Peskarlib.ru > Русские авторы > Виталий БИАНКИ

Виталий БИАНКИ

Зимнее летечко

Добавлено: 5 марта 2017  |  Просмотров: 55


Вы, верно, знаете первоклассницу Майку? Она с вами в одной школе учится. Ну вот, мы про неё и расскажем, как она нынче Новый год встречала у деда и бабушки в лесу. Дед у неё — лесничий.

Вспомнив своё детство, старики постарались устроить внучке как можно лучше праздник. Вечером усадили девочку в тёмной комнате и велели подождать. Майка ждала, ждала и уж соскучилась, как вдруг заиграло радио, дверь в соседнюю комнату распахнулась — и из неё хлынул такой ослепительный свет, что Майка даже зажмурилась. Там стояла большая — под самый потолок — ёлка, вся в разноцветных лампочках, в маленьких игрушках и блестящем пухлом снеге. Под ёлкой стоял дед-мороз ростом с Майку. На спине у него был туго набитый мешок, а в руке — высокий посох.

Бабушка обняла Майку, поцеловала и сказала растроганным голосом:

— Вот, деточка, дед-мороз принёс тебе подарки за то, что ты хорошо училась первое полугодие и была примерного поведения.

А Майка-то терпеть не может, когда её называют «деточкой». Да и — вы сами знаете — она совсем не так уж хорошо вела себя и не так уж хорошо училась, чтобы ей за это подарки делать.

Вот она рассердилась и говорит бабушке:

— Что я — маленькая?! Дед-мороз — это глупости. Я знаю: он из ваты сделан.

— Ах-ах-ах! — ужаснулась бабушка. — Слышишь, Иван Гер-васьич? Вот они какие — наши внучата! Ни во что не верят. Ах-ах, какой ужас!

Майка ей:

— А ты думаешь, мы глупенькие? Нам в классе учительница Октябрина Серафимовна чешскую сказку читала, «Двенадцать месяцев» называется. Там одна девочка зимой все месяцы сразу видела.

А потом Октябрина Серафимовна объяснила нам, что всё это глупости и лето никогда с зимой не встречается. И вообще школьницам стыдно верить сказкам про всякое такое и про деда-мороза.

Бабушка чуть совсем не расплакалась.

— Ахти, вот горе мне! Как же теперь без сказки-то жить будете? Слышь, Гервасьич, совсем сказка потерялась!

Дед рассмеялся.

— Сказка-то потерялась? Никак! Разве что у ихней Октябрины у Серафимовны. А мы с внучкой в одночасье её найдём, сказку. Утром же, внученька, и сходим с тобой за ней.

— Всё равно не поверю, — храбрилась Майка.

— Своими глазами увидишь. Утро-то вечера мудренее…

— Не-ет! — сказала Майка.

Весёлая новогодняя ёлка не удалась. Расстроенная бабушка весь вечер то и дело прикладывала к глазам кружевной платочек. Дед Иван Гервасьевич задумчиво курил из старой, длинной-длинной трубки.

Майка еле дождалась, когда, наконец, с ватного деда-мороза сняли мешок, а из мешка вынули куклу с закрывающимися глазами, кукольный сервиз, лото с картинками из сказок, красную шапочку, маленького мишку из золотистого плюша — и всё это подарили ей. Потом Майка поблагодарила деда с бабушкой, простилась с ними и отправилась спать.

— Вставай, внученька, вставай! — будил дед. — Встречай первое утро года. «Мороз и солнце — день чудесный!»

— Я не маленькая, — спросонья бубнит Майка. — Чудес всё равно не бывает…

— Конечно, ты большая, — соглашается дед. — Да ведь большим чудеса ещё больше надобны, чем детям. Вставай-ка, вставай! Куда я тебя поведу-то!.

— А куда, дедушка?

— Пойдём мы с тобой к лешачку в гости. А живёт он не за горами, не за долами — рядом с нами: там, где лето с зимой встретились, — в зимнем, значит, летечке.

— Глупости какие!.. — говорит Майка. — А он очень страшный?

— Лешачок-то мой? — смеётся дед. — Да он росточком не больше сосновой шишки. А сторож леса что надо! Первый мне помощник.

— Ну, ладно! — соглашается Майка.

Быстренько оделась, чаю напилась, и они с дедушкой пошли. Солнце зашло за тучки. С неба начали медленно-медленно опускаться, порхая, большие снежинки. Вошли в лес. Остановились. Дед вынул из кармана платок.

— Ну, внучка, теперь я завяжу тебе глаза. Сказка любит, чтобы с ней в жмурки играли. Вот так, — сказал дед, завязав платок у внучки на затылке. — Только по-честному: не подглядывать! Давай лапку, я тебя поведу.

Долго ли, коротко ли шли дед с Майкой, усадил её дед на какую-то лавочку и спрашивает:

— Слышишь ли?

— Слышу, дедушка.

— Что слышишь?

— Вроде как водичка плещется.

— Она и есть.

— Это ты нарочно так делаешь… Зимой лёд.

— А тут — летечко! Мы уже пришли. Снимай повязку.

Майка стянула с головы платок и ахнула.

Они с дедом сидят в беседке среди леса, с крыши свисают сосульки, а внизу под ними весело бежит речка в зелёных берегах. С неба летят снежинки, но долетают только до половины большой ели — и исчезают, тают на лету. . На зелёных лапах ели нет снега. И речка плещется, как летом. На дне её зелёные длинные травы колышутся, колышутся — косы русалкины! По берегам — изумрудная травка-муравка. Вот подорожник. И вереск в лиловых цветочках.

— Деда! — шепчет Майка. — А кто это там, на ветке, над речкой?

— Птичка-то? — так же шёпотом спрашивает дед. — С толстой головой и длинным носом?

— Птичка?! Это—ёлочная? Никогда не видела таких красивых! Ай!. Она кинулась вниз головой! Она утопилась?

— Что ты, что ты, внученька! Это зимородок, водяной воробей. Вон вынырнул! И рыбка в клюве. Семицветная птичка из сказки.

— Правда? — всё шёпотом спрашивает Майка.

— Конечно же! Эта сказка — чистая правда. А ты под ёлку-то под ёлку глянь! Видишь пенёк под ней? Он был пустой внутри, а мой лешачок в нём домик себе устроил. Видишь крылечко-колечко из тонких еловых веточек?

— Вижу, дедушка, вижу! Ой! Кто это из пенька выскочил? Не то мышка, не то птичка! Коричневенькая! И хвостик торчком.

— А это и есть мой помощничек-лешачок. Подкоренничок-птах. Ещё задери-хвостом прозывают. Он боевой. Вишь, вишь — на елушку вспорхнул. Солнышко, гляди, вышло. Сейчас, значит, запоёт.

Вот — слышишь?

Я храбрый подкоренничок.

Под ёлкой домик мой.

Живу я в этом домике

И летом и зимой.

Живу — не тужу,

Наш лес сторожу.

Я маленький, удаленький,

И песенки люблю.

Чуть солнышко покажется,

Я громко запою:

Весны дождались,

Так пой-веселись!

А если люди хищные

В наш лес придут с пилой, —

Я высмотрю, я выскочу,

Я закричу: —Долой!

Лесничий идёт,

Вас в плен заберёт!

Они за мной, а я — от них.

И на весь лес кричу:

— Тэррррр!

Лесничий к ним с ружьём спешит,

А я в свой домик мчу.

Под ёлку скачком —

И хвостик торчком!

Смолкла песенка.

— И лешачок куда-то пропал, — говорит Майка. — И волшебный ныряльщик куда-то исчез. Дедушка, а они были?

— А как же, внученька! Ты что же, своим глазам не веришь? Видишь: кругом зима, а речка бежит, бежит. . Зелёная травка на берегах.

— А я думала — это всё нарочно… Никогда таких птичек не видела. Никогда не знала, что лето зимой бывает..

— Вот ты и расскажи своей Октябрине Серафимовне, какое оно, зимнее летечко, бывает. Придётся и ей в несказки-сказки поверить, во всамделишные сказки, без обмана. А теперь пошли домой. Мороз ведь. Вон у тебя уж носишко побелел — потри-ка, потри лапками!

— Скоро как. . — вздохнула Майка. — Ну, завязывай глаза.

— Зачем завязывать? — удивился дед. — Я тебе только что открыл глаза на сказку, зачем же я их закрывать буду? Гляди: уж вот он — наш дом. Всего-то ничего мы от него отошли, а в сказке побывали. Вон и бабушка на крыльце.

Майка кинулась на крыльцо, раскинула ручонки.

— Бабуся, дедушка мне всамделишную сказку показал — зимнее летечко!

— Да, желанная ты моя, — растроганным голосом заговорила бабушка, обнимая счастливую Майку. — Умница моя! Куда это ты, Иван Гервасьич, водил её? Уж не в беседку ли над речкой, над Горячими ключами?

— На ключи, матушка, на Горячие. Теперь знает, какие в жизни настоящие-то сказки бывают.




Виталий БИАНКИ

Невидимки

Весной Майка перешла во второй класс и поехала в лес к дедушке и бабушке на всё лето.


Виталий БИАНКИ

Муравей и Стрекоза

— Здравствуй, красавица Стрекоза!