Peskarlib.ru: Русские авторы: Александр ГИНЕВСКИЙ

Александр ГИНЕВСКИЙ
Чудо на варежке

Добавлено: 25 марта 2016  |  Просмотров: 239


Я выключил свет, подвинул стул к самому окну и сел. Коленкам моим сразу стало тепло, потому что они прижались к батарее. А на дворе было уже темно, шёл снег, и на всё это засмотрелся.

Снежинки за окном падали и падали. На небе им, наверно, было холодно и скучно. Наверно, потому им и захотелось сюда к нам на землю. Потому что у нас на земле живут люди, деревья, животные и птицы. И маленьким птицам, хоть они только пищать умеют, мы строим кормушки на зиму. Чтобы этим всяким пернатым было веселее перезимовывать. Ведь у нас и фонари горят, чтобы каждый мог найти дом. Так что я бы на месте снежинок тоже падал бы вниз. Спешил бы сюда, на землю.

И вдруг я подумал, что снежинки сейчас торопятся к нам, а мы их не встречаем — ведь все люди уже дома, и во дворе никого нет. Тут я вскочил и бросился за своей курткой.

Мама крикнула:

— Куда?

Я крикнул:

— Встречать!

— Кого?!

А я не успел крикнуть, потому что закрылась дверь.

И когда я выскочил во двор, я стал себя ругать за то, что сидел дома и грел коленки о батарею.

Я задрал голову и увидел множество снежинок. У меня даже дух захватило.

Все они летели ко мне с вышины. Будто обрадовались, что я наконец вышел. И они падали мне на лицо холодными пятнышками. И даже на зубах я почувствовал холод, как от студёной воды.

А очень высоко в небе я разглядел три звезды. Они ещё не спали. Они там, у себя наверху, переливались разноцветными огнями. Я даже подумал, что это как раз они и рассыпают снежинки. Потому что, когда снежинки подлетали ко мне, они становились похожими на эти звёзды. И вдруг высоко-высоко я увидел одну очень большую снежинку. Она не летела. Она спускалась. Прямо ко мне. Я испугался: ведь если она упадёт на моё лицо — она растает! И я её даже не разгляжу!

А она всё ниже и ниже.

Я встал на цыпочки, поднял руки, и она села мне прямо на варежку. Тут я осторожно вытащил руку из варежки, потому что моя рука была очень горячая. Я стал ею махать, чтобы она поскорее остыла.

И вот рука совсем замёрзла. Я засунул её в холодную варежку и пошёл к столбу. На нем как раз светилась лампа. Я нагнулся рассмотреть снежинку и увидел… увидел, что у меня на варежке лежит настоящее чудо.

Снежинка была такая большая, такая тоненькая! И чуть-чуть шевелилась. Будто дышала. И ещё мне показалось, что она позванивает огоньками. Я даже засмеялся.

— Мальчик, ты что нашёл? — спросил меня кто-то.

Я поднял голову.

Это был высокий дядя в огромной пушистой шапке. Он уткнулся носом в воротник. Из кармана у него тащился поводок. На поводке была маленькая пучеглазая собачка.

Я страшно обрадовался.

— Смотрит, что у меня! — говорю им.

Дядя нагнулся. Он даже шапку прижал рукой к голове. Чтобы она не свалилась.

— А-а, — говорит, — снежинка.

— Смотрите, она будто дышит! Как живая, правда?

— Ну, брат, сказанул! Это же просто кристалл. А кристаллы не дышат.

— Кристалл?..

— Ну да! Правильный кристалл замёрзшей воды.

— Ну и пусть… А хотите, я вам подарю?

— Что? — не понял дядя.

— Снежинку.

— Нет уж! Нам не надо, — засмеялся. — Вон сколько этого добра под ногами. — И они ушли.

Вот если бы вышла наш дворник тётя Паня! Вот это было бы да! У тёти Пани такой голос! С таким голосом хорошо командовать пароходами. Чтобы они плыли в разные страны. Тёте Пане снежинка бы понравилась. Я знаю. Она бы своим голосом спросила: «Где ты такую взял?!" А я бы, конечно, эту снежинку подарил ей. Она стала бы её рассматривать и радоваться. А я пока погрёб бы большой лопатой…

Но тёти Пани не было. Может, она сейчас сидит у себя в квартире и пьёт чай с вареньем. Пускай уж пьёт и отдыхает.

Я ходил возле нашего дома совсем один.

Мне захотелось ещё раз посмотреть на свою снежинку, и я пошёл к столбу с лампочкой. И вдруг по дороге я увидел целую гору снега. Да ведь это же «Москвичок»! Старый, совсем сгорбленный «Москвичок» Аверьяна Ивановича! Теперь он будет тут замерзать до самой весны, пока снег не растает. А потом к нему придёт Аверьян Иванович и начнёт его заводить. «Москвичок» будет чихать, тарарахать и не заводиться. Потому что от старости у «Москвичка» кончились машинные силы. Аверьян Иванович рассердится, закричит:

— Ах ты, ржавая кляча! Драндулет! Консервная банка! Я тебе, керогаз! — замахнётся на него заводной ручкой…

Хорошо, что я его узнал!

Я полез к нему прямо по сугробу.

— Здравствуй «Москвичок»! Как ты тут?

В «Москвичке» что-то чикнуло. Будто он хотел прокашляться и поздороваться со мной.

Я утоптал снег спереди и присел.

«Москвичок» посмотрел на меня старыми стеклянными глазами. У него над глазами лежали толстые белые брови из снега. Из-за этого «Москвичок» казался совсем грустным.

— Ты только посмотри, — говорю я ему, — что я тебе принёс! Видишь? Здорово?! Это не просто кристалл, а я и сам не знаю что… Хоть это и снежинка… Ты, «Москвичок», не думай, я её никому не отдам. Я тебе её подарю. Хорошо? Пусть она с тобой побудет. Вот здесь. Ладно? А завтра я к вам приду. Я обязательно приду. Вы только дождитесь.







Александр ГИНЕВСКИЙ

Там, где трещат мотоциклы

Прямо над дорогой высоко-высоко висел длинный красный флаг. На нём было написано белыми буквами: «СТАРТ». А под этими буквами сидели кожаные мотогонщиками.

Александр ГИНЕВСКИЙ

Василий Семёнович

Около нашего дома стали строить дом. Другой. Прямо на пустом месте. Нам очень хотелось увидеть, как он строится, и мы стали лазать через забор, потому что забор раньше дома построили, и из-за него ничего не видно.