Peskarlib.ru > Сказки народов мира > Беломорские народные сказки > Иван меньшой - разумом большой

Беломорская сказка. Иван меньшой - разумом большой.

Распечатать текст Беломорская сказка - Иван меньшой - разумом большой

Не в котором царстве, не в котором государстве жил-был старик со своей старухой. Ну, старик ничего другого не мог работать, как уж он был очень старый, — ходил в лес дрова рубить.

Раз он пошел на свою работу, и только зашел в лес, смотрит — лежит на кусту девять яиц.

Он что делать: взял яйца в варежку, собрал и думает:

«Если возьму с собой в лес, разобью там, а лучше я здесь их оставлю».

Вот прорубил он день и идет вечером обратно, заходит к этому кусту. Когда пришел к этому кусту, смотрит, нет ни варежки и ни яиц. Старик задумался: «Эх, не хорошо сделал».

Домой пришел он к своей старухе и говорит:

— Вот, бабушка, шел сегодня я и нашел утром на кусту девять яиц, собрал их в варежку и оставил, а вечером пошел — нет ни варежки, ни яиц.

— Ох, ты, старый бес, знала бы это — не дала бы тебе и есть. Ты знаешь, девять яиц по пять копеек штука, ведь сорок пять копеек — деньги!

— Ну, ладно, бабушка, если другой раз придется найти, дак уж не оставлю.

Вот на второй день старичок тоже походит в лес. Приходит к тому же кусту и смотрит: восемнадцать яиц лежит. И он взял эти яйца и собрал в свои дельницы и раздумался:

«Ну, что мне делать? Домой итти иди с собой в лес эти яйца взять? Если с собой возьму в лес, то я их раздавлю, а домой итти — лучше уж вечером, когда дров нарублю».

Вот он взял и опять оставил, а сам пошел рубить. Порубил он день, так не дополна, и пошел домой. Приходит к этому кусту, смотрит, а нет ни дельниц, ни яиц. Крепко старик задумался: «Ну, как я об этом старухе скажу? Ну, ладно, буду молчать».

И потом приходит он домой. Старуха накрыла стол, покормила и спрашивает:

— Чего ты, дедушке, сёдни невеселый такой?

— Да так.

— Ну, скажи ты, раньше всегда говорил, а сегодня молчишь.

— Да что, бабушка, сказать, ведь ругаться будешь. Сегодня я нашел восемнадцать яиц, положил в обей дельницы и оставил на кусту. Домой пошел — ни дельниц, ни яиц нет.

— Ну, старый пес, знала бы, тебя крюком навозила бы и есть не дала. Недаром ты молчишь там! Тогда он сказал:

— Но, ладно, бабушка, уж если еще случится найти, то я не оставлю, соберу — и сразу домой принесу.

— Ну, то-то, смотри!

И так старик пошел в лес. Приходит к этому кусту и смотрит: тридцать три яйца. «Ну, ладно, — думает, — теперь-то уж больше я так не сделаю».

Взял старик, заложил кушаком свой рокон и склад яйца в пазуху и затем пошел домой. «Не пойду я в лес, а пойду домой».

Вот он шел недалёко, и стал кушак у него слабнуть. И стали яички выпадывать на дорогу. Как яйцо выпадет — так молодец выскочит. Повыпадывали, повыскакивали: тридцать три яйца выпало, тридцать три молодца выскочило и пошли за стариком вслед.

Когда они пришли домой, бабка смотрит, у них теперь тридцать три сына. Она накрыла стол и стала их кормить. Вот когда они поели, заговорил Иван Меньшой — Разумом Большой:

— Ну, отец, умел нас найти, умей нам работу дать.

— Да какую я вам работу дам?

— А поди в кузицу, закажи тридцать три косы, а мы в это время тридцать трои грабли сделаем.

Отец пошел в кузницу, заказал тридцать три косы. Пока ходил он, да ковали, ребята сделали тридцать трои грабли. Теперь и говорит отцу Иван Меньшой — Разумом Большой:

— Ну, теперь куда пойдем работать?

— Да я не знаю.

— Не знаешь, так пойдем царский заповедный луг косить.

С утра и пошли. А этот Иван Меньшой — Разумом Большой не косит, ходит там за старшего. И вдруг с полудня приезжает царский вельможа и спрашивает:

— Кто у вас тут есть за старшого?

И выходит один из них.

— Я, — говорит, — есть Иван Меньшой — Разумом Большой за старшого. Что будет угодно? Он и сказал ему:

— А кто тебе, Иван Меньшой — Разумом Большой, приказал заповедные луга косить?

— Потому что их никто не косит, а когда кося г, никогда не могут сено сохранить. Слушай, вельможа, лучше, я укошу, так это будет лучше, чем столько сена гибнет. Я это вижу и потому и стал косить.

Эти слова вельможе понравились, и он поехал к царю с ответом.

Когда приезжает, царь и спрашивает:

— Ну, что, кто там косит?

— Косит один Иван Меньшой — Разумом Большой, и обсказал мне, что трава сохнет. Чем ее портить, так он ее скосит.

— Ну, ладно, поезжай обратно и спроси Ивана Меньшого — Разумом Большого, какой для них обед нужно приготовить?

Вот приезжает вельможа и спрашивает:

— Ну, Иван Меньшой — Разумом Большой, какой для вас обед приготовить?

— Для нас? Я тебе скажу: тридцать три быка изжарь и тридцать три ведра вина приготовь. Вельможа приехал к царю и сказал:

— Вот сказал: тридцать три быка изжарь и тридцать три ведра вина приготовь.

— Ну, хорошо.

Они стали делать, а те косили до вечера, собрали все сено. Когда собрали, приходят, конечно, к царю, у царя обед был готовой. Вот они сели за стол, выпивают и едят. Вино выпили, мясо поели. Приходит царь и начинает их рассчитывать. Рассчитывает он их по сорок копеек. А Ивана Меньшого — Разумом Большого — в пятьдесят. Вот они Эти деньги все собирают вместе и передают отцу. Тогда Заговорил этому старику царь:

— Вот что, дедушко, как же ты будешь теперь кормить своих сыновей? У тебя тридцать три сына, их надо выкормить, одеть, в грамоту выучить. А лучше ты отдай мне сыновей в работники, а я тебе за это со старухой даю навеки хлеба.

Старик согласился.

— Ну, что же, если сыновья пойдут, то и я согласен.

Тогда он спросил Ивана Меньшого — Разумом Большого:

— Ну, что, Иван Меньшой — Разумом Большой, будете жить у меня?

— Будем.

Царь дает старику денег, чтобы ему хватило навек. И старик пошел домой. С тех пор старик больше не стал ходить рубить дров и стал жить со своей старухой.

Это время прожили они, значит, до осени, все братья у царя. И прошло это время, стали ночи темные, и стало сено теряться у них; неизвестно, — что косят, то меньше, — куда девается. Тогда заговорил царь Ивану Меньшому — Разумом Большому:

— Ну, Иван Меньшой — Разумом Большой, умел сено косить, умей вора поимать. И Иван говорит:

— Ну, братья, пойдемте дежурить.

Вот братья по заколйнам расселись, а он выстал кверху на зарод и сидит, и стал спрашивать братьев:

— Спите ли?

Ответу нет ни от кого. Значит — все заснули. А он все сидит. И вдруг уж стало совсем темно, так время около полуночи, и вдруг смотрит, бежит кобылица-златогривица с тридцатью двумя жеребятками, — и жеребятки все красивые, как сама. И подходят к этому сену и начинают его есть. Едят и топчут, так сено и убавляется. И он смотрит, как бы на какого скочить, но ничего не выходит. Они не близко. И так побежали обратно и в море бросились. Теперь он встал.

— Братья, вставайте, спите ли?

— Нет.

— Вставайте, видели ли кого?

— Нет, никого не видели. А ты, брат?

— Я тоже никого.

— Ну, пойдемте.

И пошли все. Пришли, спросил их царь:

— Ну, Иван Меньшой — Разумом Большой, видели ли кого?

— Нет, никого не видал эту ночь.

— Ну, ладно.

И вот на вторую пошли. Пришли; братья свалились по заколйнам и заснули. А он сидит, его еще больше заинтересовало. Вот и стемнилось. Он стал братьев спрашивать:

— Братья, спите ли? Молчат все.

— Ну, ладно.

А сам все смотрит. И вот стёмнилось совсем, и вдруг рассветило: бежит кобылица-златогривица с тридцатью двумя жеребятами; а сам совсем спрятался, только голова немного торчит.

Вот смотрит, подходит к нему один жеребяток, совсем уж близко стало. Он как прыгнет и схватился за гриву. Кобылица увидала и бросилась с остальными в море. Жеребяток носился, носился по лугу по этому — никак его не скинет.

Наконец, заговорил:

— Слушай, Иван Меньшой — Разумом Большой, коли умел меня поймать, так умей завтра матерь поимать, ты теперь меня отпусти, а я научу тебя, как матерь поимать.

— Ну, как, скажи? Вот он говорит:

— Как бы сегодня на ночь пойдешь — меня ты отпусти теперь, — а я завтра приду к той же заколине и буду сено есть. Mеня увидит, что я стою, где пойман был, так бросится на меня, чтобы укусить. Ты скочи на меня, а через меня на нее, так только ты можешь ее поимать. А я тебя придержу, чтобы легче ее поимать.

Так он его отпустил и стал братьев спрашивать:

— Братья, спите ли?

— Нет.

— Так ставайте; видали кого?

— Нет, не видали. А ты, брат? — Я тоже никого.

— Ну, так пойдем домой.

И так пришли они домой. Когда пришли домой, царь спросил:

— Ну, как, Иван Меньшой — Разумом Большой, видал кого?

— Да нет, и по вторую ночь никого не видал. Посмотрим, что дальше будет.

Так пережили они день. На ночь походят. Вот опять, конечно, пришли они на это место к заколинам; братья разошлись по заколйнам и заснули. А Иван сел на заколину, закопался опять — только голова торчит — и сидит, караулит, что будет. И вот сейчас вдруг увидал — рассветилось, и бежит опять кобылица с тридцатью двумя жеребятами. Этот жеребяток прибежал к нему, остоялся и начал есть. Только она увидала издали — и бежит к нему. Прибежала, хочет кусить жеребятка. Как он прыгнет — перекатился через него и ухватил ее. И она и понеслась по лугу по этому.

Носилась, носилась и заговорила; — Ну, Иван Меньшой — Разумом Большой, умел поимать, умей и работу дать.

— Найдем.

И скричал братьев. Братья скочили, думают зароды горят. Зароды стоят. Скочили они на коней и поехали во дворец. Приезжают во дворец, царь увидал и обрадел — тридцать три лошади, да какие!

— Ну, Иван Меньшой — Разумом Большой, молодец, поимал воров. Теперь дай мне одного коня, я поеду покататься, очень люблю кататься на лошадях на таких.

— Нет, ваше величество, лошади не обузданы, не объезжены, надо их выучить сначала, а потом я тебе даю.

Я вот съезжу сначала с братьями, объезжу, а потом ты поедешь.

— Ну, ладно, поезжай с братьями, куда знаешь. Он говорит братьям:

— Ну, что, братья, куда думаете поехать?

— Да не знаем, Иван Меньшой — Разумом Большой.

— Давай, поедем жениться.

— Давай, жениться, давай!

И так они поехали жениться. Вот они приезжают к одной бабушке-егишне.

— Ну, что, бабушка, сколько у тебя дочерей? — Девять.

— Мало этого нам. Поедем дальше.

И так поехали дальше. Приезжают ко второй. Иван Меньшой — Разумом Большой и спрашивает:

— Ну, сколько у тебя, бабушка, дочерей есть?

— У меня восемнадцать.

— Мало этого, поедем дальше.

— Ну, поезжайте к третьей сестре.

И так поехали дальше. Приезжают они к третьей сестре. И Иван Меньшой — Разумом Большой и спрашивает:

— Ну, сколько у тебя, бабушка, дочерей есть?

— Да у меня дочерей тридцать три.

— Ну, вот хорошо. Отдашь дочерей замуж?

— Отдам.

Вот распрягают лошадей, приходят в дом. Зашли они в дом, старуха сейчас стол накрыла, невест привела, стала поить-кормить. Когда она напоила, накормила, и сказала:

— Ну, у меня закон такой: идите сейчас, гуляйте всяк со своей парой, потом придете — будете спать, и вот и женитесь.

Братья сейчас берут своих невест и отправились гулять. И Иван пошел тоже. Только вышел из комнаты и спомнил про свою кобылу. «Пойду, посмотрю».

Старуха спросила:

— Ты что, Иван?

— Да пойду, посмотрю коней.

— Что ты, Иван, кони все накормлены, стоят в конюшне.

— Нет, пойду, посмотрю.

И пошел. А невеста стоит, дожидает. Она была меньше всех и хитрее всех. И вот, когда он подошел к кобыле, и смотрит: кобыла стоит совершенно переменная, ее ноги как будто по колен в крови. Он и спрашивает кобылу:

— Ну, скажи, моя кобылка, почему же ты стоишь по колен в крови, какую ты невзгоду чуешь над собой или надо мной?

— Над тобой, Иван Меньшой — Разумом Большой. Она ему и говорит; — Слушай, Иван Меньшой — Разумом Большой. Когда ты пойдешь гулять, то вот я даю тебе три дубичка. И братья твои, увидишь, разбежатся кто куда. А ты не ложись с ней спать, ништо, а вытягай этот дубичок, начинай ее бить. Вот этот дубичок ты выломашь, она даст тебе плоточку. Потом второй выломашь — она даст тебе кремешок. Ты опять дальше начинай. Она тебя спросит: «Почему ты Иван Меньшой — Разумом Большой, меня бьешь?» — «а вот так надо». И опять начинай бить. Третий дубичок выло-машь, она тебе даст волшебный платок. Ты платок бери в карман и иди прочь, и все братья пойдут за тобой. А то вам всем, братьям, не выбраться будет отсюда. Она всех меньше и всех хитрее.

Тогда он пошел к невесте, берет ее за руку и пошел в сад. Приходит в сад и вынимает прутышек и начинает ее бить. Бил, бил, прутышек сломал, она и говорит:

— Ну, что ты, Иванушко, меня бьешь? На, вот я тебе даю плоточку.

Он плоточку забирает и снова начинает бить. Вот бил, бил, опять это сломал, она дает ему кремешок. Он сунул в карман, опять начинает бить. И до того он добил ее, она и говорит:

— Иванушко, не бей, я тебе даю волшебный платок.

Только сунул в карман, видит — все братья идут за ним. Вот приходят они к дому. Старуха выбегает на крыльцо и заплёскала в долони:

— Эх, этот раз не удалось, все равно поймаю!

Заводит их в третий этаж и садит всех парочками. Посадила рядом и начинает вином поить их. Братья уже Здорово напились, а он и говорит:

— Надо сходить посмотреть коней. Мы-то пьем, а что кони у нас едят? Бабушка говорит:

— Куда ты, Иванушко, походишь? Чего тебе? Кони стоят, отдыхают.

— Нет, надо посмотреть.

Вот приходит, конечно, в конюшню; приходит, смотрит, кобыла уже стоит чуть не по грудям в крови. Он ее и спрашивает:

— Что ты, моя милая, стоишь по грудям в крови? Какую ты невзгоду чуешь над собой или надо мной?

— Я, Иван Меньшой — Разумом Большой, чую невзгоду над тобой. Смотри, пьяный не напивайся, не гляди на братьев. Придешь ты отсюда, напейся только немного. Вот напьетесь вы пьяные, и повалит она всех вас спать. На вас она положит черные шляпы, а на девушек положит белые. И в полночь покатится волшебный меч с полки и отрубит у всех вас, братьев, головы. И ты не спи, а перед полночью ставай и перемени шляпы: на братьев положи белые и сам надень, а на девушек надень черные. А потом, когда этот меч отрубит у девушек головы, сдирай с них сарафаны, прыгайте в окно, садитесь на коней и поезжайте. Тут вам не женитьба.

И вот од пошел прочь. Пришел, смотрит, уж братья валяются под столом, кто дремлет, кто еще говорит, а она бегает, угощает. — Вот, Иван Меньшой — Разумом Большой, ты что-то отстал, пей, пей больше!

Ничего, я скоро напьюсь.

Потом она стала стелить постели, а он притворился пьяным. Положила она братьев и его тоже. И вот, конечно, приносит все черные шляпы, полагает на них, а белые — на девушек. Вышла, тремя замками замкнула, и сама пошла спать, и сказала:

— Ну, теперь ты попал ко мне, Иван Меньшой — Разумом Большой.

Иван скорехонько ставал, черные шляпы на девок полагает, а белые — на братьев, и сам притаился, лежит, а братья все спят. И вдруг слышит: сделался гром и прикатился волшебный меч, стал у черных шляп головы рубить. Порубил и укатился обратно. Он ставает и начинает братьев трясти:

— Братья, ставайте, беда близко, смотрите, что здесь, и мы были бы порублены, если бы я не переодел вам шляпы на головы. Давайте сдирать сарафаны и давайте прочь уедем, а то старуха станет, нам не жить.

И так сдирают сарафаны, берут с собой и стали спускаться. Спустились, берут лошадей и поехали.

Вот старуха утром как скочит со сна:

— Ах, ах, вот так ловко Иван Меньшой — Разумом Большой сделал! Все равно он от меня никуда не уйдет. Увез он у меня волшебный платок, потому и уехал!

Сейчас садится в огненную колесницу и катит за нима вслед. Вит подъезжает Иван Меньшой — Разумом Большой к морю, махнул волшебным платком, мост через море сделался; поехали по мосту. Она приезжает к морю, а он уж на пол-моря едет. Она скочила на мост и поехала вслед. Вот она стала на полпути, а уж он переехал через. Махнул волшебным платком — моста не стало, она и упала в море в закричала:

— Ну, счастье твое, что ты увез у меня волшебный платок, а то бы я тебя догнала! Тогда он сказал братьям:

— Ну, братья, вы ведь спали, пили, ели, наслаждались три дня, а я не спал, да и ел худенько. Я хочу спать.

Повалился спать под дубом, кобылу связал, рядом и лег. Лег, а братья промеж собой и стали говорить:

— А что, братья, у Ивана Меньшого — Разумом Большого жена-то была некрасива, не понравилась, так он через Это и наших-то жен убил. Неужто старуха убила сама своих дочерей? Он убил; убьем мы его.

И подходят и хотят его ударить чем-нибудь. Так кобыла как даст копытом, — которого искалечила, которого убила, которого зубом порвала и не допустила близко. А Иван спит, ничего не слышит. Когда Иван выспался, и смотрит:

— Что такое?

Кобыла говорит:

— А вот что: тебя братья хотели убить, что у тебя жена была нехороша, тебе не понравилась, и ты всех девиц убил, а не меч волшебный.

А тут некоторые братья еще лежали раненые. Он подошел к этим братьям остальным.

— Ну, что, братья, у вас тут случилось?

— Да вот, так и так. Я-то, конечно, не виноват, подошел, а кобыла и ранила, а братья хотели тебя убить.

— Дураки же, ну, чем вам мучиться, — взял и убил остальных.

Сел на кобылу и уехал. Вот подъехал немного, приехал на заповедный царский луг; кобыла и говорит:

— Слушай, Иван Меньшой — Разумом Большой, отпусти всех моих жеребятков, а я тебе одна буду служить и выслужу все, что ты счастлив будешь.

Он отпустил всех жеребятков, они бросились в море, а он заехал на царский двор. Когда он приехал на царский двор, то царь спросил:

— Где у тебя, Иван Меньшой — Разумом Большой, остальные кони?

— Остальные кони? А братья не знай куда уехали, разбежались, уж теперь не знаю, а я приехал к тебе.

— Ну, хорошо, поступай на конюшню.

Иван Меньшой — Разумом Большой поступил на конюшню. Дали ему лошадей. Он их кормил, холил, и лошади у него отличались — были лучше, чем у всех других конюхов. И царь очень ценил Ивана Меньшого — Разумом Большого.

Во где эти конюха, понимаешь, стали на него обижаться.

А почему обижаться? Потому что его ценили очень. И вот стали они думать, как бы что найти, хоть малость какую, чтобы ему не быть в нашем государстве. Думали они, думали, наконец, придумали такую штуку, что они узнали раньше и слыхали, что этот царь до семидесяти лет был неженатый. Сватал он одну королевну, сватал, сватал, войска сколько загубил, но не высватал, потому что она за него не шла. И они придумали такую штуку, будто Иван Меньшой — Разумом Большой хвалится, что достанет ему невесту, прекрасную царевну. Вдруг сейчас, коли царь услыхал эту штуку, сейчас призывает Ивана.

— Ну, Иван Меньшой — Разумом Б льшой, коли ты хвалишься, что достанешь эту невесту, которую я давно желал в жены, — доставай, не достанешь — голова с плеч. Достанешь, то я тебе даю город с подгородком.

Иван и говорит:

— Слушай, ваше величество: разве я это говорил? Я и не знаю ничего. Да где мне знать, ваше величество? Я и не видал, что вы, да где же мне достать?

— Ну, не разговаривай, поезжай!

Он, конечно, заплакал, пошел прочь. Приходит к своей кобыле, плачет.

— Ну, милая моя кобылка, вот мне беда пришла.

А она ему и говорит:

— Что ты, Иванушко, плачешь?

— Да как же мне, милая кобыла, не плакать? Царь дал такой наказ, чтоб достать ему прекрасную царевну, которую он три года силой доставал — достать не мог. Да я ее и не знаю, где ж она, кто ее знает. Ой-ой-ой! — Полно, Иван Меньшой — Разумом Большой, не печалуйся. Это и не служба вовсе, а службица. А служба вся впереди. Садись на меня и поедем. Конечно, дорога не так знакома, ну, найдем.

Вот поехали. Ехали близко ли, далеко, низко ли, высоко, Иван, конечно, не знает, кобыла сама несет. И вдруг приезжают в это царство. Вот кобыла подъезжает к саду тому-ко, где любимый сад был этой царевны. Кобыла и говорит:

— Вот, слушай, Иван, теперь я как заеду, — обернусь такой красивой яблоней, она не утерпит, придет эту яблоню смотреть; а ты повались под яблоней. Как она придет, ты уцепись ей за косы и крепко держись. Она будет сильно рваться, а там мы уж уедем из этого государства.

И вот когда она обернулась, сделалось все, и он сел под дерево. Сидит. Вдруг приходит эта царевна, конечно, она красивая была.

— Ох, до чего красивая яблоня! Такой я еще и не видала.

Вдруг Иван Меньшой — Разумом Большой как скочит, и уцепил ее за косы, она стала рваться; он крепко держит.

— Ох, милая кобылушка, где ты?

И сейчас он очутился уж на лошади, и мчатся. Вдруг примчались в то государство. Когда он привез ее к царю, и говорит:

— Ну, вот, ваше величество, коли вы желали ее в жены, вот я и достал вам ее.

— Ну, молодец. И вот я тебе даю город с подгородками.

Когда узнали конюха, что он достал не только прекрасную царевну, а и город с пригородками, они еще больше заноситься стали, но уж сделать ничего не могли больше. Теперь вот, когда он привез эту царевну, то приходит царь и говорит:

— Ну, прекрасная царевна, я давно желал тебя в жены. Теперь уж я тебе предлагаю, чтоб ты вышла за меня замуж.

— Да, правда, я не отрицаю. Раз пришла, то надо мне и выйти за тебя замуж. Но дело в том, что у меня нет подвенечного платья. До тех пор я за тебя замуж не пойду, пока ты не достанешь мне подвенечного платья.

— Ну, где же твое подвенечное платье, кто его может достать?

Царевна говорит:

— Достать? Да кто достал меня, тот платье должен достать.

— А где ж твое подвенечное платье?

— А вот как я пропала, потерялась, то батько возьмет мое подвенечное платье, отнесет в собор, отпоет и зароет в землю неизвестно куда.

Царь, ни слова ей не говоря, сейчас призывает Ивана Меньшого — Разумом Большого:

— Ну, Иван Меньшой — Разумом Большой, коль достал мне жену, достань ейно подвенечное платье.

— Да что вы, ваше величество, где ейное подвенечное платье? Я и не знаю, и не видел; где мне достать?

— Ну, молчи, достань, где знаешь, а то голову с плеч долой!

Вот, конечно, Иван Меньшой — Разумом Большой ничего больше ему не сказал и пошел к кобыле, плачет.

— Что ты плачешь, Иванушко?

— Да вот царь велел достать подвенечное платье, а где его захоронят — ничего не знаю, не сказал, — Брось плакать, садись на меня, надо скорее ехать, а то, пожалуй, и впрямь захоронят.

И они приезжают в скорое время в это государство, кобыла и говорит:

— Вот слушай, Иван Меньшой — Разумом Большой: пойдешь ты по городу, увидишь нищих, и купи у них корзину или попроси. Так лучше у нищих купи, чем просить. Потом купи у них кафтан. Ну, если не будут продавать, то обменяй свой и иди, проси под окнами куски. И напросишь кусков десятка полтора, иди к собору, а там уж священники и архиереи отпевают ейное платье, оно на алтаре лежит. Становись за дверью, а я в это время забегаю золотым конем вокруг церкви. И из церкви, увидают когда меня монахи там, попы, дьячки, дьякона и все последние выйдут меня поимать, ты забирай это платье, ложи его под куски. Достанешь — и выйдешь из собору, и скажи: «Дайте, я ее на куски подманю». Только пусть близко к тебе никто не подходит. А я подбегу к тебе, вот и скажут, что скоро поймаешь, отдай нам коня. А потом я к тебе совсем близко подойду, скочи на меня, так и уедем, никто и не узнает куда.

Вот они поговорили и разошлись. Он пошел по городу. Приходит к одним нищим и говорит:

— Ребятушки, продайте мне корзинку.

— А на что тебе, молодец?

— Да нужно, продайте.

— А что, давай.

Вот он заплатил рубль им или там полтинник и говорит:

— Продайте мне кафтан с себя.

— А зачем тебе, у тебя и так хорош.

— Продайте да продайте, — говорит.

— Зачем продавать? Давай менять.

— Давай.

Вот он подал кафтан, взял корзинку и пошел по городу Напросил кусков пятнадцать или двадцать и приходит к собору. Вдруг забегал золотой конь вокруг собора. Когда увидал народ в соборе и загляделись, и давай бежать и бежать, все убежали, даже в архиереи, — все убежали имать, никого не осталось. Он в это время заходит в собор.

Заходит он в собор, конечно, берет, стало, это платье и закладывает его кусочками. Закладывает кусочками и пошел из собора.

— Дайте, я его на куски приманю.

Вот заманивает его ближе и ближе, совсем близко подошел. Как вскочит на него — и след простыл, нигде не стало. Приходят, конечно, священники и весь народ в собор; платье взять-повзять — нигде не стало.

— Ну, кто украл царевну, тот и платье украл. На том и положились.

А наш Иван катит в свое царство, хоть бы что. Приезжает к царю и говорит:

— Ну, вот, ваше величество, я тебе и платье достал.

— Ну, Иван, молодец, я тебе даю еще один город, и пусть ты владеешь этими городами.

Теперь приходит царь к царевне и говорит:

— Ну, вот, прекрасная царевна, теперь уж тебе делать нечего, придется итти за меня замуж, я тебе достал подвенечное платье.

— Достал-то ты достал, но дело в том, что я за тебя замуж не пойду до тех пор, пока ты не достанешь мне подвенечного перстня и кареты.

— А где же твои перстень и карета? Я ведь не знаю. Скажи мне, пожалуйста, прекрасная царевна.

— Мой перстень в ящику, ящик в карете, карета в корабле, корабль в море — на дне.

— Ну, на дне, так кто ж его достанет оттуда?

— Да кто достал платье — достанет и карету оттуда.

Сейчас он опять же призывает Ивана Меньшого — Разумом Большого.

— Ну, Иван Меньшой — Разумом Большой, сослужи мне еще одну службу, а там уж я тебе даю еще один город, и ты будешь прямо князем, этим княжеством владеть. Сослужи мне еще такую вот службу: вот достань подвенечный перстень и карету. Перстень в ящику, ящик в карете, карета в корабле, корабль в море — на дне.

— Да что ты, ваше величество, ведь я не кит-рыба, как же я могу в море достать.

— Ну, не разговаривай, а то голова с плеч!

И Иван пошел к своей кобыле, заплакал. Даже свету белого не видит и пути-дороги перед собой не слышит. Пришел к кобыле, пал в ноги и плачет, даже слова вымолвить не может. Кобыла и говорит:

— Что ты, Иван Меньшой — Разумом Большой, так плачешь? Какую тебе царь службу дал, расскажи мне.

— Ох, ты, милая моя кобыла, где нам такую службу исполнить, коли он такую службу дал. Ведь мы не рыба, не кит, не можем же в море сходить и из моря притти. Велит достать подвенечный перстень и карету. Перстень в ящику, ящик в карете, карета в корабле, корабль в море — на дне. Тут и задумашься — где ж его из моря дослать?

— Ну, вот, Иван, я тебе сказала, — не служба, а службица; служба вся впереди. Вот и служба. Ну, поди теперь к царю, я скажу тебе, что достать. Дорога нам не дальня, но печальня. Тебе-то не дальня, а мне-то дальня и печальня. Попроси у него вина, десертов ящик, гусли, орехов и карты, и это все собери и приходи ко мне, потом и поедем.

И так он, конечно, все это собрал, и приходит к ней. Она ему и говорит:

— Ну, вот, коли ты все это собрал, так садись на меня, да давай поедем в те заповедные луга, где ты меня поимал.

Вот она привезла его на эту заколину, посадила и сама говорит:

— Ну, Иван Меньшой — Разумом Большой, сиди здесь три дня, а я пойду в море, запрягусь в эту карету и вернусь через три дня. Ну, только ты смотри, не спи. В карты поигрывай, по рюмочке попивай, орешки пощелкивай, в гуселки поигрывай, но смотри — не спи. Если заснешь, то не бывать ни тебе, ни мне в живых. Если достигнут нас мои дети — кони, то разорвет тебя и меня. А если успеешь в карету пасть и взять вожжи, то тогда будешь счастливый.

И так с тема словами она бросилась в море и ушла. А Иван остался сидеть на заколине. И вот Иван сидит сутки, орешки пощелкивает, по рюмочке выпивает, в гусельцы поигрывает.

На вторые сутки его стало клонить ко сну. Его уж ничто не развлекает: ни карты, ни винцо, ни гусли, ни орешки. И на третьи сутки совершенно заснул, и так крепко, что и сам себя не помнит. Спал, спал, глаза змахнул, а уж кобылица с каретой перед заколиной остановилась, он только успел скочить в карету, схватил вожжи, — слышит жеребята загрохотали:

— Ну, счастье, Иван Меньшой — Разумом Большой, что успел во-время скочить в карету и схватить за вожжи, а то бы не бывать тебе живому, разорвали бы на мелкие части!

А Иван поехал и скрылся в царском дворце. Когда он приехал и говорит:

— Ну, вот, ваше величество, я тебе достал подвенечный перстень и карету подвенечную, еще ли тебе мало?

— Ну, Иван Меньшой — Разумом Большой, молодец. Я назначаю тебя наследником над этима городами, и ты будешь князем.

А сам приходит к царевне и говорит:

— Ну, прекрасная царевна, я тебя всяко тешил, и достал, как ты желала, подвенечный перстень и карету. Теперь осталось нам только с тобой повенчаться.

— Повенчаться-то недолго, и я повенчаться всегда согласна, только вот какое дело. Вот у меня батько никогда не бывает старый, а ты старый. Когда батько мой бывает старый, дак он молодится, и делает это так: он наливает три котла, в один — воду студеную, в другой — кипяченую воду, в третий — молоко кипяченое и купается. Сначала в кипяченом молоке, потом в кипяченой воде, а уж потом в студеной воде, и выходит такой молодой и красивый, что делается в три раза лучше прежнего.

Вот он, конечно, думает:

«Мне-ка выкупаться ништо, а сперва я сделаю опыт на Иване».

И призывает Ивана Меньшого — Разумом Большого. Когда призвал, и говорит:

— Ну, Иван Меньшой — Разумом Большой, сослужи ты мне еще службу: выкупайся в трех котлах — в кипящем молоке, в кипящей воде, и потом в холодной воде — и будешь молодым.

— Я, ваше величество, и так нестарый.

— Ну, будешь красивым.

— Так вы что думаете, ваше величество, я вам мало служил, видно, что вы еще выдумали меня в молоке сожрать?

— Ну, не разговаривай, а то — голова с плеч!

Иван ничего больше не сказал, пошел, заплакал. Пришел к своей кобыле, пал к ногам и плачет. Ничего сказать не может, только проговорил:

— Ну, прости, моя кобылка дорогая, мне в живых не бывать, — и больше ничего сказать не может. Кобылка начинает его спрашивать:

— Ну, что ты, Иванушко, заплакал, видно, царь тебе еще какую службу дал?

— Да как мне не плакать, как царь теперь задумал меня в молоке живого сварить, в кипящей воде обожгать, теперь уж мне живому не быть и тебя больше не видать! Тогда и говорит ему кобыла:

— Нет, Иван, еще это не беда, лишь бы больше не была. Теперь последняя тебе беда. Поди на двор, да и раздевайся. Там соберутся все зрители смотреть, и царь и царевна, и конюха, и прочая публика. Когда ты разденешься, рубашку скинешь со себя, еще в подштанниках, скажи: «Ну, приведите мне кобылу в последний раз ее повидать, уж все равно мне больше ее не видать». Когда меня приведут, ты приготовься, и как только я кругом котлов обойду и наклоню голо ну над котлом, где молоко кипит, — ты сразу и ныряй в этот котел, а в это время я уж схожу к другому и третьему котлу, ты так из котла в котел и скачи. И выйдешь из последнего котла таким красавцем, что все завидовать будут, и даже сама царевна будет завидовать твоей красоте. А тогда поневоле пойдет царь купаться.

И как Иван приходит на двор и начинает раздеваться, тут собрались все смотреть. Царь ицаревна и вся царская свита, до последнего конюха. Тогда он раздел рубашку и говорит:

— Но, ваше величество, дайте мне последний раз посмотреть на мою кобылу. Как я на ней ездил, добывал тебе все, так желаю в последний раз взглянуть и уж потом купнусь.

— Но, ладно, приведите, слуги, ему кобылу.

Когда привели кобылу, то она сейчас обошла кругом котлов, и как только опустила голову в первый котел, он сейчас и нырнул в молоко. Кобыла тем временем подошла ко второму котлу. И Иван из молока — прямо во второй котел, где кипящая вода, нырнул, а оттуда — в третий котел. И вышел таким красавцем, что хоть и раньше красивый был, а теперь в три раза вышел краше. Все удивились, а королю стало завидно. Он начинает раздеваться (но как-то ты вынырнешь из котла, у Ивана-то крестный хороший, а у тебя-то той кобылы нет). И скочил в первый котел. Прошло уж два часа, и, значит, видят, что уж он на . куски там раскипел. Царевна подходит тогда к Ивану, берет его за белы руки и сказала:

— Ну, Иван Меньшой — Разумом Большой, коли ты меня достал, тебе мной и владеть. Идем к венцу и правь потом престолом.

И так они пошли к венцу. Повенчались, конечно, Иван Меньшой — Разумом Большой получил престол. Этих конюхов, которые на него доносили все, он сказнил, иных рассчитал и нанял себе других. С тех пор живет, поживает и беды никакой не знает. И я там у него был, пиво-вино пил, по усам текло, конечно, в рот не попало. Дали мне там синь кафтан, я иду и хвалюсь. Вот у меня и синь кафтан, вот у меня и синь кафтан, а птичка на кусту сидит и говорит: «Синь кафтан». А я думаю: «Скинь кафтан». Скинул, и так без кафтана и пришел. Тут и сказка вся, больше врать нельзя.

Беломорская сказка

Шкип

Не в котором царстве, не в котором государстве был-жил царь. У него были сын да дочь. Дочерь звали Марией, а сына, уж конечно, Иван, как все больше Иваны, дак! Вот стали они на возрасте.
Самуил МАРШАК

Мяч

Мой веселый, звонкий мяч,
Ты куда помчался вскачь?
Народные сказки

Русские сказки

Украинские сказки

Белорусские сказки

Японские сказки

Китайские сказки

Казахские сказки

Английские сказки

Башкирские сказки

Французские сказки

Итальянские сказки

ТОП недели

Валентина ОСЕЕВА

Сергей АЛЕКСЕЕВ

Виктор ДРАГУНСКИЙ


Братья ГРИММ

Анни ШМИДТ

Ганс Христиан АНДЕРСЕН


Агния БАРТО

Сергей МИХАЛКОВ

Иван КРЫЛОВ


Русские сказки

Североафриканские сказки

Былины