Peskarlib.ru > Зарубежные авторы > Витауте ЖИЛИНСКАЙТЕ

Витауте ЖИЛИНСКАЙТЕ

Первый полет

Добавлено: 13 декабря 2016  |  Просмотров: 173


Ауримас впервые летит на самолете. Дрожащими от волнения пальцами берет он леденец, который на подносе протянула улыбающаяся стюардесса; на фантике нарисован золотой самолетик. Сунув леденец в рот, мальчик прижимается лбом к круглому окошечку, стекло толстенное, его, наверно, и камнем не пробьешь. Внизу видны маленькие, бегущие назад домики, квадраты полей, паутинки железнодорожных путей; по рельсам как раз катится паровозик – крошечный, меньше игрушечного. Но вот внизу уже ничего не видно, самолет ныряет в тучу, и Ауримасу становится страшно.

– Мама, – спрашивает он, – а самолет не может заблудиться в облаках?

Но не успела еще мама успокоить его, как самолет выныривает из густого серого тумана, и они уже летят по залитому солнцем бескрайнему простору. Теперь мальчику кажется, что облака внизу – вовсе не облака, а снежные поля, из которых там и сям выступают ледяные торосы, и на них вот вот может появиться семейка белых медведей. А вдали, до самого горизонта, запорошенные снегом равнины, и если бы, мечтает Ауримас, если бы к хвосту самолета можно было привязать санки и сесть на них – то понесешься по этой равнине быстрее ветра, даже в ушах засвистит!… Невиданно широкий и чистый мир открывается перед удивленными глазами малыша, мир золотистого холода, повисший над планетой Землей, которой и не видать за толстым слоем облаков. От восторга Ауримас даже проглатывает леденец.

– Мама! – кричит он. – Теперь я уже знаю!

– И я тоже знаю, – понимающе улыбается мама. – Когда вырастешь, будешь летчиком, да?

– Конечно, – кивает головой мальчик, щеки его горят от волнения. – Конечно, буду летчиком, и мой самолет потащит вслед за собой санки – сто санок! – а на них будет сидеть тысяча мальчиков и девочек, и знаешь, куда мой самолет повезет их?

– Уж не в Африку ли? – смеется мама.

– И откуда только ты все знаешь? – удивляется Ауримас. – Да, я прокачу их в Африку, чтобы они увидели настоящих крокодилов и настоящих львов.

– А разве в зоопарке живут не настоящие львы и крокодилы? – спрашивает мама.

– Конечно, не настоящие, – с видом знатока заявляет Ауримас. – Ведь они же в клетках. А в Африке бегают на свободе, значит, настоящие!

Мальчик не видит, что люди, сидящие рядом с ними, слушают и улыбаются. Он уже снова прижался носом к окошечку и думает о чем то своем.

– Мама, – через некоторое время спрашивает он, – а птицы могут летать на такой высоте?

– Могут, – отвечает мама, – только не все…


Когда по утрам стало подмораживать и однажды трава на берегу даже побелела от инея, старый селезень закрякал, подавая уткам знак, что пора готовить крылья в дорогу. И вскоре поднялась в небо целая стая диких уток, а с ними и молодой утенок, которого ждало первое путешествие в невиданные теплые страны, в Африку.

В том году весна была поздней, утенок появился на свет, когда дело уже шло к лету, и крылья у него окрепли еще недостаточно. Мать утка опасалась, что он не выдержит далекого пути. Однако зима обещала быть суровой, оставаться зимовать здесь, на родном болоте, никак нельзя, это означало бы верную гибель. Значит, хочешь не хочешь, а надо было отправляться в дорогу.

И вот, едва взошло солнце, длинная вереница уток поднялась в синее небо. Впереди опытный вожак селезень, а позади всех юный утенок, потому что в конце вереницы легче: ты летишь как бы в коридоре, сделанном для тебя передовыми, которым приходится рассекать воздух. Поэтому задний может даже поспать в полете, маши себе крыльями и спи – воздушный поток все равно будет нести тебя вслед за вереницей…

Выше и выше поднимается утиная стая, а мать утка все оборачивается назад – волнуется, как там дела у ее сыночка.

– Мама, каким маленьким кажется сверху наше огромное болото! удивленно кричит он. – Меньше лужицы!

– Не верти головой, – запрещает мама. – Устанешь, а силы надо беречь, дорога в Африку долгая.

– Мама, а кто это летит внизу, такой курчавый, как барашек?

– Это облачко, – объясняет мама. – Ты лучше помолчи, больше сил сбережешь.

– Так мы над облаками! – гордо и радостно попискивает утенок.

Но есть облака и над ними – высоко высоко, и как же славно, когда в просветы меж ними проглядывают золотые лучи солнца…

Через некоторое время вожак селезень, которому приходится труднее всех, устает и перебирается в конец вереницы, чтобы отдохнуть. Но он занимает место перед утенком, и тот снова остается последним.

– А скоро уже будет море? – нетерпеливо спрашивает утенок у вожака. Но вожак не откликается, он уже спит, едва помахивая крыльями – его несет воздушный поток.

«Когда я вырасту, – думает утенок, – когда стану крепким селезнем с могучими крыльями, то поднимусь над самыми высокими облаками, чтобы увидеть весь мир. Мама рассказывала, что в вышине белым бело, что там всегда зимний холод, от которого мы бежим, и живут там звезды, указывающие нам путь. Мама говорила: звезды – это глаза уток великанш, они смотрят на нас сверху, следят, чтобы мы не заблудились и не погибли. А облака, говорила мама, это пух уток великанш, а дождь, говорила, это их слезы, они плачут, увидев, как гибнут от усталости, голода и охотничьей дроби пестрые утки, земные их сестры, говорила мама…»

И хотя мама запретила утенку вертеть головой, он все время глядел то в одну, то в другую сторону, всему дивился, все жадно старался рассмотреть. Так увидел он вдруг точку, приближающуюся к ним из далекой дали.

«Кто бы это мог быть? Орел, а может, коршун?» – раздумывал утенок, но спросить у старших не решился, а то снова станут ругать, что он вертит головой и понапрасну растрачивает силы.


Самолет немного сбросил высоту, сейчас он летел под перистыми облаками. Внизу снова зазеленели лоскутки лугов, зажелтели и закраснели рощицы осеннего леса. Ауримас не мог отлепить нос от окошечка. Голова у него кружилась от обилия впечатлений. «Вот, значит, какое оно, небо, какая земля и какой самолет», – думал он, а вслух сказал:

– Когда я вернусь домой…

– Знаю, знаю, – снова улыбнулась мама, – когда вернешься домой, сделаешь себе самолет и земной шар.

– Да! И к самолету привяжу санки из пустых спичечных коробков, а в санках будут сидеть сто веселых мальчиков, я вылеплю их из пластилина, и они…

Закончить Ауримас не успел.


Вожак, уже снова летевший впереди вереницы, с тревогой прислушивался. На стаю накатывался странный, грозный гул, от которого все вокруг дрожало. Повернув головы, утки увидели мчащуюся на них огромную железную птицу. Она летела с такой скоростью, что утки не успели ни сообразить, в чем дело, ни нырнуть в сторону. За окном кабины было видно побледневшее лицо пилота, его плотно сжатые губы: сидевший рядом с ним бортмеханик что то кричал в ларингофон, видимо, сообщая на землю о приближающейся беде, миновать которую невозможно. Через мгновение самолетные турбины, как пасти дракона, принялись заглатывать уток, не успевших даже крякнуть. Три турбины одна за другой захлебнулись и заглохли, продолжала работать только четвертая. Самолет сразу потерял скорость, нос его уставился в землю, крылья накренились, и он стал падать…

В пассажирском салоне начался переполох. Только маленький Ауримас ничего не понимал. Мама, ни слова не говоря, крепко прижала его к себе.

– Мам, – весело спросил мальчик, – смотри, как быстро мы спускаемся! Внизу аэродром, да?

– Аэродром… – прошептала мама побелевшими губами, умоляя судьбу, чтобы она не дала погибнуть ее единственному сыну, который еще так мало успел порадоваться жизни.

Тянулись долгие секунды – самые страшные для тех, кто летел в самолете, секунды, которых им никогда еще не доводилось переживать. Катастрофа казалась неминуемой, но опытный пилот не растерялся, не выпустил из рук штурвала, он до последнего старался, пусть и на одной турбине, замедлить падение и плавно опуститься. И это ему удалось! С ревом и грохотом выровнялась огромная серебристая птица, приподняла нос и не упала – приземлилась на большой поляне. Самолет тяжело стукнулся о землю, трясясь, побежал по ней, но не разбился, жизнь пассажиров была спасена.

Вскоре открыли аварийные двери, и пассажиры, едва держась на ногах, выбрались на зеленую травку. В стороне паслось стадо коров.

Ауримас выскочил одним из первых.

– Разве это не аэродром? – воскликнул он разочарованно.

Но луг был таким широким и зеленым, что вскоре мальчик повеселел и уже бегал, гоняясь за синей стрекозой. Вдруг он удивленно остановился: перед ним на траве лежал утенок с поломанными крыльями.

Мальчик склонился над мертвой птицей, и его сердце сжалось от сострадания.

«Наверно, это сделал ястреб, – подумал он. – Хищный, злой ястреб!» Потом, забыв о несчастном утенке, Ауримас снова бегал около самолета. А по небу уже летела другая утиная стая, и путь ей указывала большая и одинокая вечерняя звезда…




Витауте ЖИЛИНСКАЙТЕ

Как вызволяли кукушку

Едва переводя дух, кукушка Душка без сил свалилась на высокую черную ель и четырежды коротко прокуковала. Этот сигнал означал, что случилось нечто чрезвычайное и все кукушки немедленно созываются на совет.


Витауте ЖИЛИНСКАЙТЕ

Бесславная победа

Склоны огромного оврага (на самом то деле – небольшой промоины, размытой вешними водами) до отказа забиты множеством букашек – черных, рыжих, золотых, серебристых, пестрых.