Peskarlib.ru: Русские авторы: Ксения ДРАГУНСКАЯ

Ксения ДРАГУНСКАЯ
День рождения дерева

Добавлено: 1 октября 2014  |  Просмотров: 1909


Приятно поутру встретить добрую умную собаку с теплыми ушами. Вот Теме сегодня повезло. Идет через двор, а навстречу — собака. Уши теплые-теплые. Тема специально потрогал. И она ему ничего не сказала. Посмотрела своими умными глазами с пониманием и пошла, мохнатая, дальше. И Тема тоже дальше пошел. Вдруг слышит, кто-то вздыхает. Сначала один раз, а потом и второй. Так печально и тихо: «Ах ты, боже мой, ах ты, ох-ох-ох…» Тема оглянулся. Вокруг никого не было. Только старое черное Дерево росло себе и росло.

— Дерево, — спросил Тема строго, — это ты тут охаешь?

— Я, детка, — ответило Дерево и опять вздохнуло.

— Что же ты вздыхаешь? — удивился Тема. — Или тебе не нравится жить в нашем чудесном городе, где столько всего интересного?

— Очень нравится, детка, — ответило Дерево. — А вздыхаю я потому, что у меня сегодня день рождения.

— Вот это да! — удивился Тема. — А я и не знал, что у деревьев бывают дни рождения.

— Сегодня мне исполняется двести тридцать два года, — грустно сказало Дерево и вздохнуло еще раз.

Тема даже отошел подальше и запрокинул голову, чтобы оглядеть Дерево со всех сторон.

— Значит, ты старше меня на двести двадцать пять лет, — сосчитал он. — Пожалуй, я буду называть вас на «вы». Вы как мой прапрапрадедушка.

— Да, — вздохнуло Дерево. — Я было совсем маленьким ростком, когда в этом городе и вообще на всем белом свете не было еще ни жвачки, ни электричества.

— Что же вы вздыхаете, если у вас день рождения?! — воскликнул Тема. — Вам, наверное, надарили кучу подарков! А какие подарки дарят деревьям?

— Никто мне ничего не подарил. Никто не знает, что у меня день рождения.

— Давайте я вам что-нибудь подарю! — предложил Тема. — Хотите толстый зеленый фломастер? Или апельсин? Или…

— Скажи, детка, а хорошо ли ты учишься? — спросило Дерево.

— Хорошо, хорошо! — похвастался Тема. — У меня только по пению четверка, потому что я громче всех пою. А остальные пятерки, все до одной.

— Значит, ты не безобразник? — догадалось Дерево.

— Нет, что вы! Я — командир всех пускателей бумажных корабликов.

— Какая неприятность, — сказало Дерево и вздохнуло совсем грустно. — Куда же подевались настоящие безобразники? Или хотя бы просто озорники? Раньше их было хоть пруд пруди. А теперь — кот наплакал. Ах, какие раньше были замечательные безобразники и озорники. Они все залезали на меня и сидели на моих ветках. Это было так здорово, так приятно. А одна девочка даже построила дом во-он там, наверху, между теми ветками. Это была самая большая безобразница. Когда ее ругали дома, она прибегала, вскарабкивалась на мои ветки и пряталась. А потом ее родители стояли внизу и упрашивали спуститься. И тогда она кидала в них шишками. А потом девочка выросла и забыла меня.

— Какими шишками? — удивился Тема. — Разве же вы елка?

— Я? — задумалось Дерево. — Нет, я не елка. Значит, она кидала в них желудями.

— Но вы совсем не похожи на дуб! — воскликнул Тема.

— Да, пожалуй, — согласилось Дерево. — Знаешь, детка, я так давно живу на свете, что даже не помню, дуб я, или тополь, или еще кто-нибудь. Но это не важно. Главное, что я очень скучаю без озорников. Вот если бы кто-нибудь сидел на моих ветках и болтал ногами — я бы так обрадовалось, так обрадовалось.

Тема подпрыгнул, чтобы ухватиться за самую низкую ветку, но так и не дотянулся.

— Ладно, не грустите, — сказал Тема. — Стойте и ждите. А я что-нибудь придумаю.

Тема побежал в школу. Пока он разговаривал с Деревом, уже давно начался урок. И Тема опоздал. А учительница Лизавета Андреевна была очень строгая. Она была до того строгая, что ее боялись не только ученики, но и всякие вещи. То доска перепугается и спрячется, то сумка исчезнет. Тема прибежал в класс, а Лизаветы Андреевны еще не было. Она сама опоздала. Ждала трамвай на остановке, и, когда трамвай приехал, она так строго на него посмотрела, что трамвай испугался, попятился и уехал задним ходом. А строгой Лизавете Андреевне пришлось идти в школу пешком.

Тема первым делом спросил у главного двоечника Чмокина:

— Чмокин! Можешь на одно дерево залезть?

Чмокин говорит:

— Я куда хочешь залезть могу, но не могу никуда лезть — я слово дал, честное благородное слово, вести себя прилично.

Маня Симпатягина сказала:

— Тема, если тебе очень надо, то я могу на дерево залезть.

Гоша Нямский как захохочет:

— Ты? На дерево? Ты же староста! Видали — староста на дереве!

Маня обиделась:

— Ну и что, что я староста! Зато я на велосипеде ездить умею, стоя и без рук.

Тогда Глаша Стекляшкина спросила:

— А зачем тебе на дерево? У тебя там что-нибудь случайно застряло?

— Да нет! — сказал Тема. — Просто у этого Дерева сегодня день рождения. Ему исполняется двести тридцать два года. А его еще никто не поздравил. И ничего ему не подарил. Поэтому надо скорее залезть и сидеть на его ветках — потому что больше всего на свете это Дерево любит, когда всякие безобразники сидят у него на ветках и болтают ногами.

— Что же ты раньше сразу не сказал? — воскликнула Стекляшкина, и все побежали залезать на Дерево.

И залезли. Все! Вдвадцатером. Сидят и ногами болтают.

— До чего же хорошо, до чего же здорово! — говорило Дерево. — Вот теперь я чувствую, что у меня сегодня настоящий праздник.

Ветки у Дерева были такие толстые, сильные и надежные, что на них можно было сидеть, как на скамейке, и видеть небо, которое оказалось совсем близко.

Но в это время мимо проходил директор школы Джон Николаевич. Он сегодня тоже опаздывал в школу. Но не потому, что от него уехал трамвай. А потому, что у него потерялся дедушка. Это случилось давно, когда Джон Николаевич был маленьким. Дедушка ушел за бубликами и куда-то с тех пор запропастился.

А сегодня утром от дедушки пришло письмо. Дедушка писал, что у него все хорошо и что он стал наконец королем на одном острове в Тихом океане. Джон Николаевич так обрадовался, что даже не поверил. Он решил, что это он спит и ему все снится во сне. Поэтому он попросил соседей, чтобы они его ущипнули. Но они ущипнули его слишком сильно, и пришлось даже вызывать доктора.

Поэтому директор школы Джон Николаевич сегодня немножко опаздывал на работу и теперь шел дворами, чтобы покороче. Вдруг видит — на большом черном Дереве много всего пестрого торчит. Пригляделся получше, сощурился повнимательнее, очки протер — да это же целый класс на ветках расселся и ногами болтает.

Джон Николаевич удивился:

— Дети! Вы почему на Дереве, а не на уроке?

— А мы это Дерево с днем рождения поздравляем.

Джон Николаевич хотел было тоже на Дерево залезть, подпрыгнул, но не дотянулся. Тогда он пошел в школу. И видит, Лизавета Андреевна стоит посреди пустого класса.

Джон Николаевич ей говорит:

— Не беспокойтесь, все в порядке, ваши дети на Дереве. Во-он там, во дворе.

Лизавета Андреевна сделала самые строгие глаза и пошла к Дереву. Тема и его друзья сверху увидели Лизавету Андреевну и думают: «Ну все. Караул». А она уже совсем близко! И тут Дерево протянуло свою черную ветку, погладило ее по голове и сказало:

— Это ты, Лизавета?

Она говорит:

— Да, Дерево, это я.

— Чего же ты так давно не приходила? — спросило Дерево. — Неужели ты забыла меня?

— Нет, нет, я тебя совсем не забыла, — ответила она. — Просто дел как-то много. Даже некогда на Дереве посидеть. Но я тебя помню, ты не думай. Ты все равно мое самое любимое Дерево.

— Я тебя тоже все время помню, — сказало Дерево. — Ты самая настоящая безобразница из всех безобразников. Ты так здорово кидалась шишками… Или каштанами?..

Лизавета Андреевна так ловко подпрыгнула, что сразу оказалась высоко на ветке старого Дерева и прислонилась к стволу. А ствол был такой широкий, что, даже если бы Лизавета Андреевна, Джон Николаевич и Тема, и Глаша взялись за руки, их рук все равно не хватило бы, чтобы обнять старое Дерево.

Дерево было так счастливо. Теперь у него был настоящий день рождения.







Ксения ДРАГУНСКАЯ

Ананасовая история

Однажды Тема и Мотя шли по улице и встретили ананас. Ананас быстро катился по дорожке.

Ксения ДРАГУНСКАЯ

От души и на память

Когда я была маленькой, жизнь вокруг была совсем не такой, как сейчас. По субботам все ходили в школу, девочки носили коричневую форму с черными фартуками — страшную-престрашную.