Peskarlib.ru > Сказки народов мира > Хантыйские народные сказки

Хантыйская сказка. Ими-Хиты.

Добавлено: 7 марта 2019  |  Просмотров: 265

Распечатать текст Хантыйская сказка - Ими-Хиты


Ими-Хиты с бабушкой живут на краю земли. Сделал однажды Ими-Хиты себе ледяную горку и катается целыми днями. Как-то раз прибегает Ими-Хиты домой и спрашивает бабушку:

— Бабушка, я видел зверька: хвост черный, а сам серый. Что это за зверек?

Бабушка говорит:

— Это белка, внучек. Раньше твой отец добывал этого зверька.

— Я пойду догоню его, — говорит Ими-Хиты.

— О внучек, ты еще мал за белкой гоняться. Ты ее погонишь — она на дерево залезет; что ты с ней сделаешь?

И пошел Ими-Хиты снова кататься. Долго ли, коротко ли катался, опять прибежал к бабушке:

— Бабушка, я опять видел зверька: кончик хвоста Черный, а сам весь белый. Что это за зверек?

— Это горностай, внучек. Раньше твой отец добывал этого зверька.

— Я пойду, бабушка, догоню его, — говорит Ими-Хиты.

— О внучек, ты еще мал за горностаем гоняться. Ты его догонишь — он под корень дерева залезет; что ты с ним сделаешь?

Опять пошел кататься Ими-Хиты. Долго ли, коротко ли катался, прибежал к бабушке и говорит:

— Бабушка, я в этот раз видел такого зверька. Он весь целиком черный. Что за зверек?

Бабушка говорит:

— Это соболь, внучек. Раньше твой отец этого зверька добывал.

— Пойду я, бабушка, догоню его.

— О внучек, где тебе догнать соболя. Соболь — это зверь с длинным следом.

— А чем же добывают, бабушка, этих зверей?

— Чем их добывают? Луком и стрелами.

— А какие бывают лук и стрела? Как их делают? Сделай мне лук и стрелы, бабушка.

Бабушке очень не хотелось мастерить, да что поделаешь, если ребенок просит. Взяла она полено, выстругала что-то вроде стрелы. Затем нашла какой-то обрубок палки и сделала внуку лук.

На следующий день утром проснулась бабушка, взглянула — а внука уже и след простыл.

Долго ли, коротко ли ходил Ими-Хиты, пришел домой уже под вечер. Принес всякого зверя целую кучу. Бабушка накормила внука, напоила, и сели они вдвоем свежевать добытых зверей. Бабушка учит:

— Отец твой вот так свежевал, вот так правил шкурки. С тех пор каждый день стал ходить Ими-Хиты на охоту. Всегда уходил, когда бабушка еще спала.

Так он ходил, охотился, а однажды вечером за едой сказал бабушке:

— Бабушка, теперь я подальше уходить буду, там больше зверя. Сделала бы ты мне какой-нибудь кузовок, чтоб можно было брать с собой еду. Ходить в лесу я еще не умею как следует, может случиться, что я еще заблужусь где-нибудь.

— Да, это верно, внучек.

Бабушка села и мигом сшила кузовок, чтобы класть еду.

На следующий день Ими-Хиты надел свой кузовок с едой и пошел опять на охоту. Какой след ни попадется, по тому следу и идет: попадется след мышки — идет по следу мышки, попадется след ласки-идет по следу ласки. Так он шел, шел. вдруг слышит: кто-то кричит, надрывается.

Ими-Хиты думает: Схожу-ка я посмотрю, кто это там кричит.

Стал подкрадываться. Осмотрелся, оказывается на берегу реки высокая гора. Видит: мальчишка Менгк-поших катается на железных санках с высокой горы. Покатится, закричит и засмеется, покатится, закричит и засмеется. Ими-Хиты стоит и глаз с него не сводит. Долго ли, коротко ли так смотрел Ими-Хиты, наконец Менгк-поших его заметил.

— Эй, дружок, ты здесь? — говорит ему Менгк-поших. Иди, покатаемся со мной!

— Нет, — отвечает Ими-Хиты, — я пошел на охоту, мне некогда кататься.

— Ну, иди, иди, разок скатимся, что там! Но разве отвяжешься от Менгка-пошиха?

— Иди, садись на передок, — говорит Менгк-поших.

— Нет, на передок не сяду. Я сзади заскочу. Я с тобой не удержусь, ты уж очень громко кричишь и смеешься.

— Нет, я не буду очень громко кричать и смеяться. Вскочил Ими-Хиты сзади и покатились. Когда покатились, Менгк-поших так закричал, что Ими-Хиты упал без чувств.

Долго ли, коротко ли лежал, очнулся, видит: Менгк-поших. поднимается на гору с санками.

— Эй, дружок, почему ты упал?

Ими-Хиты отвечает:

— Я же говорю, что не могу кататься с тобой. Ты очень громко кричишь и смеешься.

— Ну, — говорит Менгк-поших, — теперь я потише, буду смеяться.

— Нет, я больше с тобой не буду кататься; у меня день проходит, охотиться надо.

— Ну, скатимся, скатимся еще разок. Садись ко мне на колени, не выпадешь.

Отговаривался, отговаривался Ими-Хиты, да разве отговоришься от Менгка?

— Ну, садись, садись, — говорит Ими-Хиты, — я опять сзади заскочу.

Покатились. Менгк-поших опять закричал, засмеялся во все горло. У Ими-Хиты белый свет из глаз скрылся. Долго ли, коротко ли лежал, очнулся, смотрит: Менгк-поших с улыбкой к нему подходит.

— Что, дружок, опять ты остался?

— Ты так орешь, разве можно с тобой кататься!

— Ну, давай еще разок скатимся, да как следует, по-хорошему. Ты садись теперь в санки. Ими-Хиты говорит:

— Нет, уж с тобой вместе я больше не покачусь. Я сам сделаю себе санки, а ты один катайся.

Ими-Хиты взял свой топоришко, срубил понравившуюся березу, расколол ее пополам и стал обтесывать. Менгк-поших смотрит: Ими-Хиты теснет-топор соскользнет, теснет— топор соскользнет.

Менгк-поших говорит:

— Когда твои санки будут готовы, если ты так будешь тесать?

— А дома ты разве на особом месте тешешь?

— Дома я на бабушкином языке тешу.

— Как же это ты на языке тешешь? — говорит Менгк-поших.

— А я привык к этому. Вот ты привык же кричать и смеяться, — говорит Ими-Хиты Ментк-пошиху, — ты вот ляг, я на твоем языке быстро вытешу.

— Ну, ты еще мне язык отрубишь.

— Ну что ты, разве у меня руки без жил, что я топор не сдержу?

Менгк-поших согласился, лег навзничь и высунул свой длинный, как шкура зверя, язык; Ими-Хиты положил ему на язык обрубок дерева и стал легонечко тесать тонкими щепками.

Тешет и приговаривает:

— Когда я был дома, вот так, вот так, бывало, тесал.

Тесал-тесал, стал дотесывать до конца, приловчился и отрубил топором кончик языка у Менгк-пошиха.

Закричал Менгк-поших страшным голосом, и Ими-Хиты упал без памяти.

Долго ли, коротко ли лежал, очнулся; совсем замерз. Смотрит, Менгка-пошиха нет, только отрубленный кусочек языка остался.

Ими-Хиты встал, взял кусок языка и, пошел по окровавленному следу Менгк-пошиха.

Шел-шел, пришел к огромному городу. Дома здесь все сложены из лиственниц и елей. Там, где не хватило лиственницы, там доложили елкой, там, где не хватило елки, — доложили лиственницей.

Как шел он по следу, так и пришел к дому, стоявшему на другом краю города.

Подошел Ими-Хиты к этому дому, залез на крышу и приложил ухо к дымоходу, стал прислушиваться. Слышит, Менгк-поших стонет и вздыхает. Домашние спрашивают его:

— Что случилось с тобой?

Он показывает на рот и что-то бормочет. Спрашивали-спрашивали, так ничего от него и не добились.

— М-м, что с ним могло случиться? — сказал кто-то со вздохом.

— Иди, — сказал тот же голос. — сходи к дедушке из соседнего дома.

Кто-то вскочил, открыл дверь. Вышел, оказывается, маленький Менгк. Выбежал и начал плясать. То одну ногу вскинет, то руку вскинет. Пляшет, а сам напевает:

Туда-сюда прыг-скок,Туда-сюда прыг-скок, Как спиною повернусь-Круглая коса трясется,Если грудью повернусь— Бисерная лента вьется.

Бежал-бежал, приплясывая, и зашел в один из соседних домов. Только Менгк-поших скрылся в доме, Ими-Хиты спрыгнул вниз, подбежал к тому дому, куда вошел Менгк-поших, и опять стал прислушиваться через дымоход.

Менгк-пошиха кто-то спрашивает:

— Что скажешь? Тебя, наверно, за делом прислали сюда?

А Менг-поших все свое продолжает: то ногу вскинет, то руку вскинет, и сам напевает:

Туда-сюда прыг-скок,Туда-сюда прыг-скок, Как спиною повернусь Круглая коса трясется,Если грудью повернусь Бисерная лента вьется.

Плясал-плясал, да так и убежал, вскидывая то руку, то ногу.

Кто-то в доме говорит:

— Этого беспутного мальчишку, наверно, за каким-нибудь делом посылали.

Как только Менгк-поших вошел в свой дом, Ими-Хиты спрыгнул с крыши и побежал туда же, вниз на крышу, к отверстию дымохода.

Менгк-пошиха спрашивают:

— Ну что казал тебе дедушка?

А Менг-поших все свое пляшет и поет:

Туда-сюда прыг-скок, Туда-сюда прыг-скок, Как спиною повернусь Круглая коса трясется,Если грудью повернусь Бисерная лента вьется.

— Этот мальчишка, видимо, ничего там не сказал. Иди, дочка, помоги своему брату.

Слышит Ими-Хиты, девушка встала со звоном серебра, со звоном золота. Вышла на улицу. Видит Ими-Хиты — перед ним красавица из красавиц, девица из девиц. Вышла, посмотрела вокруг и вошла в соседний дом. Ими-Хиты спрыгнул и тоже побежал туда. Залез наверх, стал слушать через. дымоход, а внутри кто-то говорит:

— Ну, внучка, с какими вестями и новостями пришла?

— Отец, тебя зовет дедушка. С братом что-то случилось. На рот показывает, что-то бормочет, а толком ничего не может рассказать. Вдохнет-захлебнется.

— Что могло случиться? Наверно, к Ими-Хиты он приставал. Ну, иди, иди, я приду.

Девушка вышла и пошла домой. Только вошла она в дом, Ими-Хиты спрыгнул с крыши и побежал за нею. Влез на крышу дома, куда вошла красавица, видит-идет старик, весь седой. Подошел к этому дому и вошел.

— Ну что случилось? — спрашивает.

— Да вот, просто ходил кататься, и что-то с ним случилось.

— Да, случилось, случилось. — Противный он мальчишка, приставал к Ими-Хиты, и вот получил. Надо теперь как-то упросить Ими-Хиты.

— Откуда мы возьмем Ими-Хиты, чтобы упросить его?

— Куда денется Ими-Хиты, вон он на крыше, подслушивает в дымоход чувала.

— А как его упросить?

— Что же делать, придется просватать ему нашу дочь из-за противного мальчишки. Иди, внучка, если тебе жалко брата-пойди, обещайся быть Ими-Хиты невестой и упроси его, чтобы он излечил твоего брата.

Девица, опечаленная, невеселая, вышла на улицу и говорит:

— Ну, иди, Ими-Хиты, спаси моего брата. Немного повертелась и пошла домой.

— Ну, позвала? — спрашивает дед.

— Позвала.

— Как ты звала? Иди, не стесняйся, скажи, что будешь. ему невестой.

Девица опять вышла. Повертелась, постояла и говорит:

— Ну что— поделаешь, Ими-Хиты, брат уже совсем умирает, я обещаю быть тебе невестой, только вылечи его.

— Ну, иди, иди, я приду сейчас, — говорит Ими-Хиты. Ими-Хиты взял свой кузовок и вошел в дом.

— Ну, Ими-Хиты, этот противный мальчишка, наверно, к тебе приставал?

— Я пошел на охоту, — говорит Ими-Хиты. — Слышу, кто-то кричит. Стал подходить, смотрю — он катается. Тут я на него засмотрелся и стою. Он меня заметил и стал приставать: давай кататься. Я ему говорю, что мне некогда, у меня проходит день, мне надо охотиться, а он все свое— знай пристает. Раз покатились, он так закричал, что я от его крика без чувств упал. Он второй раз пристал. Второй — раз покатились, то же самое, я без чувств упал от его крика. На третий раз, чтобы отделаться от него, я и придумал, как: от него отвязаться.

— Ими-Хиты, удвой свою доброту, вылечи этого мальчонку. Мы отдадим тебе вот эту красавицу, что носит косы живые как птица, что ходит в звоне серебра и золота.

Ими-Хиты достал обрубок языка из своего кузовка и приставил к языку мальчишки. Язык тут же стал прирастать. Затем Ими-Хиты дал ему выпить теплой воды. Когда в третий раз напился, мальчишка вздохнул и сказал:

— Ан-на, наконец от сердца отлегло. Дед и отец принялись его ругать:

— Скверный ты парень, счастье твое, что пришел сюда Ими-Хиты. Хорошо, что он добрый человек. Если бы не он, то пропал бы ты без языка.

Затем устроили свадебный пир на весь город, на все село.






Хантыйская сказка

Ермак

Приехал Ермак на земли обские и стал там жить. Живет полгода, живет год, а может быть и два. И вот узнает Ермак: живет где-то в лесах хантыйский князь, и имеет этот князь большую силу, богатую землю.


Хантыйская сказка

Идэ

Идэ остался сиротой, когда был маленьким. Взяла его к себе бабушка Ймъял-Пая.