Peskarlib.ru > Сказки народов мира > Литовские народные сказки > Эгле

Литовская сказка. Эгле.

Распечатать текст Литовская сказка - Эгле

Однажды вечером три сестры купались в озере.

Вот они наплавались, наплескались и вышли на берег.

Две старшие оделись, а младшая — её Эгле звали — только руку протянула к рубашке, вдруг кто-то как зашипит на неё!

Посмотрела Эгле — это уж забрался в рукав.

— Уходи прочь! — закричала девушка.

— Пообещай, что пойдёшь за меня замуж, уйду,— сказал уж человеческим голосом. Эгле рассердилась, а сёстры смеются.

— Чем не жених тебе! — говорят. — Соглашайся, сестрица.

И побежали домой.

Осталась Эгле одна на берегу. Солнце зашло, совсем стемнело. Страшно Эгле, да как без рубашки домой пойдёшь?

— Милый уж, отдай рубашку! — просит она. А уж всё своё твердит:

— Назовись моей невестой.

— Ну ладно, — крикнула Эгле, — будь по-твоему!

— Уж выполз из рукава. А Эгле схватила рубашку и скорей за сёстрами.

На другое утро села Эгле у окошка пряжу прясть. Сидит прядёт, песни поёт. Про ужа и думать забыла. Вдруг слышит — во дворе зашуршало, зашипело. Глянула девушка в оконце, да так и обмерла со страху.

Полон двор ужей! Шипят, извиваются. А три самых больших, самых толстых вползли на порог, в щёлку под дверью — в дом проскользнули.

Эгле — скорей из комнаты да в клеть. Забилась в уголок, дрожит от страха.

А ужи говорят отцу с матерью:

— Пришли мы сватами от самого царя озёрных вод. Снаряжайте вашу младшую дочь. Она за нашего господина обещала замуж пойти.

Что тут делать! Пусть хоть царь, а всё равно гад ползучий, уж холодный, — как за такого любимую дочь отдать! Но и отказать нельзя — сама девушка слово дала.

Как раз в ту пору у них старуха соседка гостила. Та старуха и говорит потихоньку отцу с матерью:

— Отдайте вместо дочери белую гусыню. Где ужам разобрать!

Отец с матерью так и сделали. Вынесли белую гусыню и говорят сватам:

— Вот наша младшая дочь. Везите поскорее невесту к жениху.

Ужи посадили белую гусыню в корыто и повезли её со двора. Только подъехали к воротам — слышат, кукушка на заборе кукует:

Ку-ку, ку-ку! Девушку припрятали, Гусыню сосватали. Ку-ку!

Воротились ужи в дом, зашипели, засвистели — подавай им настоящую невесту.

Опять старуха соседка шепчет отцу с матерью:

— Выведите им белую овечку.

Мать с отцом привели белую овечку.

— Не хотелось с дочкой расставаться, — говорят, — да что поделаешь! Берите её, ведите к жениху.

Ужи повели белую овечку. Полдороги прошли, как вдруг с дерева опять кукушка закуковала:

Ку-ку, ку-ку! Девушку припрятали, Овечку сосватали. Ку-ку!

Приползли сваты назад.

— Нет, — говорят, — не та невеста. А старуха соседка всё учит:

— Отдайте ужам белую корову.

Привели белую корову, алой лентой ей шею обвили, отдали сватам. Ужи погнали по просёлку белую корову, до самого большака довели. А там в кустах кукушка сидит, по кукушечьи говорит:

-Ку-ку, ку-ку! Девушку припрятали, Корову сосватали. Ку-ку!

Воротились сваты, говорят:

— Мы к вам с честью, а вы вот как! Три раза нас обманули! Смотрите, в четвёртый обманете — не миновать вам беды. Зубами изгрызём мы ваши деревья в садах, хвостами побьём посевы на полях.

Эгле услышала эти слова и вышла к сватам.

— Я, — говорит, — слово дала, я и отвечаю. Ведите меня к жениху.

Сваты по дороге ползут, за сватами Эгле идёт, за Эгле ужи в пыли вьются — невесту к жениху провожают. А кукушка за ними летит, по кукушечьи говорит:

Вот это невеста! Умна и прелестна,

Стройна, точно ёлка,

Кудри — как из шёлка!

Подошли к озеру. Вода в озере запенилась, забурлила и отхлынула от берега. А на прибрежном песке юноша появился — статный, красивый, в богатой одежде.

— Я жених твой, — сказал Эгле юноша. — Зовут меня Жалтис. Для других людей я уж, а для тебя, девушка, сбросил я змеиную кожу, тебе одной открыл своё имя. Полюбишь меня, красавица?

— Полюблю, — сказала Эгле, — буду тебе верной женой. — И пошла за женихом в подводное царство.

С тех пор девять лет минуло. Эгле родила своему мужу двух сыновей и дочку. Хорошо жилось Эгле. И дети удались ласковые, послушные, и муж её любил и берег. Только вот затосковала Эгле по родному дому. Стало ей подводное царство не мило, захотелось на отца с матерью поглядеть, ласковым словом с братьями перекинуться, с сёстрами за прялкой песни спеть. Просит она мужа:

— Отпусти меня, Жалтис, домой погостить, отцу с матерью показать наших деток. А Жалтис не отпускает.

— Разве плохо тебе в подводном царстве? — спрашивает её.

— Нет, хорошо, — отвечает Эгле, — да плоха та дочь, что отца и мать своих забудет навеки.

— Ну, будь по-твоему, — говорит Жалтис. — Отпущу тебя, только прежде спряди ты мне золотую кудель.

Эгле села за пряжу. День прядёт, другой прядёт, а кудель всё не убывает, будто даже больше становится. А старая нянюшка, которая младшую дочку нянчила, поглядела, как Эгле пряжу прядёт, покачала головой и говорит:

— Хоть до моих лет доживёшь, и то тебе не спрясть всей кудели.

— А что же, нянюшка, делать? — спрашивает Эгле.

— А ты накали спицу в огне да и проткни ею кудель.

Взяла Эгле спицу, накалила и только воткнула в кудель — вдруг выскочила из клубка большая жаба. Эта жаба в кудели сидела и выпускала изо рта золотые нити. Эгле с одного конца пряжу пряла, а с другого конца кудель ещё длиннее становилась. Ну, а теперь Эгле всю кудель в одну ночь спряла.

Наутро приносит она мужу пряжу и говорит:

— Что ты велел, то я исполнила. Исполни и ты, что обещал.

— Хорошо, — ответил Жалтис, — я от своих слов не отказываюсь. Отпущу тебя к матери и отцу, когда ты эти башмаки сносишь.

Жалтис достал из-под лавки железные башмаки и подал их жене. Обула Эгле железные башмаки. С утра до вечера ходит по острым камням, на скалы взбирается, а на железной подошве хоть бы царапина!

Нянюшка смотрит на неё и головой качает:

— Зря себя, доченька, мучишь. Сто лет проживёшь — сто лет башмаки целы будут.

— Научи, нянюшка, что делать! — просит Эгле.

— Снеси кузнецу и вели их в горн бросить. Так Эгле и сделала. Кузнец перекалил железо в горне — стало оно ломкое да хрупкое, что стекло. В один час износила Эгле башмаки. Приходит она к мужу и говорит:

— Теперь отпустишь?

— Отпущу, — говорит Жалтис. — Только как же ты без заячьего пирога в родном доме покажешься? Смотри, осудят тебя люди — загордилась, скажут.

Тут Эгле и вспомнила. Ещё когда она маленькой была и случалось отцу с матерью куда-нибудь из дому уезжать, никогда они с пустыми руками не возвращались. Привезут пирог, всех детей куском оделят и притом такие слова скажут: «По дороге шли, в заячий домик зашли, заяц нам пирог испёк, вот и вам кусок». Так по всей Литве исстари велось. Стыдно стало Эгле, что дедовский обычай забыла, и побежала печь пирог. А муж потихоньку все ведра и горшки припрятал, одно решето оставил. Как в решете воду носить, как тесто месить? Вода прольётся, мука просыплется.

Но и тут старая нянюшка помогла. Она взяла ржаного хлеба и залепила дырки. Эгле замесила в решете тесто — ни капельки воды не пролила, ни горсточки муки не просыпала.

Испекла Эгле пирог и стала с мужем прощаться.

Муж ей говорит:

— Больше девяти дней не гости. И смотри, как назад пойдёшь, чтобы никто тебя не провожал. Стань на берегу и позови меня так:

Если жив мой друг бесценный —

Забурли, вода проточная,

Из пучины брызни, пена,-

Пена белая, молочная!

Если ж милый мой убит

И в пучине тёмной плавает —

Над волною закипит

Пена красная, кровавая.

И вы, мои сыновья, и ты, дочь, слово дайте: о чём знаете, людям не рассказывать.

Дали дети слово.

Тут Жалтис обернулся ужом и вынес жену с детьми на берег озера.

Вот радости-то было, когда Эгле со своими детьми в родной дом постучалась!

Отец и мать дочерью да внуками не налюбуются, братья, сёстры с Эгле не наговорятся.

Только соседи их дом стороной обходят и говорят:

— Вернулась ужиха с уженятами. Хорошо ещё, мужа своего дома оставила. Не было бы от них беды!

Братьям обидно. Стали они сестру уговаривать:

— Откажись от мужа, оставайся с нами навеки. А придёт муж за тобой — мы тебя не выдадим. Эгле отвечает:

— Не дело вы, братья, говорите. Как жене от живого мужа отказаться, как детей родного отца лишить? И не придёт муж за мной — я сама, как время поспеет, из вод озёрных его вызову.

— А как ты его вызывать станешь?

— Эх, братья,— отвечает Эгле,— не вам его звать, не вам про то и знать. А меня лучше не спрашивайте, всё равно не скажу.

А старуха соседка учит братьев.

— Не с той стороны, — говорит, — подступаете. Что мать не скажет — малые дети выболтают.

Вот собрались братья ночью в лес коней пасти и старшего сына Эгле с собой взяли. В лесу коней на зелёную траву пустили, разложили костёр и стали мальчика выспрашивать, как отца по имени зовут и на какой он зов отзывается.

Ничего им старший сын не сказал. Лаской выспрашивают — отмалчивается, побоями выпытывают — только слёзы льёт.

— Ну, — говорят братья, — этот в мать пошёл, может, с младшим лучше сговоримся.

Утром вернулись они домой. Эгле спрашивает у сына:

— Отчего у тебя, сыночек, глаза красные?

— В лесу костёр дымно горел, — отвечает ей сын, — вот глаза и покраснели.

На следующую ночь опять пошли братья в лес коней пасти и зазвали с собой младшего сына Эгле. Да и от него ничего не добились.

Вернулись наутро домой. Эгле глянула на сына и спрашивает:

— Что это, сыночек, и у тебя глаза красные? Не обидели ли тебя дядюшки?

— Нет, не обидели, — отвечает ей сын. — Я всю ночь не спал, коней стерёг, вот и покраснели глаза.

И на третью ночь собрались братья в лес. Приласкали они маленькую племянницу и с собой заманили.

Была она у матери с нянюшкой любимым дитятей. Никто её никогда и пальцем не тронул, злого слова не сказал. Вот стали её дядья выспрашивать да выпытывать. Она в землю глазками упёрлась, молчит, только головой качает: «Не знаю я ничего». А как пригрозили ей дядья гибким прутом, она задрожала вся, побелела, как платок, да всё и рассказала. И как отцово имя — сказала, и на какой он зов отзывается — открыла. Ну, дядьям только того и надо. Ещё пригрозили ей, чтобы она перед матерью и словом не обмолвилась, и отвели её домой.

А сами захватили косы, пошли к озеру. Сделали они своё злое дело, косы о траву вытерли и воротились назад. Только стали косы в сенях вешать, услыхала Эгле железный звон, и сжалось у неё сердце.

— Что, братцы, — спрашивает, — вы так рано на работу поднялись?

Братья отвечают:

— Густая трава по утренней росе ровнее ложится.

А Эгле всё душой неспокойна. В тот же день собралась она назад, к мужу. У порога с матерью и отцом попрощалась, у ворот сестёр, братьев обняла — никому провожать себя не позволила. Подошла она с детьми к озеру, стала на бережку и сказала, как муж её научил:

Если жив мой друг бесценный —

Забурли, вода проточная,

Из пучины брызни, пена,-

Пена белая, молочная!

Если ж милый мой убит

И в пучине тёмной плавает —

Над волною закипит

Пена красная, кровавая...

Тут всколыхнулись озёрные воды, пеной вспенились. Да не белая пена на волнах качается, не белая, как молоко, а красная, как кровь. И со дна голос послышался:

В час туманный,

В час рассветный

Я людьми загублен злыми.

Дочка милая,

Зачем ты

Назвала отцово имя?

Заплакала, зарыдала Эгле. Потом обернулась к детям и сказала:

— Нет у вас ласкового отца, нет у меня любимого мужа. Никто нас в подводном царстве не приветит, а под одним кровом со злыми убийцами нам не жить. Пусть же будет так, как я скажу:

Сыновья мои родные,

Вы сдержали слово твёрдо —

В дуб и ясень превратитесь,

Не сгибаясь, стойте гордо.

Ты же, маленькая дочка,

Не сильна в беде душою,

Стань пугливою осиной,

Трепещи всегда листвою.

Мне же елью стать печальной,

Стать угрюмой, тёмной елью,

Лить потоки слёз янтарных,

По ночам стонать с метелью.

И как сказала, так и сталось: старший сын превратился в дуб высокий, младший — в ясень, а дочь — в трепетную осину.

Сама Эгле обернулась тёмной елью. С тех пор и повелись на земле ель, дуб, ясень и осина. Печальной вдовой клонит ель свои ветви долу. Чуть дохнет ветер — дрожат, точно от страха, мелкие листочки осины. А у дуба и ясеня стволы крепкие и твёрдые, как сердце верного человека. А почему это так, только тот и знает, кто слыхал от дедов про бедную Эгле и про её детей.

Литовская сказка

Сестрина любовь

Умерла у одного человека жена, оставила малых сирот — двух братьев и одну сестрицу. Погоревал, погоревал вдовец, но в дом хозяйка нужна, малым деткам — мать, вот он и женился во второй раз.
Лев ТОЛСТОЙ

Котёнок

Были брат и сестра — Вася и Катя; и у них была кошка. Весной кошка пропала. Дети искали её везде, но не могли найти.
Народные сказки

Русские сказки

Украинские сказки

Белорусские сказки

Японские сказки

Китайские сказки

Казахские сказки

Английские сказки

Башкирские сказки

Французские сказки

Итальянские сказки

ТОП недели

Валентина ОСЕЕВА

Сергей АЛЕКСЕЕВ

Виктор ДРАГУНСКИЙ


Братья ГРИММ

Анни ШМИДТ

Ганс Христиан АНДЕРСЕН


Агния БАРТО

Сергей МИХАЛКОВ

Иван КРЫЛОВ


Русские сказки

Североафриканские сказки

Былины