Peskarlib.ru: Зарубежные авторы: Кристиан ПИНО

Кристиан ПИНО
Сказка о рае

Добавлено: 15 марта 2015  |  Просмотров: 886


Когда я умер, ангел-хранитель взял меня за руку и отвел прямо в рай.

Я от природы скромен и не стану хвастать перед вами высокими душевными качествами, благодаря которым я так сразу вознесся. Скажу только, что святой Петр быстро проверил мою карточку и впустил меня через главный вход.

− Я мог бы сейчас же вернуться на землю, − сказал мне тогда мой ангел, − но мне хотелось бы отблагодарить тебя за приятные минуты, которые я провел с тобой. Поэтому я не уйду от тебя, не показав тебе здесь всего.

Я очень вежливо выразил свое удовлетворение, и мы пошли по дорогам рая.

− Посмотри, − сказал мне мой ангел-хранитель, − какого нежного цвета эти облака; ваши земные краски никогда не смогут придать голубому и розовому таких нежных оттенков: у нас ведь здесь только рассеянный свет.

Мы проходили вдоль длинной стены зеленых облаков, когда я услышал крики животных: мычанье, блеянье, рев, рычанье. Я проявил некоторое беспокойство, но мой ангел-хранитель объяснил:

− Здесь − рай для животных; хоть он и велик, бедным зверям все же тесновато; правда, среди них не так уж много носорогов, тигров, львов − из-за своих хищных инстинктов они подолгу сидят в чистилище, пока не становятся вегетарианцами, но зато здесь много насекомых, червяков, рыб. А микробов столько, что пришлось сделать для них пристройку.

Я испугался:

− Как, в раю есть микробы?

Мой ангел-хранитель улыбнулся:

− Разумеется, они обезврежены.

Я на ходу заглянул в рай для животных и поразился. Какой мир! Какое согласие! Рядом с тонконогой, хрупкой антилопой царственный тигр пожирал свою порцию цветной капусты.

− Ты еще сможешь побывать у них, − сказал мне ангел-хранитель. − Но сначала я отведу тебя в рай для людей.

И мы еще несколько минут шли вдоль зеленых облаков. Потом началась стена голубых облаков. Но каково же было мое удивление, когда я услышал из-за нее такие же звуки, что и в раю для животных, и еще какие-то страшные крики.

− Это рай для людей? − спросил я ангела-хранителя.

− Не совсем, − отвечал он. − Когда ты был жив, ты читал волшебные сказки. Я читал их вместе с тобой. Ты знаешь, что в стародавние времена разные духи, ведьмы и колдуны превратили многих людей в животных. Сколько изменников было превращено в драконов, сколько лжецов стало ужами, сколько злых людей сделалось четвероногими! Многие из них раскаялись и допущены в рай. Среди них есть несколько добрых принцев и пастухов, оставшихся по рассеянности сказочника в образе животного, чаще всего − в образе кота или медведя. Прибавь сюда легендарных животных. Минотавр, например, не захотел быть вместе с простыми быками… Посмотри на этого бывшего лебедя. Хоть Юпитер и покинул его оболочку после обольщения Леды, а все же пришлось принять его сюда из уважения к этому богу…

− Но, − спросил я, − раз вы приравниваете этих животных к человеческим существам, почему же вы поместили их отдельно?

− Пришлось посчитаться с внешней формой. Драконы, например, так громоздки и от них исходит такой запах, что никому не доставит удовольствия быть их соседом. Кроме того, есть и моральные доводы. Все эти животные, которые рождены легендами и сказками, часто жалеют, что они не люди. Зачем же усиливать в них чувство горечи? Ведь закон рая − счастье, его нужно добиваться всеми средствами.

Я попросил у моего ангела-хранителя позволения остановиться на несколько минут и смог увидеть неповторимое собрание странных животных, в котором больше всего было драконов − огромных, поменьше и маленьких.

Все эти животные сохранили от своего прежнего состояния лишь внешний облик. Драконы были длинными существами, переливчатыми, как облака, с чешуей из драгоценных камней и с сердоликовыми когтями.

Самые свирепые из них изрыгали из пасти уже не языки пламени, а цветы с тонким запахом; молнии, сверкавшие из их глаз, были полны нежности и ласки.

Я обратил внимание на красивого бурого медведя, который бросал камни в болото.

− Это медведь Лафонтена, − сказал мой спутник. − Господь питает особую склонность к вашему поэту, и вопреки всем правилам он принял сюда многих из его животных. Благодаря этому нам просто некуда деваться от лисиц…

И действительно, я увидел молодого Лиса, игравшего в шарики с петухом. У петуха была гордая осанка.

− Это сам Шантеклер, − сообщил мой проводник. − А вот его фазанья курочка поклевывает мех черной пантеры, бывшей ведьмы. Этот большой пес − Пато, а его лучший друг − знаменитый Раминагробис… Здесь дружат те, кто на земле ненавидел друг друга, здесь ты встретишь доверие, какого никогда не встречал там.

Ангел показал мне трогательную сценку: стрекоза учила петь муравья. А дальше − волк причесывал барашка, лисица по-братски делилась сыром с вороной. И, наконец, муха из лафонтеновской басни мирно спала на спине быка Аписа.

− Порядок в этом особом раю тот же, что и в раю для животных, но тут вы заметите большую заботу о внешности, услышите самую изысканную человеческую речь. Эти животные не употребляют грубых выражений, уличных словечек, они могли бы давать уроки грамматики невоспитанным детям.

После всего, что я здесь увидел, и после объяснений моего ангела я охотно остался бы в этом раю, но моя человеческая внешность вынуждала меня продолжать путь.

Мы шли в молчании до самой стены красных облаков.

− Вот рай для людей, − сказал мой спутник. − Мне запрещено входить сюда. Прежде чем расстаться, позволь мне снова поблагодарить тебя за годы совместной жизни. Теперь ты будешь вкушать вечное блаженство и позабудешь меня.

Он нежно обнял меня и, так как мы расставались навсегда, дал мне прощальный совет:

− Остерегайся новых знакомств; сюда по внешнему облику пришлось поместить много животных, превратившихся в людей.







Кристиан ПИНО

Сказка о молодом волке

Ее звали Каролиной, как и всех других маленьких девочек того времени, она всегда ходила в платьице и капюшоне из красного полотна, и в иные времена ее, несомненно, прозвали бы Красной Шапочкой.

Кристиан ПИНО

Змея Олимпия

Олимпия Ремулад была злая женщина. Впрочем, она не была в этом повинна − на ее долю выпало одинокое детство, никто никогда не ласкал ее, никто не украшал для нее елку.