Peskarlib.ru: Зарубежные авторы: Марсель ЭМЕ

Марсель ЭМЕ
Олень и пес

Добавлено: 22 марта 2015  |  Просмотров: 951


Дельфина гладила кота, а Маринетта пела песенку желтому цыпленку, сидевшему у нее на коленях.

— Смотри-ка, — сказал цыпленок, поглядев на дорогу, — к нам бежит вол.

Подняв голову, Маринетта увидела оленя, мчавшегося через луг к ферме. Огромного, с роскошными рогами. Он перепрыгнул через ров, тянувшийся вдоль дороги, и, влетев во двор, остановился перед девочками. Он тяжело дышал, тонкие ноги его подрагивали, он совсем обессилел и сначала даже не мог говорить — только смотрел на Дельфину и Маринетту своими нежными и влажными глазами. Наконец он упал на колени и умоляюще попросил:

— Спрячьте меня. За мной гонятся собаки. Они хотят меня съесть. Защитите меня.

Девочки обняли его за шею, прижались к нему щеками, но кот охаживал их хвостом по ногам, ворчливо приговаривая:

— Самое время обниматься! То-то будет хорошо, когда собаки на него набросятся! Я уже слышу их лай на опушке, отведите-ка лучше его в дом и спрячьте в своей комнате.

Говоря это, он все охаживал девочек хвостом по ногам, пока они наконец не поняли, что только теряют время. Дельфина быстро открыла дверь, а Маринетта побежала, чтобы показать оленю дорогу в их комнату.

— Вот, — сказала она, — отдыхайте и ничего не бойтесь. Хотите, я постелю вам на полу?

— О, нет! — ответил олень. — Не стоит беспокоиться. Вы слишком добры.

— Вы, должно быть, очень хотите пить! Сейчас налью вам в мисочку воды, свежей, только что из колодца. Но меня зовет кот. Мне надо идти. До скорого!

— Спасибо, — сказал олень. — Я никогда не забуду вашей доброты.

Как только Маринетта оказалась во дворе, а дверь была накрепко закрыта, кот сказал девочкам:

— Главное — виду не подать, что мы что-то знаем. Садитесь так, как вы только что сидели, баюкайте цыпленка и гладьте меня.

Маринетта снова взяла цыпленка на колени, но он не желал сидеть на месте, прыгал и громко пищал:


— Что это значит? Я ничего не понимаю. Зачем это, хотел бы я знать, вола пустили в дом?

— Это не вол, а олень.

— Олень! А, так, значит, это олень!.. Надо же, надо же, олень…

Маринетта спела ему колыбельную песенку «На Нантском мосту», покачала его, и он сразу же уснул у нее в передничке. Да и кот замурлыкал, разнежившись в руках Дельфины, и выгнул спинку.

Вслед за оленем тем же путем прибежал вислоухий охотничий пес. Стрелой он перелетел через дорогу и только посреди двора остановился, обнюхивая землю. Потом он подошел к девочкам и резко спросил:


— Здесь пробежал олень. Куда он подевался?

— Олень? — сказали девочки. — Какой олень?

Пес посмотрел на одну, потом на другую и, увидев, что они покраснели, снова стал принюхиваться. Почти не раздумывая, он подбежал прямо к двери. По пути пес чуть не сшиб с ног Маринетту и даже не заметил этого. Цыпленок, закачавшись в передничке у Маринетты, открыл один глаз, захлопал крылышками, но спросонок ничего не понял и тут же снова уснул, уткнувшись в свою пушистую грудку. А пес тем временем, принюхиваясь, водил носом по порогу.

— Я чую здесь оленя, — сказал он, обернувшись к девочкам.

Они сделали вид, что ничего не слышат. Тогда он громко закричал:

— Я говорю, что учуял здесь оленя!

Тут кот, будто он только что проснулся, потянулся и, удивленно посмотрев на пса, сказал ему:

— Что это вы здесь делаете? Ну и манеры, заявляетесь в чужой двор и еще что-то вынюхиваете! Сделайте-ка милость, убирайтесь отсюда вон!

Девочки встали и, отводя глаза, подошли к псу. Маринетта взяла в руки цыпленка, и тут он окончательно проснулся. Стал крутить головкой туда-сюда, стараясь выглянуть из рук Маринетты, и никак не мог понять, где же он находится. Пес свирепо посмотрел на девочек и сказал им, показывая на кота:

— Вы слышали, каким тоном он со мной разговаривает? Я бы ему как следует бока намял, но ради вас этого делать не стану. А вы за это скажите мне всю правду. Ну-ка, сознайтесь. Только что к вам во двор прискакал олень. Вы сжалились над ним и впустили его в дом.

— Уверяю вас, — не слишком уверенно сказала Маринетта. — Никакого оленя в доме нет.

Едва она выговорила это, как цыпленок, вытянувшись на лапках и свесившись с руки Маринетты, будто с балкона, надрывно запищал:

— Да нет же! Ну как же! Да нет! Она просто не помнит, а я вот очень хорошо помню! Она пустила оленя в дом, да, да, оленя! Огромного зверя с большими рогами. Как хорошо, что у меня такая прекрасная память!


И он гордо выпятил свою пушистую грудку. Кот с большой охотой слопал бы его.

— Я в этом и не сомневался, — сказал пес девочкам. — Меня мой нюх никогда не подводит. И когда я говорил, что олень прячется у вас в доме, мне это было так же ясно, как если бы я его видел. Будьте же благоразумны и выведите его. Подумайте, ведь этот зверь вам не принадлежит. Если мой хозяин узнает о том, что произошло, он непременно придет к вашим родителям. Не упрямьтесь!


Девочки не двинулись с места. Они зашмыгали носом, потом глаза их наполнились слезами, и они заревели. И тут пес совсем расстроился. При виде их слез он опустил голову, словно разглядывая свои лапы. Наконец он ткнулся носом в лодыжку Дельфины и, вздохнув, сказал:

— Странное дело, не могу, когда плачут дети. Послушайте, я не злодей. И олень этот меня не обижал. С другой стороны, охота есть охота, и я должен был делать свое дело. Но один-то раз… Знаете, пожалуй, я сделаю вид, что ничего не заметил.

Дельфина и Маринетта просияли и уже бросились было его благодарить, но он отскочил и, навострив уши, прислушался к лаю, доносившемуся, похоже, уже с лужайки перед лесом, а потом сказал, покачав головой:

— Погодите радоваться. Я очень боюсь, что ваши слезы рано высохли; как бы вам не пришлось снова расплакаться. Я слышу лай своры. Псы, конечно же, взяли след и с минуты на минуту будут здесь. Ну, и что вы им скажете? Разжалобить их вы и не надейтесь. Предупреждаю вас, они знают только службу. Пока вы не выпустите оленя, они отсюда не уйдут.

— Надо, разумеется, выпустить оленя! — закричал цыпленок, выглядывая со своего балкона.

— Заткнись, — сказала ему Маринетта, у которой снова потекли слёзы.

Пока девочки плакали, кот шевелил хвостом, чтобы лучше думалось. Все с нетерпением и огромным любопытством смотрели на него.

— Ну-ка, не реветь, — скомандовал он, — сейчас примчится свора, надо подготовиться. Ты, Дельфина, достань из колодца ведро воды и поставь у входа во двор. А ты, Маринетта, иди вместе с псом в сад. Я иду с вами. Но сначала надо куда-то деть цыпленка. Давай положим его вот под эту корзину…

Маринетта опустила цыпленка на землю и накрыла его корзиной; он и пикнуть не успел, как оказался пленником. Дельфина достала воду и поставила ее во дворе. Все, кроме Дельфины, ушли в сад, и тут с громким лаем показалась свора. Теперь уже можно было пересчитать собак. Их было восемь — все одной масти, одного роста, и все, как одна — вислоухие. Дельфина испугалась, что ей придется встречать их одной. Но тут из сада вышел кот, а за ним и Маринетта с огромным букетом роз, жасмина, лилий и гвоздик. И вовремя. Собаки уже перешли дорогу. Кот вышел им навстречу и очень любезно сказал:

— Вы гонитесь за оленем? Он пробегал здесь четверть часа тому назад.

— Ты хочешь сказать, что он ушел? — недоверчиво спросил один из псов.

— Да, он забежал во двор и тут же ускакал. По его следу уже побежал один пес, похожий на вас, его зовут Пато.

— А! Ну да… да, действительно, это Пато.

— Я вам точно скажу, куда побежал олень.

— Незачем, — проворчал пес, — мы сами возьмем след.

Маринетта шагнула вперед и спросила:

— Кого из вас зовут Раззором? У меня к нему поручение от Пато. Он сказал: «Вы его легко узнаете. Это самый красивый пес в своре».

Раззор подпрыгнул на месте и завилял хвостом.

— Ах, это вы, — продолжала Маринетта, — а я, честно говоря, даже растерялась. Вы все тут красавцы как на подбор! Нет, правда, я никогда не видела таких красивых собак…

— Чудо как хороши, — подтвердила Дельфина. — Просто глаз не отведешь.

Псы довольно зашептались и дружно завиляли хвостами.

— Так вот, Пато поручил мне напоить вас. Вас, кажется, с утра лихорадило, и он подумал, что вам не помешает освежиться после такой погони… Вот вода, только что из колодца… Если ваши спутники тоже захотят…

— Не откажемся! — заявили собаки.


Они окружили ведро, устроив небольшую свалку. А девочки знай расхваливали их за статность и изящество.

— Вы так красивы, — сказала Маринетта, — что я хочу подарить вам цветы. Ни одна свора не достойна их так, как вы.

Собаки пили, а девочки разделили букет и, не теряя времени даром, стали украшать цветами собачьи ошейники. В мгновенье псы оказались в красивых ожерельях: розы соседствовали с гвоздиками, лилии — с жасмином. Псы в восхищении разглядывали друг друга.

— Раззор, еще один цветок жасмина… Вам так к лицу жасмин! Но, может быть, вы еще попьете?

— Нет, спасибо, вы очень любезны. Нам надо догонять оленя.

Однако псы почему-то медлили с погоней. Они беспокойно вертелись на месте, не понимая, куда бежать. Раззор водил мордой по земле, но следа оленя не находил. Запах гвоздик, жасмина, роз и лилий лез ему в нос, мешая учуять след. И спутники его, так же, как и он, разубранные в цветочные ошейники, понапрасну тянули носом воздух. В конце концов Раззору пришлось обратиться к коту:

— Не скажешь ли, куда поскакал олень?

— Охотно, — ответил кот. — Он побежал в ту сторону, мимо деревни и снова скрылся в лесу, вон там, где он ближе всего подступает к дороге.

Раззор попрощался с девочками, и расцвеченная яркими цветами стая унеслась. Когда она исчезла в лесу, пес Пато вышел из сада, где он прятался, и попросил девочек привести оленя.

— Раз уж я с вами заодно, — заявил он, — хочу кой о чем предупредить его.

Маринетта выпустила оленя из дома. С дрожью выслушал он рассказ об опасностях, которых ему удалось избежать, и поблагодарил всех.

— Да, на сегодня вы спасены, — сказал ему пес, — но что будет завтра? Не хочу вас запугивать, но вы не должны забывать о собаках, об охотниках, о ружьях. Вы что думаете, мой хозяин простит вам, что вы ускользнули от него? Рано или поздно он снова натравит на вас свору. Мне самому придется гнаться за вами, и мне это крайне неприятно. Благоразумнее всего было бы отказаться от леса.

— Покинуть лес? — вскричал олень. — Да я умру с тоски. А потом, куда я пойду? Не могу же я бродить по лугам у всех на виду.

— А почему бы и нет? Но вы сами должны решать. Во всяком случае, луг для вас сейчас куда менее опасен, чем лес. Вот вам мой совет: оставайтесь здесь до наступления ночи. Я вижу вон там, у реки, кусты, они надежно укроют вас. А теперь прощайте, и хорошо бы мне никогда больше не встретить вас в наших лесах. Прощайте, девочки, прощай, кот, и следите хорошенько за нашим другом.


Вскоре после ухода пса распрощался и олень, отправившись к реке. Уходя, он то и дело оглядывался назад и кивал девочкам, а они махали ему платочками. Когда он добрался до своего укрытия, Маринетта наконец вспомнила о забытом под корзиной цыпленке. К счастью, он крепко спал, решив, что уже настала ночь.

С ярмарки, куда родители отправились еще утром в надежде купить вола, они вернулись в очень плохом настроении. Все волы оказались им не по карману.

— Вот досада, — негодовали они, — целый день потеряли. И как теперь работать в поле?

— Но ведь один-то вол есть в конюшне! — заметили девочки.

— Отличная упряжка! Одного вола разве хватит?! Уж лучше бы помолчали. И вообще, похоже, странные дела здесь без нас творились. С чего это ведро стоит посреди двора?

— Я только что давала пить теленку, — сказала Дельфина, — и забыла поставить ведро на место.

— Хм! А почему это на земле валяются ветка жасмина и гвоздика?

— Гвоздика? — удивились девочки. — Смотри-ка, и правда…

Под пристальным взглядом родителей сестренки покраснели. Тогда, заподозрив неладное, родители бросились в сад.

— Все цветы срезаны! Сад разорен! Розы! Жасмин, гвоздики, лилии! Зачем вы, негодницы, все цветы оборвали?

— Я ничего не знаю, — прошептала Дельфина, — мы ничего не видели.

— Ах, вот так! Значит, вы ничего не видели?

Поняв, что родители вот-вот надерут уши дочкам, кот вспрыгнул на нижнюю ветку яблони и, очутившись прямо перед их носом, сказал:

— Погодите горячиться! Ничего удивительного, что девочки ничего не видели. В полдень, когда они обедали, а я сидел на подоконнике и грелся на солнышке, я заметил какого-то бродягу; он остановился на дороге и разглядывал сад. Я как-то не придал этому значения и уснул. А чуть позже, когда проснулся, увидел, что этот тип удаляется по дороге с целой охапкой — я не разглядел чего — в руках.

— Ах ты, лентяй, что же ты не побежал за ним?

— А что я мог поделать, я — всего лишь кот! Бродяги — не по моей части. Я слишком маленький. Вот пес — это другое дело. О! Если бы у нас был пес!

— Еще чего, — заворчали родители. — Кормить еще одного бездельника? Хватит с нас и тебя.

— Как вам угодно, — сказал кот. — Сегодня украли цветы из сада. Завтра цыплят унесут, а там, глядишь, и до теленка доберутся.

Родители промолчали, но слова кота заставили их призадуматься. Мысль завести собаку показалась им вполне здравой, и весь вечер они то и дело возвращались к ней.

Девочки и родители, всё еще сетовавшие на то, что им не удалось купить вола по сходной цене, сели ужинать, а кот тем временем побежал через луг к реке. День клонился к закату, и кузнечики уже завели свою песню. Кот нашел оленя в кустах, он лежал там, пощипывая травку и листочки. Разговаривали они долго, и олень, не соглашавшийся вначале с доводами кота, в конце концов поддался на его уговоры.

Наутро спозаранку олень появился во дворе фермы и сказал родителям:

— Здравствуйте, я — олень. Ищу работу. У вас для меня никакой не найдется?

— Сначала надобно узнать, что ты умеешь делать, — ответили ему родители.

— Я умею скакать галопом и рысью, могу идти шагом. Хотя ноги у меня тонкие, я очень сильный. Могу нести тяжелую поклажу. Могу тянуть повозку, один или в упряжке. Если вы куда-нибудь очень торопитесь, прыгайте ко мне на спину, и я домчу вас быстрее любого коня.

— Все это совсем недурно, — согласились родители, — но каковы твои условия?

— Кров, еда и, разумеется, воскресный отдых.

Родители воздели руки к небу. Они и слышать не желали об этом выходном дне.

— Одно из двух, хотите — берите, хотите — нет, — сказал олень. — Но заметьте, я весьма умерен в еде, и пропитание мое вам обойдется недорого.

Это решило дело, и родители уговорились с оленем, что берут его с испытательным сроком в один месяц. Тем временем из дома вышли Дельфина и Маринетта; увидев своего друга, они притворились, что страшно изумлены.

— Мы нашли напарника для вола, — сказали родители. — Постарайтесь быть с ним любезными.

— У вас такие славные дочки, — сказал олень. — Я уверен, что полажу с ними.

Не теряя времени, родители, собравшиеся пахать, вывели из конюшни вола. Увидев диковинные рога оленя, вол начал смеяться, сначала довольно сдержанно, а потом расхохотался вовсю, так что ему даже пришлось усесться на землю. Вол этот, надо сказать, был большой весельчак.


— Ой, какой забавный — надо же, дерево на голове! Ой, ну и смех! А ножки-то, а хвост, смотреть не на что! Вот умора!

— Ладно, будет тебе, — сказали родители. — Поднимайся. Пора и о работе подумать.

Вол встал, но, когда он узнал, что его запрягут в одну упряжку с оленем, расхохотался еще пуще. Однако тут же извинился перед своим новым напарником.

— Я вам, наверное, кажусь очень глупым, но ваши рога так забавны, что мне придется долго привыкать к ним. Но ничего, вы все равно очень милы.

— Да смейтесь на здоровье, я нисколько не сержусь… и представьте себе, ваши рога меня тоже забавляют! Но я полагаю, что быстро к ним привыкну.

И действительно, проработав вместе полдня, они и думать забыли, какие у кого рога. Первые несколько часов оленю было довольно тяжело, хотя вол, как мог, берег его силы и старался взять тяжесть плуга на себя. Труднее всего им оказалось идти в ногу. Олень слишком торопился, двигался рывками, выбивался из сил, то и дело спотыкался о комья земли, замедляя ход плуга. Упряжку из-за этого часто заносило вбок. Первая борозда получилась такой кривой, что родители чуть было и вовсе не отказались от своей затеи. Но потом благодаря толковым советам и терпеливости вола все наладилось; олень вскоре стал отличным пахарем.

И все же работа никогда настолько не увлекала его, чтобы быть ему в радость. Если бы не общество вола, с которым олень крепко подружился, он, наверное, так и не свыкся бы с ней. Он ждал — не мог дождаться, когда же наступит вечер, а с ним и конец его каждодневной каторги. Закончив работу и вернувшись на ферму, он галопом скакал по двору и на лугу. Охотно играл с девочками, а когда они бросались за ним вдогонку, легко позволял себя поймать. Родители не слишком одобрительно глядели на их забавы.


— Ну, на что это только похоже! — говорили они. — После целого дня работы скакать до изнеможения вместо того, чтобы как следует отдохнуть и наутро быть свежим и бодрым. Да и девчонкам тоже это ни к чему. Они и так набесятся за день, а тут еще за тобой носятся как угорелые.

— И на что вы только жалуетесь? — отвечал им олень. — Разве мало вам того, что я неплохо работаю? Девочек я учу бегать и прыгать. С тех пор как я здесь, они стали бегать гораздо быстрее. Это что, не в счет? Что может быть в жизни важнее, чем уметь быстро бегать?

Родителей эти доводы не убеждали, и они, пожимая плечами, продолжали ворчать. Олень их совсем не любил и, если бы не боялся обидеть девочек, уже не раз сказал бы родителям, что он о них думает. Друзья, которых он завел на ферме среди животных, тоже помогали ему сносить все невзгоды. Олень очень подружился с сине-зеленым селезнем и иногда сажал его к себе на голову между рогами, чтобы тот мог посмотреть на мир с высоты. Нравилась ему и свинья, она была похожа на его приятеля кабана.

Вечерами в конюшне олень и вол подолгу разговаривали. Рассказывали друг другу о своей жизни. У вола она была довольно однообразной, и появление на ферме оленя стало для него событием. А потому он предпочитал слушать друга, сам же большей частью помалкивал. Олень рассказывал о лесах, полянах, прудах, о ночных скачках за луной, о купаньях в росе и о лесных обитателях.

— Ни тебе хозяина, ни обязанностей, только бегаешь, где хочешь, играешь с зайчиками, разговариваешь с кукушкой или пробегающим мимо кабаном…

— Оно конечно, но, по-моему, стойло тоже не стоит презирать. В лесу хорошо побывать летом, когда тепло. Можешь говорить что угодно, но зимой или в дождь там совсем неприятно, а здесь я в укрытии, и копыта всегда сухие, и охапка свежей соломы подстелена, и сено в кормушке есть. Это ведь не пустяки.


Но, говоря все это, вол не без зависти думал о вольной жизни в лесных чащах, которой он никогда не узнает. И днем, работая в поле, он порой поглядывал в лес и так же, как олень, грустно вздыхал. А ночью ему иногда снилось, что он играет с зайчиками посреди поляны или взбирается за белочкой на дерево.

По воскресеньям олень с утра покидал конюшню и целый день проводил в лесу. Вечером он возвращался с сияющими глазами и долго рассказывал о том, кого встретил, каких друзей снова повидал, как бегал и играл, а наутро был печален и молчалив и все жаловался на свою скучную жизнь на ферме. Много раз он заговаривал с родителями о том, чтобы взять с собой в лес вола, но их это только злило.

— Тащить за собой вола! Чтобы он шлялся по лесу! Нет уж, ставь его в покое.

Несчастный вол с завистью смотрел, как уходит его товарищ, все воскресенье тосковал, мечтая о лесах и прудах. Он сердился на родителей, которые держали его взаперти, как молодого бычка, а ведь ему уже было пять лет! Дельфине и Маринетте тоже никогда не разрешалось уходить с оленем, но по воскресеньям, после обеда, девочки говорили родителям, что идут за ландышами, а сами встречались с ним в условленном месте. Олень сажал их к себе на спину и катал по лесу. Дельфина крепко держалась за его рога, а Маринетта — за талию сестрички. Он говорил им, как называются деревья, показывал разные гнезда, маленькие норки зайчиков к лисьи норы. Иногда к нему на рога садились сорока или кукушка и рассказывали новости за неделю.


Как-то раз он на минутку остановился у пруда поболтать с высунувшимся из воды старым карпом, которому уже перевалило за пятьдесят. Когда олень стал представлять ему девочек, тот очень дружелюбно сказал:

— О! Можешь не рассказывать мне, кто они такие. Я знавал их мать, когда она была совсем маленькой; с тех пор прошло уж лет двадцать пять или тридцать, но, глядя на них, мне кажется, что я снова вижу ее такой, какой она была тогда. Впрочем, я рад узнать, что их зовут Дельфиной и Маринеттой. Они, похоже, весьма вежливы и прилично воспитаны. Вы должны навещать меня, малышки.

— О, да, конечно, — пообещали сестрички.

Потом олень привез их на полянку и попросил слезть вниз. Разглядев норку, в которую рука еле пролезала, на пологом, поросшем мхом скате, он близко к ней наклонился и трижды негромко позвал кого-то. Когда он отошел на несколько шагов, девочки увидели, что из норки выглядывает зайчик.


— Не бойся, — сказал ему олень. — Эти девочки — мои подружки.

Убедившись, что опасности нет, зайчик вышел из норки, а за ним и еще два зайчишки. Сначала они немного стеснялись девочек, а потом дали себя погладить. В конце концов зайчата вовсю разыгрались с девочками и принялись их обо всем расспрашивать. Им было интересно, где у девочек норки, какую травку они любят есть, родились ли они в своих одежках, или они у них потом выросли. Девочки порой не знали, что и отвечать. Дельфина сняла свой передничек, чтобы показать, что он не прирос к телу, а Маринетта разулась. Зайчикам казалось, что это должно быть очень больно, и они закрывали глаза, чтобы ничего не видеть. Когда же они наконец поняли, что такое одежда, один из них сказал:

— Это, конечно, забавно, но я тут не вижу никакого удобства. Вы, должно быть, без конца теряете свои одежки или забываете их надевать. И почему бы вам не завести шерстку, как у всех? Это настолько удобнее!

Вдруг, только девочки принялись объяснять зайцам правила одной веселой игры, все бросились в норки с криком:

— Собака! Спасайтесь! Там — собака!

И правда, на опушке показался пес.

— Не бойтесь, — сказал он. — Я — Пато. Я был тут неподалеку, услышал смех, узнал голоса девочек и пришел с вами поздороваться.

Олень, Дельфина и Маринетта бросились к нему, но убедить зайцев выйти из норки было невозможно. Пес спросил оленя, чем он занимался все время с того дня, когда они расстались, и очень обрадовался, услышав, что олень работает на ферме.

— Мудрее поступить ты и не мог, только мне бы хотелось быть уверенным, что у тебя достанет благоразумия там и остаться навсегда.

— Навсегда? — возмутился олень. — Нет, это невозможно. Знал бы ты, как скучна работа и как тошно бывает в поле, когда безжалостно шпарит солнце, а ты знаешь, что в лесу в это время свежо и хорошо.

— Но в лесу сейчас очень опасно, — продолжал убеждать оленя пес, — как никогда опасно. Что ни день — охота!

— Ты хочешь меня запугать, но я прекрасно знаю, что бояться мне почти нечего.

— Да, я хочу напугать тебя, бедный мой олень. Только вчера мы убили кабана. Да ты, быть может, знал его. Старого кабана со сломанным клыком.

— Это был мой лучший друг! — застонал олень, и у него полились слезы.

Девочки с упреком смотрели на пса, и Маринетта спросила его:

— Но ведь это не вы его убили, скажите?

— Нет, но я был среди гончих псов, которые его травили. Так уж вышло. О! Что за профессия! Вы и представить себе не можете, насколько мне теперь, когда я с вами познакомился, тяжело… Если б я только мог оставить лес и работать на ферме…

— А что, родителям как раз нужна собака, — сказала Дельфина. — Приходите к нам.

— Не могу, — вздохнул Пато. — Раз уж ты обучен какому-то ремеслу, его нельзя оставлять. Это — основа основ. Да и товарищей по стае я не хотел бы покидать, я ведь всю жизнь с ними прожил. Ну, да ничего не поделаешь. Но мне было бы не так больно расставаться с вами, если бы наш друг олень пообещал, что останется на ферме.

И пес вместе с девочками стал настойчиво убеждать оленя отказаться от жизни в лесу. Олень колебался и все поглядывал на трех зайчишек, кувыркавшихся возле своей норки. Один из них остановился и позвал оленя играть вместе с ними. Тогда олень тряхнул головой и сказал девочкам, что не может им ничего обещать.

Наутро он стоял в упряжке вместе с волом во дворе фермы и все еще думал о лесе и его обитателях. Замечтавшись, он не услышал приказа трогаться и не двинулся с места. Вол пошел было вперед, но, почувствовав сопротивление товарища, тоже остановился.

— Н-но, н-но! — кричали родители. — Опять эта дрянная скотина фокусничает!

И так как олень, по-прежнему в задумчивости, не двигался с места, они стукнули его палкой. Он в бешенстве встрепенулся и закричал:

— Сию же минуту распрягите меня! Я больше у вас не служу.

— Иди! Болтать будешь в другой раз.

Но олень наотрез отказывался тянуть телегу, и его стукнули еще два раза, он воспротивился вновь и получил еще три удара. Тогда он наконец пошел вперед, и родители восторжествовали. Добравшись до поля, где они собирались сажать картошку, они выгрузили мешки, распрягли животных и отправили их пастись у края дороги. Палочные уроки, казалось им, пошли оленю на пользу, так как теперь он вел себя смирно. Но едва родители принялись сажать картошку, олень сказал волу:

— На этот раз я ухожу, и ухожу навсегда. Не пытайся удерживать меня, только время потеряешь.

— Ладно, — сказал вол. — Тогда ухожу и я. Ты столько рассказывал мне о жизни в лесу, что мне не терпится самому попасть туда. Бежим вместе!


И пока родители сажали картошку, повернувшись к ним спиной, они добрались до яблоневого сада, а через него и к дороге в овраге, которая привела их прямо в лес. Совершенно счастливый, вол, пританцовывая, напевал песенку, которой его научили Дельфина и Маринетта. Его новая жизнь, — а он, запертый в конюшне, столько мечтал о ней, — виделась ему прекрасной. Но, оказавшись в лесу, он тут же начал разочаровываться. Ему было страшно трудно пробираться вслед за оленем сквозь чащобу. Он был очень неповоротлив, а из-за длинных, торчащих в разные стороны рогов застревал буквально на каждом шагу. И с беспокойством думал, что в случае опасности даже бежать не сможет. Олень тем временем добрался до болота и преспокойно побежал по нему, почти не проваливаясь. Вол же и трех шагов не сделал, как увяз по колено. Когда после неимоверных усилий он наконец выбрался из болота, то сказал своему спутнику:

— Нет, решительно, лес мне не подходит. Лучше уж мне не упрямиться, да и тебе без меня легче будет. Я возвращаюсь.

Олень не стал удерживать вола и проводил его до опушки. Совсем вдалеке он увидел девочек, два светлых пятнышка во дворе фермы, и сказал волу:

— Я бы, наверное, никогда не решился от них уйти, если бы родители не избили меня. Мне будет не хватать вас, да и всех животных с фермы…

После долгого прощания они расстались, и вол вернулся на картофельное поле.

Узнав о побеге оленя, родители пожалели, что так грубо обошлись с ним. Теперь придется покупать другого вола, он будет стоить им бешеных денег, но сделанного не вернешь.

Девочки никак не могли поверить, что их друг олень ушел навсегда.

— Он вернется, — говорили они, — он не сможет жить без нас.

Но минули недели, а олень все не возвращался. Дельфина и Маринетта тяжело вздыхали, глядя в лес:

— Он нас забыл. Играет себе с зайчиками и белками, а о нас забыл.

Однажды утром, когда они, сидя на крыльце, лущили горох, во дворе появился Пато. Он шел, низко опустив голову, и, подойдя к ним, сказал:


— У меня для вас плохая новость.

— Олень! — закричали девочки.

— Да, олень. Мой хозяин убил его вчера днем. Я сделал все, что мог, чтобы сбить свору со следа. Но Раззор не поверил мне. Когда я подбежал к оленю, он еще дышал и узнал меня. Зубами он сорвал ромашку и передал мне ее для вас. Так и сказал: «Это для девочек». Вот она, продета в мой ошейник. Возьмите ее.

Девочки плакали, утираясь передничками; горько плакал и сине-зеленый селезень. Помолчав, пес решительно сказал:

— А теперь я и слышать больше не желаю об охоте. С этим покончено. Я хотел узнать у вас, не нужен ли еще вашим родителям пес.

— Да, конечно, — ответила Маринетта, — нужен. Они только что говорили об этом. Ой, как я рада! Ты остаешься с нами!

Девочки и селезень улыбнулись псу, а он дружелюбно завилял хвостом.







Марсель ЭМЕ

Слон

Родители собрались в гости, нарядились по-воскресному, а перед уходом сказали дочкам:

Марсель ЭМЕ

Волк

Волк спрятался за изгородью и терпеливо наблюдал за домом. Увидев, что родители выходят из кухни, он обрадовался.