Peskarlib.ru > Русские авторы > Николай БАДЕЕВ > Честь всероссийскому флоту

Николай БАДЕЕВ. Честь всероссийскому флоту.

Распечатать текст Николай БАДЕЕВ - Честь всероссийскому флоту

Под стеклом – пожелтевшая старинная грамота. Выцветшие строки говорят о том, что она пожалована Дмитрию Сергеевичу Ильину по поводу награждения его орденом Георгия IV степени за мужество и храбрость в Чесменском сражении. И подпись: «ЕКАТЕРИНА».

Стоп! Кто-то недавно интересовался Ильиным. Вспомнил: письмо из Владивостока. Матросы одного из кораблей Тихоокеанского флота просили сообщить, какие материалы имеются в музее о лейтенанте Ильине, рассказать о судьбе героя.

Почему тихоокеанцы интересовались человеком, жившим два века назад?


Никогда еще не было так тесно в Чесменской бухте, как 25 июня 1770 года. Свыше семидесяти турецких кораблей стояли почти вплотную друг к другу. Командующий флотом Гассан-паша с перевязанной головой всматривался в узкий пролив. Все-таки он, «Крокодил морских сражений», перехитрил русских. Эскадра Спиридова не пойдет сюда – в такой тесноте нельзя ни маневрировать, ни сражаться. Постоит, постоит у входа в бухту, кончится продовольствие, пресная вода – и уйдет. И тогда он, Гассан-паша, выведет свой флот в открытое море и разгромит пришельцев из Кронштадта.

А в это время на флагманском корабле адмирала Спиридова шел военный совет. Мнение было одно – уничтожить турецкий флот. Но как? Размеры бухты не позволяют разбить противника силами всей эскадры. Однако можно атаковать его брандерами. А для поддержки их двинуть отряд кораблей капитан-командора Самуила Грейга. Артиллерийским огнем, с предельно близких дистанций, они приведут турок в замешательство.

Бригадир морской артиллерии Иван Ганнибал (сын известного «арапа Петра Великого», дед великого русского поэта А.С. Пушкина) тотчас направился на небольшие парусные суда, пожертвованные греками для борьбы с поработителями. И началось... Матросы обливали палубы кораблей скипидаром, обматывали мачты и надстройки парусиновыми шлангами, начиненными порохом.

На кораблях кликнули добровольцев для брандеров. Первым вызвался идти на рискованное, смертельно опасное дело тридцатидвухлетний лейтенант Ильин с бомбардирского корабля «Гром».

Ильина знали на эскадре как отличного и храброго офицера. Сдержанный, спокойный, он не терялся в самых тяжелых обстоятельствах боевой обстановки.

Спиридов, ни минуты не сомневаясь, назначил Ильина командиром брандера.

В ночь на 26 июня отряд капитан-командора Грейга двинулся в бухту. За ним пошли, ощетинившиеся железными крюками, четыре брандера, каждый вел на буксире по десятивёсельному катеру.

На палубе концевого брандера находился лейтенант Ильин. Он удовлетворенно осматривался: отменно потрудились матросы Ганнибала! Вдоль бортов стояли бочки и ящики с порохом, на реях висели обвязанные просмоленными веревками холщовые мешки с селитрой, на палубе – «ковер» из промасленных тряпок и пакли. Ильин заглянул в трюм – там лежал слоями сухой плавник, обсыпанный тертым пушечным порохом; через прорубленные в бортах отверстия гудел ветер. Не судно, а плавучий зажигательный снаряд...

Проверив брандер, Ильин вернулся на «Гром» – командовать батареей.

В начале второго ночи корабли с дистанции двух кабельтовых открыли по туркам артиллерийский огонь. Турки не остались в долгу.

Брандеры лежали в дрейфе позади русских кораблей, вне огня противника. Моряки неотрывно наблюдали за линейным кораблем «Ростислав»: там находился Грейг, оттуда дадут сигнал атаки.

Отряд Грейга усилил огонь. Снаряд с «Грома», возможно выпущенный батареей Ильина, вызвал пожар на вражеском корабле. Его соседи стали отходить. Пожар отвлек турков от наблюдения за бухтой.

С «Ростислава» взметнулись три ракеты: брандерам идти в атаку. Ильин быстро спустился на шлюпку и направился к своему «снаряду».

Вскоре из-за громадных корпусов линейных кораблей выскользнули три парусника. Но их подстерегали неудачи: первого перехватили турецкие галеры, он взорвался, не дойдя до крупного корабля; второй сел на мель и был сожжен береговой батареей; третий навалился на горевший корабль. Остался брандер Ильина.

– Не зажигайте, пока не сцепитесь с неприятелем! – крикнул Грейг, когда суденышко проходило мимо «Ростислава».

Опасаясь расстрелять брандер, русские прекратили огонь.

Ильин взял курс к 84-пушечному линейному кораблю. Дул попутный ветер, брандер бежал быстро.

Освещенный с одной стороны луной, с другой багрово-красным заревом пожара, брандер был виден как на ладони, но турки не стреляли. Гассан-паша решил, что парусник везет известие о капитуляции русской эскадры. Адмирал уже приказал приготовить кандалы; посланцы русских будут немедленно отправлены к султану, их провезут по Константинополю в железной клетке.

И вдруг моряки 84-пушечного корабля завопили от ужаса: на мачтах парусника раскачивались мешки с порохом. Турки бросились к пушкам, но брандер уже навалился на корабль. Ильин и его матросы крюками прикрепили суденышко к высокому деревянному борту. Матросы прыгнули в шлюпку, а Ильин поджег порох. И вот уж пламя лизнуло просмоленные доски. Тогда лейтенант пересел в шлюпку, и матросы тотчас налегли на весла.

Вскоре раздался грохот – в воздух взлетели и брандер, и линейный корабль. Горящие обломки обрушились на палубы турецких кораблей.

В бухте стало светло как днем: горели линейные корабли, фрегаты, каравеллы. Как гигантские свечи, пылали десятки мачт. То на одном, то на другом корабле взрывались крюйт-камеры.

А Ильин уже подошел на шлюпке к своему «Грому». Лейтенанта обнимали, горячо поздравляли с победой. Но тот спешил на свою батарею. Вместе с другими кораблями «Гром» возобновил бомбардировку скопища турецких судов.

К трем часам ночи Чесменская бухта напоминала кратер гигантского вулкана. В воздух беспрерывно взлетали обломки палуб, мачт, надстроек. Заглушая выстрелы, ревело пламя.

«Пожар турецкого флота сделался общим, – записал в своем журнале капитан-командор Грейг. – Легче вообразить, чем описать ужас, остолбенение и замешательство, овладевшее неприятелем. Турки прекратили всяческое сопротивление даже на тех судах, которые еще не загорелись. Целые команды, в страхе и отчаянии, кидались в воду; поверхность бухты была покрыта бесчисленным множеством спасавшихся и топивших один другого. Страх турок был до того велик, что они не только оставляли суда... и прибрежные батареи, но даже бежали из замка и города Чесмы, оставленных уже гарнизоном и жителями».

Турецкий флот был уничтожен. Шестьдесят три корабля сгорели, шесть захвачены в плен.

«Честь Всероссийскому флоту! – писал адмирал Свиридов в Адмиралтейство-коллегию. – В ночь с 25-го на 26-е флот турецкий атаковали, разбили, разгромили, подожгли, в небо пустили и в пепел обратили...»


Подвиг Дмитрия Ильина, ускоривший уничтожение турецкого флота, был отмечен скромно: героя наградили орденом Георгия IV степени и присвоили чин капитан-лейтенанта. Но современники по достоинству оценили храбрость моряка. Поэт Херасков, воспевая Чесменский бой, писал:


Окамененье им Ильин навел и страх,

Он бросил молнию в их плавающие домы,

Ударили со всех сторон от россов громы.

Там бомба, на корабль упав, разорвалась,

И смерть, которая внутри у ней неслась,

Покрыта искрами, из оной вылетает,

Рукою корабли, другой людей хватает,

К чему ни коснется, все гибнет и горит;

Огонь небесну твердь, пучину кровь багрит;

Подъемлют якори, от смерти убегают;

Но, кроясь от огня, друг друга зажигают...


В 1776 году корабли вернулись в Кронштадт. Как свидетельствует старинный документ, Екатерина, будучи на «Ростиславе», «пригласила к своему столу участников Чесменского боя, причем пила из хрустального бокала здоровье Ильина».

Это не понравилось приближенным императрицы: они увидели в моряке (он уже был капитаном 1-го ранга) возможного соперника. Случай очернить героя вскоре представился.

Екатерина однажды дала Ильину аудиенцию. Скромный офицер, не знакомый с придворным этикетом, растерялся: не так подошел, не так поклонился... Завистники истолковали это как дерзость и непочтение к «матушке-государыне».

Герой Чесмы был неожиданно уволен со службы и отправлен на поселение в захолустную новгородскую деревеньку.

Кибитка, в которой находился оклеветанный Ильин, катилась мимо строившегося на окраине Петербурга Чесменского дворца – он сооружался там, где Екатерина встретила фельдъегеря с донесением о разгроме турецкого флота, – мимо воздвигавшейся в Царском Селе Чесменской колонны, мимо высившегося в Гатчине Чесменского обелиска...

Здоровье Ильина, подорванное семилетним плаванием, еще резче пошатнулось от несправедливости. Дмитрий Сергеевич тяжко заболел. Он «до смерти влачил свою жизнь в полнейшей бедности».

На его могиле друзья возложили плиту с надписью: «Под камнем сим положено тело капитана первого ранга Дмитрия Сергеевича Ильина, который сжег турецкий флот при Чесме. Жил 65 лет. Скончался 1803 года».


Балтийские моряки сохранили память о герое: в 1887 году вступил в строй минный крейсер «Лейтенант Ильин»; он плавал до 1911 года. А через три года сошел со стапеля эскадренный миноносец «Лейтенант Ильин»; он участвовал в Великой Октябрьской социалистической революции, в гражданской войне. В 1936 году перешел на Тихий океан, а через девять лет за храбрость и мужество, проявленные экипажем в боях с империалистической Японией, получил орден Красного Знамени. С этого корабля и было получено письмо с просьбой рассказать о лейтенанте Ильине.

Николай БАДЕЕВ

Штандарт герцога

В июне 1788 года на борт линейного корабля «Принц Густав», стоявшего недалеко от Гетеборга, прибыл командующий шведским флотом герцог Карл Зюдерманландский.
Николай Носов

Фантазеры

Мишутка и Стасик сидели в саду на скамеечке и разговаривали. Только они разговаривали не просто, как другие ребята, а рассказывали друг другу разные небылицы, будто пошли на спор, кто кого переврет.
Русские авторы

Носов Николай

Хармс Даниил

Драгунский Виктор

Паустовский Константин

Бианки Виталий

Пришвин Михаил

Пантелеев Леонид

Осеева Валентина

Берестов Валентин

Алексеев Сергей

ТОП недели

Валентина ОСЕЕВА

Сергей АЛЕКСЕЕВ

Виктор ДРАГУНСКИЙ


Братья ГРИММ

Анни ШМИДТ

Ганс Христиан АНДЕРСЕН


Агния БАРТО

Иван КРЫЛОВ

Сергей МИХАЛКОВ


Русские сказки

Североафриканские сказки

Былины