота листок. Примостившись на пеньке, что-то быстро написал, вложил в конверт и заклеил его.

— На! Мигом!

Санька пулей полетел по направлению к штабу, прячась ото всех, кто попадался ему на пути.

В штабе майор принял донесение, прочитал. Потом он вызвал вестового и, передав ему записку, приказал: «Распорядитесь там…»

— Пойдём, воин, — вестовой взял Саньку за руку, как маленького. — Компоту хочешь?

Он привёл мальчика к себе в землянку, поставил перед ним кружку с компотом.

Санька сел за стол и вдруг увидел на столе записку, оставленную вестовым. «Задержите до утра…» — прочёл Санька.

Отодвинув кружку с компотом, мальчик посмотрел на вестового. Тот возился с гимнастёркой у своего топчана…

Трое разведчиков — лейтенант Ковальчук, сержант Егоров и рядовой Брагин, оставив позади передовую линию наших окопов, уползали всё дальше и дальше на немецкую сторону. Миновав по-пластунски нейтральную зону, они гуськом, друг за другом, приблизились и колючей проволоке.

В одном месте сапёры вырезали едва заметный проход.

Ковальчук, пропустив вперёд Брагина и Егорова, оглянулся.

Чуть уловимый шорох послышался в стороне.

Все замерли. Прислушались. Ничего. Показалось…

Вот окопы противника. Послышалась немецкая речь, музыка. Немцы, видимо, в землянке крутили патефон. Разведчики продолжали ползти дальше.

Неожиданно позади них вновь раздался подозрительный шорох. Ковальчук знаком приказал остановиться. Вынув финку, он исчез в темноте… Вернулся, волоча за шиворот, как щенка, мальчишку, который терпеливо молчал. Это был Санька в своей прежней одежонке с котомкой за плечами.

Разведчики переглянулись. Ковальчук уже собирался дать Саньке хорошего подзатыльника… Но в этот момент из темноты прямо на них надвинулась фигура немца в каске…

Брагин одним прыжком подлетел к фашисту, ударил финкой. Немец упал.

— Полундра! — шёпотом скомандовал Ковальчук, и все четверо бросились прочь, скатились в овраг и залегли…

* * *

К городку, где находилась на конспиративной квартире радистка, добрались под вечер.

На разведку пошёл сержант Егоров. Его ждали долго. Вернулся он часа в три ночи и рассказал, что на квартиру не пройти. Немцы арестовывают всех мужчин от 15 лет. Облава за облавой.

Отправили Саньку.

Под видом попрошайки Санька прошёл по улицам, разыскал квартиру, передал девушке-радистке батарейки и вернулся к поджидавшим его в условленном месте разведчикам.

Задание было выполнено.

И хотя Сан Санычу попало от капитана Серова за самовольство, командование наградило его второй медалью «За отвагу».

* * *

Однажды Сан Саныча вызвали в штаб полка. Здесь, кроме майора Величко и капитана Серова, был незнакомый мальчику подполковник авиации.

Пока Саша докладывал о своём прибытии, все молчали и смотрели на него.

Потом подполковник подошёл к Саньке.

— Будем знакомы. Подполковник Чувилов.

— Здравствуйте, — растерянно сказал Санька.

Капитан Серов подбадривающе подмигнул ему: «Ничего, мол, не дрейфь…»

— Есть у нас к вам одно дело, товарищ воспитанник… — сказал подполковник и замолчал.

Капитан Серов отвернулся.

Взрослые словно не знали, как начать важный разговор с этим маленьким солдатом. А Санька стоял навытяжку и ждал.

Командир полка отошёл к окну, стал закуривать. Он очень волновался… Наконец подполковник Чувилов объяснил задание…

* * *

Летом 1944 года наша армия била фашистов на всех направлениях.

Перед летним наступлением войск 1-го Белорусского фронта командование поручило полковым разведчикам особое задание…

В тылу у немцев к фронту тянулась железная дорога. По донесениям разведки стало известно, что где-то от этой дороги отходит в лес небольшая ветка, построенная военнопленными.

На эту ветку сворачивали эшелоны с танками и боеприпасами. Обнаружить её с воздуха наши самолёты-разведчики никак не могли. Она пролегала в лесу и была тщательно замаскирована сверху и усиленно охранялась с земли.

А в конце ветки — видимо, в глубине леса — находились разгрузочные платформы. Там немцы сосредоточили технику и склады боеприпасов.

Всё это надо было уничтожить перед наступлением наших войск. Но лётчики до сих пор не знали, где начиналась и где кончалась эта таинственная ветка…

Санька подполз к шоссе, выбрался на него и как ни в чём не бывало зашагал к разъезду. Из-за поворота показались немецкий бронетранспортёр и пеленгатор. Поравнявшись с мальчиком, машины остановились, и из люка бронетранспортёра вылез офицер.

— Эй, мальшик! — крикнул он. — Ком, ком.

Санька спокойно подошёл к машинам. В старенькой своей одежде, в стоптанных, перевязанных верёвками ботинках, с котомкой в руках, он ничем не отличался от мальчишек-беженцев, нищенствующих по дорогам оккупированных немцами районов.

— Вас махт ду? Что делаль здесь? Ты!

Санька молча развязал узелок, показал на корки хлеба, огрызки яблок…

Офицер брезгливо поморщился…

— Иди на хауз! Ты! Домой! — крикнул офицер Саньке. — Иди! А то пу-пу!

Бронетранспортёр медленно двинулся вдоль шоссе.

Санька повернулся спиной к машинам и пошёл как ни в чём не бывало по шоссе…

Неожиданно он остановился, обернулся — никого! Крякнул по-утиному. И сразу же бесшумно, как призраки, разведчики в маскхалатах пересекли шоссе и скрылись в лесу.

* * *

С группой разведчиков Санька расстался у реки и двинулся к железнодорожной линии самостоятельно. Он переплыл две реки и, пробираясь лесом, наткнулся на заграждения из колючей проволоки.

Где-то здесь от разъезда отходила ветка, которую искали разведчики…

Тщательно скрываясь от охраны, он прошёл вдоль колючей проволоки километра два и обнаружил конечную станцию железнодорожной ветки: платформы, танки, склады боеприпасов.

Санька должен был в разных местах вокруг этого участка взобраться на деревья и привязать на их верхушках наволочки — опознавательные знаки для наших самолётов. Они будут пролетать рано утром и, если заметят знаки, то покачают крыльями.

Когда стемнело, он взобрался на деревья и развесил наволочки.

До рассвета Санька остался на дереве, недалеко от железнодорожной ветки. Чтобы не свалиться, он привязал себя к стволу и заснул.

* * *

Маленький солдат спал крепко.

А сны, впервые за всё это время, наплывали один за другим и уносили его в сторону детства, словно не было войны, воздушных тревог, бомбёжек…

Санька плыл над Москвой, по её улицам, мимо своей школы, мимо ипподрома на Беговой улице, куда он бегал с мальчишками со двора смотреть на лошадей… Вот и дом, в котором он жил. В окне он увидел маму… Она что-то ему говорила, звала, а он не слышал и всё плыл и плыл…

И всё вдруг исчезло. Санька протёр глаза, осмотрелся: кругом шумели верхушки деревьев, перекатывались волнами от ветра, а над всем этим морем зелени светлело утреннее небо.

Санька прислушался и в тишине утра услышал далёкий гул самолёта.

Гул приближался. Санька вспомнил, что сейчас, верно, время лететь нашему разведчику.

В рассветном небе скользил ястребок. Он прошёлся в стороне от леса, потом, снижаясь, пролетел над Санькой, закачал крыльями.

«Ясно! Понял! — пронеслось в сознании мальчика. — Задание выполнено!..»

Затявкали где-то в стороне немецкие зенитки, но ястребок уже набрал высоту.

Саньке нужно было уходить немедленно и как можно дальше от этого места. С минуту на минуту должны были прилететь наши бомбардировщики, и тогда…

Санька хотел слезть с дерева, но вдруг совсем рядом раздалась немецкая речь.

Под деревом расположились солдаты. Отставив карабины и сняв сапоги, они отдыхали, о чём-то переговариваясь.

Один из них лёг на спину, закинул руки под голову и смотрел в небо… Вдруг он вскочил.

Оба прислушались. Отдалённый мощный гул самолётов наполнял тишину утра.

Немцы бросились бежать…

Санька соскользнул с дерева и кинулся в другую сторону.

Лес загудел от взрывов.

Бомбардировщики с рёвом проносились над лесом, освобождаясь от своего груза. В огне метались охваченные паникой немцы.

Санька добрался до железнодорожной линии и пополз вдоль неё, временами скатываясь в свежие воронки, спасаясь от разрывов бомб.

А разведчики находились километрах в двадцати от места бомбёжки в засаде у железнодорожного моста. Они ничего не знали о задании, которое получил Санька, и готовились выполнить своё — взорвать мост…

Они лежали в кустах вторые сутки, наблюдая за охраной моста. И вдруг…

— Сан Саныч! — сдерживая крик, ахнул Егоров. — Откуда?

— С того света. Здравствуйте! — улыбнулся Санька. Он только что выполз из кустов.

— Чертёнок, — проговорил радостно Егоров. — Я так и знал, что он нас найдёт.

— Это что? — паренёк пододвинул к себе брезентовую сумку.

— Не тронь! Взрывчатка!

— Она-то мне и нужна. Бывайте здоровы…

— Стой!

Но Санька подхватил сумку и побежал к разъезду перед мостом, у которого остановились два состава. Один был товарником. Другой со стороны фронта вёз раненых. Охрана товарняка на несколько минут отвлеклась, разглядывая раненых…

Разведчики видели, как Санька подполз к насыпи, вскарабкался под товарняк и забрался в ящик под вагоном.

В ту же секунду состав дёрнулся и, набирая скорость, пошёл в сторону моста… Ушёл с разъезда и состав с ранеными.

Товарняк миновал линию заграждений…. Паровоз приближался к мосту…

Положив сумку на дно ящика, Санька достал бикфордов шнур и стал его поджигать. Это никак не удавалось сразу: в ящике было неудобно, да к тому же на стыках рельсов вагон трясло, и спички то и дело ломались.

Расстояние до моста сокращалось.

«Неужели не успею?» — спрашивал себя Санька.

Он зубами откусил половину шнура, чтоб было короче. Наконец, зажёг его. Шнур зашипел…

Паровоз въехал на мост и потянул за собой состав.

Санька глянул вниз — замелькали над водой шпалы…

С моста в воду упала маленькая фигурка, и тут же раздались выстрелы охраны. Вслед за ними мощный взрыв заглушил всё — стали рваться вагоны со снарядами, налетая друг на друга, сваливаясь в воду…

Когда дым от взрывов рассеялся, разведчики увидели — моста как не бывало.

На разъезде началась паника.

Охранники видели, как в воду упал человек. И сейчас же к реке кинулась группа солдат.

Разведчики встали во весь рост и открыли огонь по бегущим немцам…

С противоположного берега реки двинулся катер, скрылся за излучиной, и там немецкие солдаты подобрали и втянули на борт катера Саньку. Он был без сознания.

— Это невозможно, — сказал фашистский офицер, глядя то на мальчика, то на разрушенный мост, где всё ещё продолжали рваться снаряды в обрушившихся в воду вагонах.

Разведчики, перейдя реку, осторожно подползли к небольшому дому, залегли. Они видели, как причалил к берегу катер, как немцы внесли мальчика в дом, выставили охрану.

Лейтенант Заварзин тихо скомандовал:

— Оставить автоматы. Взять только ножи. Двое со мной, остальные прикрывают.

Без звука сняв охрану дома, разведчики осторожно подошли к дверям.

Первым ворвался в сторожку Егоров. То, что он увидел, заставило закричать его от ужаса и ненависти: на стене был распят Санька, и фашист колотил молотком по пальцам мальчика.

Палачи оторопели от появления советских разведчиков. Не успели они опомниться, как уже валялись на полу мёртвыми.

Не скрывая слёз друг от друга, Заварзин, Егоров и Брагин сняли Саньку со стены, завернули в плащ-палатку и стали уходить.

Саша Колесников был без сознания. Он изредка стонал и всё просил чуть слышно:

— Пить! Пить!

У речушки, через которую надо было переправиться, разведчики нарвались на засаду.

Завязалась перестрелка. Спасая мальчика, почти все погибли в этом бою. Погиб и Егоров.

Пока группа отбивалась, двое разведчиков уходили в глубь леса, унося на плащ-палатке Саньку.

* * *

Саньку долго лечили в госпитале, в Новосибирске. А когда он окреп, встал на ноги, то снова вернулся в свою часть.

Наши войска уже били немцев в Польше, Венгрии, Чехословакии, освободив полностью советскую землю от фашистских захватчиков.

Много ещё прошагал по военным дорогам воспитанник 50-го полка Саша Колесников. Стрелком-радистом в танке дрался он под Берлином. Был тяжело ранен. Снова попал в госпиталь.

Когда война кончилась, юный герой носил на груди два ордена и пять медалей.




Антон КАРАБАЧ

Володя Казначеев

Под старой елью на поляне догорал партизанский костёр. Крепко спали, вернувшись с боевого задания, бойцы из отряда Фёдорова. Только дежурные сидели у огня. Они уплетали печёную картошку и вслушивались в тишину леса.


Михаил ВЛАДИМОВ

Шура Кобер, Витя Хоменко

На круглой, пузатой уличной тумбе, где раньше висели пёстрые киноафиши и рекламные плакаты, появился жёлтый лист бумаги с крупными чёрными буквами.