Peskarlib.ru: Зарубежные авторы: Кристиан ПИНО

Кристиан ПИНО
Жан-Рыба и сирена

Добавлено: 14 марта 2015  |  Просмотров: 1076


Нашего героя звали Жаном-Рыбой не потому, что это имя как-то предопределяло его судьбу; просто у его родного отца было прозвище Рыба, а его крестного отца звали Жаном. Когда Жан-Рыба родился, ни одна из волшебниц не заинтересовалась его судьбой, ни у одной из них это событие не вызвало улыбки или даже простой гримасы. Море в этот час было неспокойным, но его отец, занятый ловом морского угря, не услышал ничего особенного в свисте ветра в спущенных парусах и тревожном зове гудков. Разразилась сильная буря, которую можно было бы считать за некое предзнаменование, если бы северные моря, омывающие эти дальние страны, бушевали только по случаю важных событий в жизни людей.

Когда Жану-Рыбе было шесть лет, умерла его мать. Он рос без присмотра, как все сироты. Если лодка его отца уплывала далеко в открытое море, добрая соседка давала Жану кусок хлеба и он уходил в школу; в полдень он ел горячий суп у своего учителя, а вечером на ужин собирал на утесах раковины с моллюсками. Мальчик поздно возвращался в свою темную хижину, он любил подолгу сидеть у моря и всматриваться в слабое мерцание светильников на рыбачьих лодках. Когда надвигался густой туман, Жан приходил к соседке, садился вместе со своей маленькой подружкой Аделиной возле огня и весь вечер рассматривал картинки. Иногда мать Аделины рассказывала детям прекрасные печальные легенды родного края: об одном моряке, который лишился ума из-за сирены с глазами глубже океана, о другом моряке, превращенном в туман и вечерами блуждающем неслышно над хижинами, и еще о многих моряках, которые не вернулись к родным берегам…

Жан-Рыба вырос. В восемнадцать лет он был самым красивым парнем в округе, и колдунья, матушка Агар, предсказала, что его полюбит принцесса. Все жители селенья надеялись дождаться этого чуда, верного источника богатства и счастья для бедняков, − все, кроме Аделины. Двое молодых людей больше не разглядывали картинок, как бывало в детстве, а вечерами созерцали вместе звезды на небе и огни светильников на лодках в море. Иногда Жан сопровождал отца на лов рыбы. Целый день он тянул сеть, наполненную зелеными, голубыми и серебряными рыбами, а потом садился на носу лодки и кончиками замерзших пальцев посылал к берегу нежные поцелуи. Они летели над водой, словно чайки, и на полпути встречались с поцелуями Аделины.

Как-то вечером отец Жана попал в густой, пронизывающий туман; после этого он заболел воспалением легких и умер. Жан стал ловить рыбу один. Он оставался в море по нескольку дней подряд, заплывая подальше, туда, где чаще встречаются богатые рыбой отмели, где море еще зеленее и еще таинственнее. Аделина ждала его возвращения.

Однажды, когда она смотрела на удаляющийся парус своего друга, над ней пролетела большая птица, накрыв ее на мгновение своей тенью. Почему-то Аделине показалось, что эта птица − вестница несчастья. Девушка прибежала домой и, обливаясь слезами, кинулась в объятия своей матери.

А в это самое время Жан чувствовал себя счастливым человеком: безмятежная погода предвещала хороший вечер, и молодой рыбак надеялся, что завтра он наполнит лодку рыбой. Еще несколько таких удачных выходов в море, и он сможет отправиться в город и купить там обручальное колечко − тоненький золотой ободок с жемчужиной из южных морей.

И вдруг в одно мгновение на море упал туман. Жан еще никогда не видел, чтобы он появился так неожиданно и был таким плотным, таким леденящим. Молодой рыбак вздрогнул, надел теплую фуфайку, которую связала ему Аделина, и убрал на ночь парус. Он уже хотел было лечь спать в тесной каморке г как вдруг услышал чей-то зов. Но напрасно он старался что-либо разглядеть − небо и море слились в однообразной, печальной, серой мгле. Жан крикнул − никто не отозвался. Неожиданно ему пришла в голову необычайная мысль: а что если попробовать забросить свою сеть? Может быть, он думал вытянуть рыб с золотым нутром или осьминогов с алмазными присосками? В густом тумане, когда море кажется еще более таинственным, люди верят в чудеса и призраки. Этой ночью сама судьба направляла сеть Жана, и когда он почувствовал под рукой небывалую тяжесть, в его сердце вселилась безумная надежда. Он стал тянуть изо всех сил, но можно было подумать, что могучее море держит добычу. Рыбак не бросает своей сети, даже если она полна свинца. Жан уперся в борт лодки и начал борьбу. Это был жестокий поединок, похожий на его прежние схватки с маленькими приятелями во дворе школы, когда он один перетягивал нескольких из них канатом с узлами и волочил побежденных по земле. Но на этот раз его перетянули; он не удержался и очутился в ледяной воде, совершенно не подготовленный к смерти…

Уцепившись за свою сеть, Жан-Рыба почувствовал, что опускается в глубь моря. Он поразился, что его желудок и легкие не наполняются водой, и еще больше удивился, чувствуя себя таким же бодрым, как на твердой земле, опьяненным быстротой своего движения и сознающим свою силу.

Странная прогулка длилась не больше четверти часа и закончилась в роскошном хрустальном дворце, украшенном розовато-лиловыми водорослями и зелеными изумрудами. Тут-то Жан и заметил, что победителем в недавнем единоборстве, стремительно увлекшим его вместе с сетью ко дну, оказалась маленькая сирена.

Славные белокурые рыбаки северных морей не представляли себе подобной красавицы даже в самых сокровенных мечтах, а ожидавшие их ясноглазые девушки с волосами, похожими на колосья спелой ржи под лучами солнца, казались рядом с ней лишь призраками красоты.

− Сеньор, − сказала красавица сирена, и голос ее напоминал рокот маленьких волн, разливающихся по песку, − добро пожаловать во дворец моего отца − короля тритонов. Вы извините меня, пожалуйста, что вас привели в гости насильно: я зацепилась за вашу сеть, и один из нас должен был стать пленником другого. Я постараюсь, чтобы вы не сожалели о своем поражении.

Она взяла Жана за руку и ввела во дворец. Молодой рыбак последовал за ней. Считая, что он находится в каком-то чудесном сновидении, он ущипнул себя за руку, чтобы проснуться, но по-прежнему его окружала слегка красноватая вода, и он понял, что действительность может превзойти воображение.

− Меня зовут Дельфиной, − продолжала сирена, − в память о дельфине, который спас жизнь моей матери. А знаете ли вы, что мне восемнадцать лет и у меня еще нет мужа? Тритонам недостает обаяния, и они банальны в разговорах. Я всегда мечтала выйти замуж за мужчину, особенно за рыбака. Иногда вечерами я ради забавы плавала вокруг лодок, но меня замечали только старые матросы и начинали с испуга креститься. Надеюсь, вы не станете осенять себя крестным знамением, говоря мне за завтраком «доброе утро».

Жан не сказал в ответ ни слова: он был слишком ошеломлен необыкновенной красотой своей спутницы, роскошью дворца и своим фантастическим приключением. Молодой рыбак и сирена прошли между двумя рядами совершенно неподвижных черных осьминогов.

− Полк моих гусар, − сказала Дельфина, указывая на них. − Сейчас мы войдем в парадную залу, и я представлю вас моему отцу, королю тритонов.

Жан очутился перед громадным коралловым троном, на котором восседал, опершись на свой хвост, старый, приветливый на вид тритон. Молодому рыбаку показалось, будто он слышит длинную приветственную речь, чувствует, как его руку ласкает другая рука, нежная и очень холодная, но внезапно его охватила страшная усталость, и он уже не мог больше ни понимать, ни чувствовать, ни благодарить. Он потерял сознание.

Когда Жан пришел в себя, ему показалось, что он попал в аквариум. Вокруг него ловко сновали большие красные рыбы. Одна из них принесла ему зубную щетку, сделанную из мягких рыбных косточек, другая предложила восхитительную пасту в ракушке. Наконец осьминог почистил ему обувь, поплевывая на нее ваксой собственного изготовления. Когда Жан-Рыба привел себя в порядок, к нему приблизилась черная рыба, склонилась перед ним, сделала знак следовать за собой и повела его в парадную залу. Как и накануне, король тритонов восседал на коралловом троне с тем же благожелательным видом. Сидевшая рядом с ним Дельфина в платье из серебряных чешуек казалась чудесной жемчужиной. Тритоны и черные осьминоги в молчании неподвижно стояли в несколько рядов.

− Рыбак, − произнес король, − ты первый человек, который добрался до нас живым. До сих пор мы знали людей лишь по бесполезным трупам, которые мы выносили на поверхность волн. А обитатели нашего мира, пожелавшие узнать твердую землю, также никогда не возвращались. Вы, люди, принимали их за рыб или морских чудовищ, так как человеческие глаза не умеют по-настоящему видеть ни души, ни тела. Потому-то сирены и люди соединялись только в ваших и наших легендах. Сегодня впервые в истории мира мы отпразднуем такое бракосочетание. Моя дочь Дельфина согласна стать твоей женой. Благодаря этому браку ты сделаешься наследником моего королевства, а позже станешь владыкой волн. Тогда один Нептун сможет сравниться с тобой мощью, но он уже стар, тогда как ты молод и силен.

Жан не успел ответить, как король подал знак, и в залу вошли двенадцать прелестных сирен, которые несли в руках букеты морских цветов, розовые коралловые ветви и маленькие короны, сделанные из чешуек разноцветных рыб.

Сирены окружили молодого рыбака, и каждая из них, проходя перед ним, подавала ему цветок и дарила улыбкой. Когда они удалились, Дельфина поднялась и подошла к своему нареченному.

− Мой любимый, − проговорила она, − настал день, когда сбываются мои мечты. Протяни свою левую руку, и мой отец наденет на нее королевский браслет, как этого требует наш обычай. Затем ты произнесешь ритуальную клятву: «Клянусь быть верным своей супруге так же, как самому морю; обещаю вычеркнуть из своего сердца память о прошлом».

Почему Дельфина упомянула о прошлом? В сознании Жана словно распахнулась какая-то дверца. Он больше не видел хрустального дворца, величественного тритона и осьминогов. Не видел он больше ни Дельфины, ни ее платья из чешуек. Перед его глазами стояла Аделина в юбке из грубого полотна. У нее был немного вздернутый нос, прядь волос свисала на щеку, глаза ее не блестели холодным сапфировым блеском, как у сирен, а были полны нежности…

− Я не женюсь на сирене, − громко сказал Жан-Рыба. − В моем сердце другая женщина. Позвольте мне возвратиться к ней!

На одно мгновение ему показалось, будто по зале пронеслась буря, так сильно захлопали хвостами тритоны и заволновались осьминоги. Король поднялся на своем троне. Теперь он напоминал беса, подскочившего на спиральной пружине.

− Рыбак, − сказал он, − ты единственный человек, который попал к нам живым, и ты нанес нам жесточайшее оскорбление. Итак, сегодня вечером труп этого человека поплывет на яростных волнах. Осьминоги, задушить его!

− Остановитесь! − закричала Дельфина. − Еще не все потеряно. Пусть он возвратится к женщине, которую любит; она сама придет ко мне.

Она приблизилась к Жану, положила свою маленькую руку на его грудь в том месте, где сильнее всего билось его сердце, и произнесла несколько таинственных слов. Скоро на ее губах снова появилась улыбка, и она отняла руку, тщательно пряча в ней что-то…

− Он может уйти, отец. Сохраните королевский браслет: скоро вы наденете его на руку этого человека. Осьминоги, пропустите нас!

Сказав это, Дельфина сама проводила молодого рыбака к берегу.

Не кто иной, как матушка Агар нашла тело Жана-Рыбы, лежащее на маленьком пустынном пляже. Несмотря на преклонный возраст и тщедушность, матушка Агар сумела поднять его и дотащить до своей хижины. Там она привела Жана в чувство, влив ему между зубами несколько капель черноватой жидкости.

− Ну, мой красавчик рыбак, вы снова вернулись в мир живых людей. Теперь лежите спокойно, а я схожу за вашей Аделиной.

− Аделина? − прошептал Жан. − Я впервые слышу это имя.

− Спите, спите, вы сейчас ничего не соображаете.

И колдунья, оставив рыбака одного, заковыляла из хижины.

Аделину она нашла в слезах: на рассвете рыбаки встретили пустую лодку Жана и по возвращении сообщили девушке о том, что жених ее, вероятно, погиб.

− Он не умер, − закричала матушка Агар, − море выбросило его на берег, он невредим, разве только чуть не в своем уме. − И она добавила, так как умела приврать, когда нужно: − Он зовет тебя, Аделина.

Несколько мгновений спустя девушка держала голову Жана на своих коленях и целовала его глаза.

− Как ты бледен, мой любимый, − шептала она, − и какой у тебя блуждающий взгляд! Я напрасно стараюсь увидеть свое лицо в твоих глазах − в них лишь какое-то неясное отражение. Поговори со мной.

− Вы хорошая и красивая девушка, − ответил Жан, − ваше лицо не совсем мне незнакомо; мы, наверное, где-нибудь встречались. Я, конечно, с удовольствием снова вас повидаю, но сегодня мне нужно уйти.

− Куда же вы пойдете, мой красавчик рыбак? − пошутила матушка Агар. − В этих краях вас никто не ожидает, кроме Аделины.

− Я должен вернуться в море. Меня там ждут.

− Боже мой, − простонала девушка, − сжалься над моим женихом, он утратил разум.

Матушка Агар, утешая ее, сказала:

− Дочка, шестьдесят лет я занимаюсь колдовством и умею отличить здравомыслящего человека от сумасшедшего. Этот парень в своем уме, но, должно быть, он потрясен приключением, которое случилось с ним. Наберись терпения и нежности, и ты вернешь ему память…

Жан оправился довольно быстро. Казалось, он узнал свой дом, свою прежнюю школу, свое селение, но смотрел на все это без радости, хотя, впрочем, и без печали. Он уже не вел с Аделиной тех нежных бесед, как прежде, не дарил ей свои поцелуи и не ждал их от нее. У него было лишь одно желание: уплыть на своей лодке. Однако в море Жан не забрасывал сети. Он пристально смотрел на воду, словно надеялся, что из нее появится что-то такое, без чего он не может жить. Вечером Жан возвращался, не поймав ни одной рыбы, и, пообедав, усаживался на утесе и так же пристально смотрел в море. Аделина печально садилась рядом с ним, но, казалось, он едва замечал ее присутствие.

«О чем он может думать? − спрашивала себя девушка. − Почему он смотрит на море с такой тоской в глазах? Неужели во время бури вихрем унесло его душу и он ожидает, что ее возвратит ему какая-нибудь белая птица? Но не сможет ли моя любовь вдохнуть в него другую душу? Хотя он даже не вспоминает о том, что любил меня».

И, обхватив голову руками, она плакала, но он не слышал ее рыданий.

Проведя несколько дней в тоске, Аделина решила повидать матушку Агар. Она принесла ей масла, сыра и яиц, так как знала, что та любит поесть.

− Уж очень ты печальная, дочка, − сказала колдунья, увидев ее, − твои глаза слишком жадные: они съели половину твоего лица. Если хочешь нравиться своему рыбаку, нужно быстро осушить слезы и улыбаться, чтобы он видел, какие у тебя белые зубки. Когда ты поблекнешь и станешь морщинистой, как я, тебе хватит времени подумать о неверности бытия.

− Матушка Агар, я плачу потому, что потеряла своего жениха. Это и привело меня к вам. Правда, он охотно проводит со мной досуг, но мне кажется, в нем нет души; иногда, рассказывая мне о своем несчастье, он машинально гладит мою руку, но так, словно касается рукой дерева.

− Чего же ты хочешь от меня, дочка?

− Матушка Агар, я знаю, что вы умеете приготавливать какое-то таинственное варево и, когда выпиваете его, вам становится известно все − прошлое и будущее, сущность вещей и людей. Проделайте это сегодня для меня.

− А ты, дочка, не боишься того, что я открою тебе? Я скажу всю правду, какой бы жестокой она ни была. Готова ли ты выслушать ее?

− Да, я готова и не испытываю страха.

Тогда колдунья налила в котелок рыбьего жира, подбавила туда соли, трав и несколько зерен. Скоро по комнате распространился ужасный запах. Аделина ничем не проявила своего отвращения. Когда варево было готово, она сама подала его матушке Агар и смотрела, как та глотает горячий напиток. Прошло несколько минут, и колдунья, закрыв глаза, начала говорить: «Я вижу Жана-Рыбу! Он находится в глубине моря, и осьминог чистит ему обувь. Теперь я вижу сирену! Какая она красивая! Она улыбается рыбаку, но тот отводит глаза. Она подходит к нему, кладет руку на его сердце. В ее глазах много любви и жестокости! На груди Жана появляется слабое мерцание. Сирена срывает его и прикладывает к своему пальцу. Теперь на этом пальце я не вижу ничего, кроме жемчужины со странным отблеском, вделанной в золотую оправу. Аделина, в этой жемчужине заключена еще живая любовь твоего жениха…»

Матушка Агар замолчала.

− И вы не можете сказать ничего больше? − умоляющим голосом произнесла девушка. − Но как же мне достать эту жемчужину со дна моря? Как возвратить украденную у меня любовь?

− Этого я не знаю. Дворец и сирена исчезли, перед моими глазами остался только твой жених. Он очень печален. Он и сам не ведает, что его сердце стало пустым.

− Что же мне сделать для его спасения? Помогите мне, ради бога, матушка Агар, я готова на все.

− Дочка, я не могу помочь тебе; пусть твоими поступками руководит твоя любовь.

Прошло еще несколько дней. Жан-Рыба становился все печальнее, он почти не ел и не разговаривал. Аделину не покидало отчаяние, и она ловила себя на том, что тоже пристально глядит на море…

Однажды вечером Жан взял Аделину за руку и сказал ей:

− Аделина, ты хорошая, добрая девушка, но я вынужден причинить тебе большое огорчение: завтра на рассвете я уплыву на своей лодке и никогда больше не возвращусь к берегу; моя судьба где-то там, в море. Слишком давно она зовет меня − должен же я в конце концов услышать ее зов! Прощай!

Девушка осталась одна. Она положила голову на руки и погрузилась в размышления. Так и сидела она на небольшой скале, которая когда-то была слишком широкой для нее и Жана, прижавшихся друг к другу…

Поздно ночью Аделина встала и спустилась к берегу. Рыбачьи лодки плясали на волнах, словно китайские тени на экране. Девушка без колебаний вошла по пояс в холодную воду и быстро добралась до лодки своего жениха. Она умело отвязала ее, натянула парус и, взявшись за руль, направилась в открытое море. Ночь была ясная, ветер благоприятный, и скоро берег скрылся из глаз Аделины. Теперь одни только звезды связывали ее с миром, который остался позади. Она смотрела на них с какой-то тоской, как если бы, умирая, пересчитывала на стенах своей девичьей комнаты бесцветные букетики из старой поблекшей бумаги…

Аделина сама еще не знала, что станет делать. Она только вспоминала фразу, которую Жан устало произнес как-то вечером: «…Я забросил свою сеть, и тогда она пришла за мной».

В раздумье провела Аделина всю ночь и весь следующий день. Когда снова наступил вечер, море стало неспокойным. Девушка почувствовала, что силы ее убывают, и храбро забросила голубую сеть в море.

Она не стала бороться, когда почувствовала, как отяжелела сеть в ее руках, и позволила увлечь себя в воду. Ее почти не удивило, что она не потеряла сознания. Она искала чуда или смерти. Раз смерть не пришла к ней сразу, значит должно произойти какое-то чудо. Через четверть часа это чудо предстало перед Аделиной в виде юного тритона, на улыбающемся лице которого виднелись черные подстриженные усики.

− Принцесса, − произнес юноша-рыба, − позвольте мне выразить вам свою радость, удивление и восхищение. Мы не привыкли к подобным посещениям, а нашим белокурым сиренам при всей их миловидности немного недостает задора и пикантности.

После этих слов тритон взял Аделину за руку и привел ее к дворцу из голубого камня, отделанного рубинами.

− Вот дворец моего отца Нептуна. У бедного старика уже не все в порядке с головой, но он еще очень галантен. Сейчас я вас ему представлю.

Девушка очутилась перед старцем, настолько обросшим короткой густой шерстью, что он был похож на плюшевого зверька.

− Здравствуй, Икар, здравствуй, − сказал Нептун, − ты привел ко мне красивую рыбку.

− Это не рыбка, а девушка!

− Де… Извини меня, я очень скверно слышу, при мне нет слухового аппарата.

− Девушка с земли! − закричал Икар.

− Очень интересно. А у нее весьма милые ножки! Что же вы хотите сделать с такой добычей, дорогой сын?

− Я женюсь на ней, отец, если вы ничего не имеете против.

− Так ведь вы уже женились на семи или восьми сиренах без моего согласия. Поступайте, как вам заблагорассудится.

Тогда Икар коснулся коленом земли и спросил Аделину, согласна ли она стать его женой.

− Я не откажусь от подобной чести, − ответила девушка с притворной скромностью, − но в моей стране, перед тем как просить руки девушки, принято делать подарок, достойный избранницы.

− Требуйте от меня все, что захотите, принцесса! Если бы луна находилась под волнами, я отправился бы за ней ради вас! Увы, мы, бедные тритоны, можем схватить лишь ее отражение в воде!

− Я хочу иметь кольцо, которое носит на пальце дочь короля тритонов.

Икар побледнел:

− Вы требуете от меня подарка, достать который труднее всего на свете: король тритонов и мой отец − смертельные враги. Но вы получите это кольцо!

Тритон исчез, и Аделина осталась наедине с Нептуном.

− Дорогая рыбка, − произнес старец, − я не знаю, что вы потребовали у моего сына, но, судя по его встревоженному виду, я готов поклясться, что вы себя оценили по достоинству. А пока его нет, не хотите ли сыграть со мной в шашки?

Нептун велел слугам принести стол с разрисованной в черную и белую клетку крышкой и с расставленными белыми и черными шашками.

− Ваш ход, дорогая рыбка, − сказал он, − я играю черными.

Через три дня Икар принес кольцо.

− Принцесса, вот перстенек, который вы хотели получить. Правда, жемчуг странный на вид и ободок немного тонковат, но это кольцо − прекраснейшее в мире, потому что вы пожелали иметь его.

− Сеньор тритон, − сказала Аделина, − теперь ничто не мешает мне стать вашей женой. Позвольте мне только в последний раз взглянуть на свою деревню и обнять своих старых родителей.

− Я никогда не позволю вам возвратиться на землю: у вас не хватит храбрости вернуться сюда.

− Сеньор, я умоляю вас об этом. Разрешите мне по крайней мере подняться на поверхность и посмотреть на свой дом на берегу. Может быть, я сумею каким-нибудь знаком успокоить людей, которые считают меня погибшей. Я буду вечно благодарна вам за это.

− А вы спуститесь снова в глубь моря?

− Сразу же, как только вы захотите увести меня сюда.

Хотя нос Аделины сильно шевелился, обличая ее во лжи, но девушка казалась такой трогательной и милой, что Икар уступил и повел ее к берегу.

Приблизившись к поверхности моря, Икар и Аделина поплыли один возле другого, вернее, друг над другом, так как Икар, опасаясь, что его заметят рыбаки, довольствовался лишь созерцанием ножек своей невесты. Поэтому он не заметил, как подошла рыбацкая лодка, и не успел схватить Аделину, когда мужские руки подняли ее над водой…

В течение двух дней сын Нептуна ожидал чуда, затем он решил не спеша возвратиться во дворец к своему отцу. Там царило необычайное оживление. Помолодевший Нептун, вооруженный слуховым аппаратом, встретил Икара с распростертыми объятиями.

− Мое дорогое дитя, вы не довели до моего сведения, что дочь короля тритонов Дельфина отдала вам свою руку. Вот чрезвычайный посол, он прибыл для обсуждения церемонии бракосочетания,

− Увы, отец, − печально произнес Икар, − я не сумел получить кольцо, не дав кое-каких обещаний. Но я не собирался их выполнять.

− Вы выполните их. Этот брак укрепит мой трон и обеспечит мир среди тритонов. К тому же Дельфина, кажется, самая красивая сирена всех океанов. Без сомнения, вы не пожалеете, став ее мужем. Кстати, куда девалась ваша рыбка?

− Она не сдержала своего слова, − гневно ответил Икар, − у женщин совести еще меньше, чем у сирен…

Жан-Рыба нашел свою любовь в жемчужине с розовато-лиловым отблеском. Сидя на маленькой скале рядом с Аделиной, он строил планы на будущее:

− В воскресенье я пойду в город, куплю там кольцо и надену его на твой пальчик.

− Зачем? − ответила Аделина. − Я могу носить то, которое достала на морском дне.

− Я хочу, чтобы ты бросила его в море. К чему тебе хранить подарки этого молодого человека… то есть тритона?

− Тогда и ты брось жемчужину, − ответила девушка, − пусть и у тебя ничего не останется от сирены.

Жан и Аделина освободились от своих сувениров и нежно обнялись, не подозревая, что они обеспечили вечный мир в глубинах океанов!







Кристиан ПИНО

Сиано Черный и Сиано Белый

Альфонсина Машемьетт − женщина безобразная, злобная и скупая − безумно любила своего черного кота Сиано.

Кристиан ПИНО

Зеркало и кроссворд

Случилось это на севере, в туманном и холодном городе.