Peskarlib.ru > Русские авторы > Нина АРТЮХОВА > Через цепочку

Нина АРТЮХОВА. Через цепочку.

Распечатать текст Нина АРТЮХОВА - Через цепочку

Саша и Митя Смирновы по-хозяйски перелистывали альбом с фотографиями.

— Вот наш папа. Это — маленький, а это когда на фронт уезжал.

— Чей папа лучше? — спросил Саша Черкасов и положил рядом с альбомом фотографию своего отца.

— Наш лучше! — хлопнула по столу маленькой ладошкой Женя Черкасова.

— Маруся, — обратился Митя за помощью к старшей сестре, — они говорят, что их папа лучше!

Маруся читала. Она прижала указательный палец к месту, на котором остановилась, чтобы не потерять.

— Какой твой папа молодой и красивый! — сказала она.

— Ага! Ага! — обрадовался Саша Черкасов.

— Зато ваш папа просто старший лейтенант, — сказал Саша Смирнов, — а наш папа майор!

— И орденов у нашего папы больше! — подхватил Митя.

Саша и Женя Черкасовы растерянно переглянулись. Они были самые маленькие и еще не умели спорить.

— Не надо ссориться, сказала Маруся, — скоро вернутся наши папы, и мы сами увидим, кто из них лучше. А может быть, оба хорошие.

Послышался звонок. Митя сорвался с места.

— Погоди, не отворяй, я сама пойду. Кто? — громко спросила Маруся.

Стоявший за дверью человек ответил таким голосом, будто он бежал по лестнице и за ним гнались:

— Скажите пожалуйста, в какой квартире живет Татьяна Александровна Черкасова?

— Здесь, только ее дома нет, не вернулась со службы.

— В котором часу она возвращается? Ну и дом у вас! Стоит на пустыре, номера не видно, и спросить не у кого!

Маруся приоткрыла дверь, и сейчас же сильная мужская рука рванула дверь на себя. Цепочка звякнула, натянулась и не позволила незнакомцу ворваться в переднюю.

Маруся смотрела на него испуганными глазами. Перед ней стоял военный, капитан, с худым загорелым лицом.

На лице морщин почти не было — только две резкие около рта. Но волосы были седые. Поэтому было не совсем понятно: очень ли он старый или просто не очень молодой.

— Можно мне войти и дождаться ее?

Маруся ответила сдержанно:

— У них замок на двери.

— Нельзя ли мне подождать в передней? Что ее соседи, дома?

— Я соседка.

— А постарше никого нет?

— Никого. А вы ее знакомый?

Капитан усмехнулся:

— Право, не знаю, можно ли меня назвать знакомым. Он прибавил еще что-то, но Маруся не расслышала, так как Митя шипел ей в ухо:

Зачем ты сказала, что старших дома нет?

— Да ну тебя, Митька! — Она повернулась к капитану: — Мама не позволяет нам пускать незнакомых… Вы уж извините.

— Что ж делать! Понятно. Придется подождать здесь. Эх, часы остановились! Сколько сейчас времени?

— Сашка, посмотри.

Капитан заинтересованно переспросил:

— Сашка? Какой Сашка?

— Мой брат.

Капитан сказал: «А!» — и, узнав, что уже половина седьмого, присел на ступеньки лестницы. Разговор можно было считать оконченным. Маруся закрыла дверь.

— Какой-то странный, — сказала она Саше и Жене, — сам не знает, знакомый он вашей мамы или нет. Капитан.

Все вернулись в комнату. Но человек за дверью беспокоил и не давал заняться ни чтением, ни игрой. Через пять минут вся компания опять перекочевала в переднюю.

— Ушел насовсем?

— Нет, ходит.

В дверь постучали.

— Вот что, ребята. Терпения моего не хватает — у Татьяны Александровны на службе есть телефон?

— Есть.

— Скажи мне, девочка, я сбегаю к автомату, позвоню ей.

— А мы номера не знаем.

— Эх вы, малыши! — Капитан с досадой стал ходить по площадке четыре шага вперед, четыре шага назад. — Ребятишки, вас там целая куча. А ну-ка, вспоминайте! Кто мне номер найдет — премию получит. У меня конфетка есть.

— Сашка, ты не знаешь мамин телефон?

— Сашка? Сколько их там у вас? Какой Сашка?

— Саша Черкасов.

Капитан жадно заглянул в переднюю, стараясь, насколько было возможно, расширить щель, но щель не расширялась.

— Дайте мне его сюда! Который у вас Саша Черкасов?

Митя и Саша Смирновы подтолкнули Сашу Черкасова к двери. Его напутало нагнувшееся к нему сухое, обветренное, загорелое до черноты лицо. Он отбивался и хотел ускользнуть, но четыре маленькие руки крепко упирались ему в спину. Капитан сказал недовольно:

— Ну уж нет! Вы мне чужого мальчишку не подсовывайте. Мой Сашка беленький, а вы мне какого-то темноволосого предлагаете!

Обиделись все. Саша Черкасов всхлипнул, вырвался наконец из рук своих приятелей и на четвереньках отбежал от двери. Митя и Саша Смирновы смотрели на капитана враждебно. Маруся сказала:

— Никто вам никого не подсовывает и не предлагает. И вовсе это не ваш Сашка.

— Этот не мой. Я его и не хочу. Дайте мне настоящего Сашу Черкасова. — Капитан опять заглянул в переднюю, натягивая цепочку: — Эй! Сашка Черкасов! Сынище! Иди сюда!

Саша Черкасов забился под столик около зеркала и крикнул испуганно:

— Не пойду!

Не ходи. Тебя мне и не нужно. Настоящий Сашка Черкасов! Где ты? Беленький!

— Никакого тут беленького Сашки нет! — с негодованием ответила Маруся. — И вы, пожалуйста, не кричите и не ломайте нам дверь!

— Вот что, ребята, — капитан старался говорить как можно спокойнее, — пошутили надо мной — и хватит. Впустите меня. Откройте дверь, давайте мне моего мальчишку. Я мог терпеть и ждать на лестнице, думал, что никого дома нет, но теперь знаю, что мои ребятишки дома, и больше терпеть не могу. Женечка тоже дома?

Саша Черкасов сердито ответил из-под стола:

— Нет! — И погрозил Жене, стоявшей в дальнем углу передней: — Не ходи, он страшный!

Маруся подошла к щели.

— Я не понимаю, что вам надо и кто вы такой?

— Как кто? Девочка, я же тебе сказал: я их отец, с фронта приехал. Открой, впусти меня, я этой минуты четыре года ждал! Ну что это за квартира — прямо неприятельский дот какой-то!

Маруся, потрясенная, смотрела на капитана:

— Вы их отец, Андрей Павлович Черкасов?

— Да.

— Подойдите сюда поближе. Снимите фуражку. Повернитесь к свету. Наклоните голову.

Капитан послушно поворачивался к свету и наклонял голову. Маруся сказала с твердостью:

— Вы не он!

— То есть как это не он? Я — не он, а я — это я!

— Вы не Андрей Павлович Черкасов, вы на него совсем не похожи. Слышишь, Сашка, он говорит, что он ваш папа. Поди посмотри.

— Я видел. Это не папа, — послышалось из-под стола.

— Их папа молодой и красивый, — сказал Саша Смирнов.

Митя прибавил:

— А вы даже и ничей папа. Вы просто чей-то дедушка.

— Спасибо на добром слове! Повоевал бы ты с мое…

Капитан опять прошелся до угла площадки и обратно.

— И как вы можете говорить, что я — это не я, когда вы меня первый раз в жизни видите?

Три голоса ответили почти вместе:

— Мы вас только что разглядывали.

Мы видели вашу фотографию.

— Вы должны быть молодой и красивый!

— Какую фотографию? Дайте мне ее сюда!.. — Капитан посмотрел и усмехнулся: — Был один такой!

Маруся сказала возмущенно:

— И вы говорите, что это — вы?!

— Девочка… Как тебя зовут? Маруся? Маруся, фотография эта снята десять лет тому назад! Неужели человек так и обязан на всю жизнь оставаться молодым и красивым? Вот тебе мои документы. Все в полном порядке. Проверь и не томи меня больше, открой дверь.

Документы переходили из рук в руки. Их внимательно рассматривали все. Даже маленькая Женя подошла и заглянула с любопытством. Дольше всех вертела их в руках Маруся, потом осторожно вернула капитану.

— Ну, как, — спросил капитан, — я — это я? Правда? Снимай цепи, можно меня впустить.

— А я документы читать не умею, — спокойно ответила девочка, — они все равно непонятные. Я только книжки, если большими буквами.

— Так. — Капитан помолчал. — Слушай, Маруся, если я спущусь в первый этаж и попрошу кого-нибудь потолковее прочесть мои документы, ты меня впустишь?

— А там сейчас потолковее никого. Там сейчас одна Верка. Ее бабушка с моей мамой в Мосторг уехала.

— Ладно, — сказал капитан, — не пойду я стучаться в чужие квартиры и доказывать, что я — это я. Я нашей мамы дождусь. Уж она-то за меня заступится и вам всем покажет, как не впускать домой папу!

Эта угроза обидела Марусю.

— Вы совсем и не их папа. Папа у них старший лейтенант.

— А мне одну звездочку прибавили.

— Вы на каком были фронте? — спросил Митя.

— На первом Украинском. То есть я…

— Не совпадает, — сказала Маруся. — Их папа на Белорусском.

— А меня перевели. Я после госпиталя в свою часть не вернулся.

Сколько раз вы были ранены? — спросила Маруся, посмотрев на его нашивки.

— Четыре раза. Но я…

— Не совпадает. Их папа только два.

Так я же про те два раза не писал. Что же писать о пустяках — это было совсем немножко.

— Вот видите, вы сами про себя нетвердо знаете. Сколько у вас орденов?

— Считай!

— Я уж вижу, что не совпадает. Потому и спросила.

— Так это же… я не успел написать.

Маруся вздохнула.

— Что-то вы все путаете.

Саша Смирнов ласково посмотрел на капитана:

— Вы, должно быть, свой однофамилец!..

Капитан сказал: «Фу!» — опять раздраженно забегал по площадке.

— Как же можно его впустить? — шептала Маруся ребятам. — Совсем другой человек: на их папу непохожий, ничего не совпадает и от Сашки сам отказался.

— Женя, не подходи к двери! — крикнул Саша Черкасов.

— А мне хочется на него в щелочку посмотреть!

Капитан взволнованно застучал опять:

— И Женечка там? Женя Черкасова? Она дома? Да покажите мне ее! Маруся, покажите мне Женю хоть через цепочку! Хоть на одну минуточку покажи! Ведь я же уехал, когда ей всего два месяца было!

Маруся осторожно приоткрыла дверь и подвела Женю:

— Смотрите.

Женя приветливо улыбалась и была вся такая беленькая, пушистая, в белом фартучке с крылышками. Капитан присел на корточки перед дверью и говорил, задыхаясь:

— Ух ты, дочка! Мамины глаза! Дай сюда твои лапки… Женечка! Ты своего старого и некрасивого папку узнала?

— Узнала, — ответила Женя.

— Женечка, если бы не эта противная Маруся, которая не позволяет, ты бы своего папку в дом впустила бы?

— Впустила бы.

— Женюрочка моя! Дочка! Беленькая! Ну покажи мне ножку, просунь ее сюда!

— Отец! — сказал Саша Смирнов. — Смотри, как нацеловывает. Не станет чужой дядька чужой девчонкин башмак целовать.

— А ты видел когда-нибудь, как папы дочкам башмаки целуют? — спросил Митя. — Вот то-то! Просто притворяется.

Обе Женины руки и правая ножка были уже по ту сторону щели, на площадке лестницы. На левой ноге стоять было неудобно и непрочно. Девочка не удержалась, шлепнулась на пол и большим белым пушистым комком откатилась в глубину передней. Капитан вскочил, затряс и задергал дверь:

— Откройте!

Маруся испугалась, что он сорвет цепочку, и захлопнула дверь. Капитан стучал кулаками и кричал:

— Откройте!

Если бы во втором этаже был кто-нибудь потолковее маленькой Верки, обязательно высунулся бы посмотреть, хотя бы из любопытства.

— Женечка, ты ушиблась?

— Нет, — ответила Женя тоненьким голоском.

— Женечка, ты на своего глупого папку не сердишься?

— Нет.

— Умница!

Он помолчал и попросил совсем смирным голосом:

— Ребята, откройте хоть на цепочку. Что же это вы от меня спрятались?

— Не откроем, — ответила за всех Маруся. — Мы вас боимся.

И в передней и на лестнице стало тихо. Было любопытно и страшно — и немного жалко человека, стоящего за дверью и по непонятным причинам называвшего себя отцом Жени и Саши.

— Давайте посмотрим в это окошечко, что он делает, — шепотом предложил Митя.

Притащили стремянку. Митя, стараясь не шуметь, поднялся на самую верхнюю ступеньку и посмотрел в маленькое окошечко над дверью.

— Ушел? — спросила Маруся.

— Нет. Стоит. На перила облокотился.

— Ну как? — через минуту опять спросила Маруся.

На ступеньку сел. Платок вынул. Глаза вытирает.

— Плачет? — прошептала Женя.

Не знаю, может быть, просто что-нибудь в глаз попало.

Саша Смирнов сказал дрогнувшим голосом:

— Заплачешь, если родные дети в дом с фронта не пускают!

Саша Черкасов неожиданно вылез из-под столика и, раньше, чем его успели остановить, приоткрыл дверь, насколько позволяла цепочка.

— Послушайте: если вы наш настоящий папа, я могу оттолкнуть эту девочку, Марусю, и открою вам дверь.

— Не нужно, не устраивай драку. Уж и без того Женечка из-за меня пострадала. Женечка, ты как — ничего?

— Ничего.

— Умница. Ты, дочка, умнее их всех. Ну и вредная же у вас, ребята, эта ваша главная соседка Маруся! Я бы от такой соседки сбежал!

— Товарищ капитан, — начала Маруся дрожащим от обиды голосом, — если бы вам ваши генералы поручили охранять какую-нибудь вашу военную крепость и не впускать незнакомых!.. Наши мамы ушли сегодня и мне поручили квартиру и этих маленьких… И чтоб с незнакомыми через цепочку… Могу я вас впустить, когда вы совсем на их папу непохожий и незнакомый?

— Она права, — сказал капитан, — дисциплина прежде всего. Беру все свои обидные слова назад. В конце концов никаких доказательств того, что я — это именно я, кроме документов, у меня нет. Товарищ старший сержант!

— Вы это кому говорите? — спросила Маруся.

— Как кому? Тебе говорю. Если ваши мамы генералы, ты, я думаю, что-то вроде старшего сержанта или младшего лейтенанта. Правильно?

Он встал, выпрямился и вежливо приложил руку к фуражке:

— Товарищ младший лейтенант, разрешите дочке меня поцеловать, не открывая двери, в эту щелочку.

— Хорошо. Если только она сама захочет. И если вы не будете ее опять к себе втягивать.

— Давайте поцелую, — охотно согласилась Женя.

— Женечка, говори мне «ты». Ведь я же твой папа.

Он подставил щеку, Женя звонко чмокнула. Капитан даже зажмурился от удовольствия.

— Ух ты!.. До чего ж хорошо!

— Если нужно, я могу еще. — Женя потерла губы. — Вы — колкий!

— Виноват, дочка, побриться не успел!

— Я тоже хочу вас поцеловать, — сказал Саша Черкасов.

— Только не «вас», пожалуйста. Говори мне «ты», Сашка. Вот теперь я вижу, что ты действительно как будто мой Сашка. И глаза у тебя тоже мамины. Но как же это ты так потемнел, до неузнаваемости?

Саша застенчиво улыбнулся:

— А вы на фотографии были темный, а теперь белый.

Капитан посмотрел на него огорченно:

— Ты что же, так и не будешь меня на «ты» называть? Ты не веришь, что я твой папа? Сашка! Женя! Если вы не будете меня называть на «ты», я начну обижаться!

— А вы не обижайтесь, — сказал Саша.

— Мы вас будем на «ты» называть, — докончила Женя.

— Вот что, ребята, если меня сейчас, сию минуту, никто не назовет на «ты», я уезжаю обратно на фронт.

— Фронта нет, — сказала Маруся.

— Неважно… Заплачу и уйду от вас куда глаза глядят, насовсем!

— Мы вам скажем! Вы не уходите куда глаза глядят! — крикнули в один голос Саша и Женя.

Капитан схватился за голову и опять сел на верхнюю ступеньку.

— Плачет? — испуганно спросила Женя.

— Да говорите ему скорее что-нибудь на «ты!» — волновалась Маруся.

— Вы… что здесь делаете? — послышался удивленный голос откуда-то снизу.

По ступенькам лестницы медленно поднималась Женина и Сашина мама, с портфелем и пакетами в руках. Капитан поднял голову.

— Андрюша, это ты! — крикнула мама, роняя пакеты.

Маруся, охваченная раскаянием, хотела поскорее открыть дверь. Но всем хотелось смотреть на папу и на маму. Дверь захлопывалась и открывалась сейчас же опять. Маруся не успевала откинуть цепочку. Татьяна Александровна смеялась и сердилась.

— Да откройте же, ребята! Почему вы нас не впускаете? — Потом поворачивалась к мужу: — Андрюша, это ты!

Капитан собирал пакеты на ступеньках лестницы и говорил растерянным голосом:

— Я сам не знаю, Танечка, я это или не я! Может быть, я — не я, а мой собственный дедушка!

Цепочка звякнула в последний раз, дверь широко распахнулась.

— Открывается! Открывается насовсем!

— Ура! — закричал капитан. — Все в порядке! Я это я! И я уже дома!

Нина АРТЮХОВА

Воробей

Воробей ударился о стекло на лестнице и, трепыхая крылышками, опустился на каменный пол.
Антон ЧЕХОВ

Мальчики

— Володя приехал! — крикнул кто-то на дворе.
Русские авторы

Носов Николай

Хармс Даниил

Драгунский Виктор

Паустовский Константин

Бианки Виталий

Пришвин Михаил

Пантелеев Леонид

Осеева Валентина

Берестов Валентин

Алексеев Сергей

ТОП недели

Валентина ОСЕЕВА

Николай НОСОВ

Виктор ДРАГУНСКИЙ


Братья ГРИММ

Анни ШМИДТ

Ганс Христиан АНДЕРСЕН


Агния БАРТО

Сергей МИХАЛКОВ

Иван КРЫЛОВ


Русские сказки

Североафриканские сказки

Былины