Peskarlib.ru: Русские авторы: Александр ГИНЕВСКИЙ

Александр ГИНЕВСКИЙ
Там, где трещат мотоциклы

Добавлено: 25 марта 2016  |  Просмотров: 248


Прямо над дорогой высоко-высоко висел длинный красный флаг. На нём было написано белыми буквами: «СТАРТ». А под этими буквами сидели кожаные мотогонщиками. На своих мотоциклах. Мне хорошо было видно. Мы с папой и много болельщиков стояли на обочине, у самых канатов.

Было очень тихо. Я переступил с одной ноги на другую и услышал, как у меня под ногами заскрипел песок.

Вдруг судья махнул флажком. Мотоциклы заревели и рванулись. У некоторых передние колёса так подпрыгнули вверх, будто мотоциклы встали на дыбы, чтобы сбросить всадников. Будто это не мотоциклы, а дикие лошади.

И не успел я опомниться, как ни одного мотогонщика не осталось — все умчались. Осталась только туча синего дыма.

Многие болельщики бросились в сторону. Я тоже бросился, но папа схватил меня за руку.

— Стой здесь! Гонщики идут по замкнутому кругу. Отсюда, — папа показал рукой в сторону поворота, — мы увидим, как они будут проходить вираж.

Рядом с нами спорили болельщики.

— Что там не говорите, а Гаврилкин придёт первым! — сказал один.

— Кто?! Гаврилкин?! Да ваш Гаврилкин со старта ушёл четвёртым, а Севастьянов — первым! — ответил ему дядька в плаще.

— Гаврилкину давно пора пересесть на трёхколёсный велосипед — делать ему уже нечего на кольцевых гонках! — сказал парень в кожаной кепке. В руках у него была газета трубочкой, и он всё ею размахивал.

— Не говорите глупостей! Кто же по-вашему может обойти Гаврилкина или, скажем, Севастьянова?! У них — опыт!

— Да хотя бы Егоров!

— Ну, насмешили! Ну, расхохотали!..

Парень в кепке так размахался газетой, что сбил шляпу с дядьки в плаще. Шляпа упала и покатилась по земле. Все стали громко смеяться:

— Шляпа улетела!

— Эй, шляпа, лови шляпу!

— Умную голову пошла искать!

Но тут дядька, который кричал, что победит Гаврилкин, показал пальцем на небо и гаркнул:

— Тихо, братва!.. Идут.

Мы все бросились к дороге.

Где-то далеко-далеко что-то пищало, как комар.

Скоро из писка получился тихий вой, а потом — громкий треск. С этим треском мотоцикл промигнул мимо меня. Я видел, как мотогонщик лежал прямо на бензиновом баке мотоцикла. На голове у мотогонщика был синий шлем. Этот шлем прятался за прозрачный обтекатель. Мотогонщик смотрел вперёд. Из-за очков глаза у него были большие, как у стрекозы.

На повороте мотогонщик стал валиться набок. У меня даже дух захватило — ведь он разобьётся! Но мотогонщик не упал. И я так вздохнул, будто это я сам чуть-чуть не разбился.

Вдруг закричали:

— Севастьянов!

— Ура!.. Севастьянов!

— Страсти накаляются, — сказал папа.

Уже много кругов прошли гонщики. Несколько раз Севастьянова обгоняли другие, но он всё равно оказывался впереди.

И вот судья показал Севастьянову флаг с чёрными шашечками — значит, ему оставалось пройти последний круг. Мотогонщик увидел флаг, кивнул головой — и как даст газу.

— Отчаянная голова этот Севастьянов! — улыбнулся папа.

— Он чемпионом будет, — сказал я.

— Молчи, знаток… Ещё посмотрим… Остальные тоже настоящие спортсмены — будут бороться до конца.

— А Севастьянов что?! Не борется, да?!

И вот Севастьянов победил. И стал чемпионом. Он только съехал с дороги, как его обступили болельщики. Откуда-то появились большие букеты цветов, а мой папа куда-то подевался. И я сначала из-за этого разволновался, а потом стал думать про чемпионов. Оказывается, им тоже дарят цветы, а не только мамам.

Севастьянов, весь пыльный, прижимал к себе эти цветы и улыбался, но не очень весело. Наверно, потому, что он очень устал. Только всё равно было видно, что он рад. А болельщики стали его подбрасывать вверх вместе с мотоциклом.

Я тоже хотел подбросить чемпиона, но кругом столько народу, что мне никак было не пробраться. Даже не дотронуться до чемпионского мотоцикла. А мне так хотелось!

Один цветок из букета упал на землю. Я поднял, потому что в этой толпучке его бы только раздавили.

Это был тюльпан на длинной ножке. Малиновый и чуть-чуть синеватый — с синими жилками на толстых лепестках. Один лепесток у тюльпана был сломан, и внутри цветка виднелось жёлтое донышко.

Мне тоже захотелось подарить букет, но у меня был только один тюльпан. «Ну и что, что один?..« — подумал я и снова стал пролезать в толпу.

Какой-то дядька схватил меня за плечо.

— Ты чего тут шастаешь?

Я хотел сказать, а он:

— Брысь отсюда! Пока не отвёл куда следует…

Я отошёл в сторонку и стал думать, как мне лучше пробраться. И тут я увидел другого мотогонщика. Он сидел боком на своём мотоцикле. Совсем один. И никто к нему не подходил. Он смотрел в землю и о чём-то думал. Мне даже показалось, что он вот так вот заснул от усталости. Я подошёл к нему и нагнулся, чтобы увидеть спит он или нет. Нагнулся, смотрю: мотогонщик совсем не спит. У него из глаза выкатилась круглая слезинка. Она покатилась по пыльной щеке, и на щеке осталась белая бороздка.

— Ну… что, воробей? — сказал мотогонщик. Он посмотрел на меня, и у него так скривились губы, будто он хотел улыбнуться, а у него не получилось.

Я сразу догадался, что он не чемпион, что его обогнали. Он, может, оттого и плачет. Потому что он, наверно, не просто ехал, а мчался, чтобы победить.

— Да вы… вы… не плачьте, — говорю ему.

— Это я, брат, так… соринка в глаз попала… — мотогонщик потёр кулаком щеку. От этого щека стала совсем грязной.

— Конечно, — говорю, — если вы без очков мчались. А надо в очках. Чтобы соринки не попадали.

Мотогонщик улыбнулся. По-настоящему улыбнулся. И губы даже не скривились. Тут я обрадовался:

— А чемпионом вы ещё будете! Ещё каким! Ведь вы же мастер спорта!

— Мастер-то мастер… Только прошли мои чемпионства — пора сходить с трассы… — Он снял шлем, и я увидел, что у него на голове совсем нет волос — одна красная кожа. — Видал, воробей, старого лысого гонщика?.. — Мотогонщик улыбнулся, а глаза его были грустные-грустные.

Я совсем растерялся. Я прямо не знал что сказать.

— Вот, — говорю, — это вам… Это цветок, — говорю, — тюльпан… И ничего, что у него один лепесток сломан, всё равно он живой…

Старый мотогонщик встал, подхватил меня и подбросил вместе с тюльпаном.

Он держал меня высоко — на вытянутых руках. И смотрел мне в глаза.

— Ну, воробышек… — сказал он.

А я и говорю:

— И вовсе вы не старый! У вас силищи — вон сколько! А старые с палочками ходят и всё ворчат. И всё говорят, что раньше всё лучше было, а теперь — всё хуже. И всё жалуются.

— Ну, воробей!.. — засмеялся мотогонщик. — Звать-то тебя как?

— Вовка.

— Вовка? Ты здесь один?

— Нет. Я с папой.

— Батька-то небось тебя ищет.

— Мы с ним договорились: если потеряемся, то найдёмся, где на флаге написано: «СТАРТ».

— Раз так, — мотогонщик опустил меня на землю, взял за руку, — пошли. Поздравим Севастьянова.

— А чего его поздравлять?! Ему вон сколько цветов надавали.

Значит, по-твоему, не стоит?..

— Ну да!

— А вот Севастьянов, когда побеждал я, всегда приходил меня поздравить…

— Правда?! А я и не знал! Тогда конечно! Чего тут думать!

Болельщики расступились. Потому что Севастьянов увидел нас. Потому что он замахал руками и радостно закричал:

— Гаврилкин! Паша!..

Мы подошли. Старый мотогонщик протянул руку Севастьянову, что-то стал говорить ему, а потом нагнулся и сказал мне шёпотом:

— Пожми руку чемпиону. Он победил в честной борьбе.

Рука у Севастьянова оказалась большой и твёрдой. Такой же большой и твёрдой, как у старого мотогонщика.







Александр ГИНЕВСКИЙ

Тайна и ещё тайна

Толька живёт вместе с мамой. Больше у них никого нет.

Александр ГИНЕВСКИЙ

Чудо на варежке

Я выключил свет, подвинул стул к самому окну и сел. Коленкам моим сразу стало тепло, потому что они прижались к батарее. А на дворе было уже темно, шёл снег, и на всё это засмотрелся.