Peskarlib.ru: Русские авторы: Константин ДОМАРОВ

Константин ДОМАРОВ
След

Добавлено: 26 сентября 2014  |  Просмотров: 1589


Кто-то постучал в окно, и бабка Анна прислушалась. Уж не почудилось ли? Нет, опять постучали.

Бабка Анна подошла к окну. Опершись сухими руками о подоконник, посмотрела на улицу и никого не увидела.

Давно уже живёт она одиноко. Много лет назад вот так же постучали в окно и пришло чёрное известие о гибели мужа. В другой раз постучал почтальон — принёс горестную весть: сын Андрей пропал без вести. С тех пор и ждёт она его.

Теперь-то чего уж ждать? Но при стуке всякий раз в слабой надежде вздрагивает сердце.

Полуденное солнце весело играло в луже после недавно прошедшего грозового ливня. Трава под плетнём соседки Акимовны радостно зеленела. Куры греблись деловито в чёрной канаве под самой хатой. Вот взвился на плетень огненно-яркий драчливый петух, затрещал крыльями, закукарекал. Даже через глухие окна был хорошо слышен его протяжный ликующий голос.

Бабка Анна открыла дверь — на крыльце незнакомые ребятишки. Стайка целая. О чём-то между собой переговариваются, на окна посматривают.

— Здравствуйте, бабушка Анна! — почти разом поздоровались они с ней.

— Здорово, детки, здорово, милые, — ответила старушка, не удивляясь тому, откуда они её знают. — Какие же вы все нарядные да красивые! И с какой ко мне весточкой? Просто проведать пришли?

— Мы, бабушка, — сказала Марина, смуглолицая кареглазая девочка, — пришли к вам от всего пионерлагеря «Орлёнок». Наверное, вам нужна помощь. Мы хотим взять над вами шефство.

— А ещё мы красные следопыты, — вступил в разговор Антошка, светловолосый, с дерзко вздёрнутым носом. — Понимаете?

— Так-так, — кивала старушка, несколько озадаченная мудрёными словами «шефство» и «красные следопыты». Однако понимала, что за ними скрывается что-то хорошее. Пригласила ребят в дом.

— Что ж это мы? Заходите в хату, раз такое дело. Гостями будете. — И сгорбленно, не торопясь, пошла в сенцы. Ребята цепочкой за нею следом.

В хате бабка Анна усадила ребят на лавку, захлопотала:

— Чем же вас, дорогих моих, угостить?

— Да мы, бабушка, недавно пообедали, — сказал Антошка. Кареглазая Маринка добавила:

— Мы, бабушка, сытые. Спасибо!

Но бабка Анна уже полезла в шкаф, достала банку вишнёвого варенья, пригласила пионеров к столу.

— Как же, как же, — наговаривала она тихо, ласково. — Вы же у меня такие гости…

Она сходила в сенцы и вернулась с кринкой молока. Из печи, гремя заслонкой, вытянула сковородку с подрумяненными блинчиками. Ребята тем временем рассматривали жильё старушки. Порядок. Чистенько, уютно. Нарядные шторки на окнах, кровать аккуратно заправлена.

Со стены из тёмных рамок, убранных красиво шитыми рушниками, смотрят два лица — пожилого мужчины, с усами, и совсем ещё юного, безусого и остроглазого. Так похожи друг на друга! Понятно: отец и сын. Те, что не вернулись с войны.

— Ой, девочки! — воскликнула вдруг и тут же закрыла рот ладошкой девчушка с льняными косичками. — След!..

— Ты что, Тоська? Какой след? — не поняла Маринка.

— Приснилось тебе? — спросил и Антошка, но тут же сам увидел на полу, на жёлтой краске, след от сапога или ботинка — не разберёшь.

— Ну и что? Экое открытие! Ничего тут удивительного. А в общем-то… Это бабка Анна наверно красила, потом и наступила нечаянно. Может, не заметила: глаза-то слабые небось. — Так заключил Антошка, пока бабка Анна находилась в сенцах.

Потом они ели тягучее, как мёд, варенье с блинчиками, прихлёбывая из кружек холодное молоко. Бабка Анна сидела с краешку стола, нежно глядя на ребят. Ей отчётливо виделся сынок Андрюшка, когда он был таким же вот мальчишкой и так же лакомился вареньем.

— Вку-усное! — сказала девочка с косичками, и все остальные её поддержали.

— Вы, бабушка, сами варили? — спросила Маринка.

— Сама, сама, доченька, — закивала старушка. — Кушайте на здоровье. Мой-то Андрюшенька тоже варенье любил. Каждый год варю и теперь.

Бабка Анна печально посмотрела на стену, на портреты в рамках. Ребята притихли.

— На Никифора, мужа моего, — сказала бабка Анна тихо, — похоронка пришла, а сынок Андрюша — тот пропал без вести. А мне не верится. Нет. Вон у Акимовны, соседки моей, на сына Марка и похоронка была, а он, Марк-то, после войны домой вернулся. А тут — без вести. Как же так?

Бабка Анна тяжко вздохнула. Вздохнул и из ребят кто-то. Антошка сказал:

— Мы, бабушка, узнаем о вашем сыне.

— Да что ты, сыночек? — с надеждой посмотрела на мальца старушка. — Ой, нет! — закачала сокрушённо головой. — Куда уж теперь?..

— Мы же красные следопыты, — повторил Антошка. — Мы уж постараемся. — И, посмотрев на пол, спросил: — Бабушка Анна, а вы сами полы красите?

— Сама, сама, сыночек, — поспешила старушка. — Сама. В привычке это у меня. С тех пор…

— А вы, бабушка, — опять сказал Антошка, — вы вон… вы, наверно, наступили на крашеное и забыли. След вон… Бабка Анна повернула голову, пристально посмотрела, куда указывал Антошка, усмехнулась горько, сказала:

— Ой, деточки вы мои дорогие! Следу-то этому уже сколько лет! Это ведь след сыночка моего. Андрюшеньки. Вот я вам расскажу…

Ребята замерли, слушая бабку Анну.

Перед самой войной они из старой развалюхи перебрались в эту тогда ещё новую хату. Пожить в ней не успели, как грянуло. Сперва забрали Никифора, потом, к самой осени, — сына Андрея. А перед этим затеяли они покраску полов. Половину покрасили, а тут… Прибегает Андрей в хату, сообщает: «Мама, я ухожу на войну!»

— Благословила я его, а потом уж, когда выплакалась, опять за покраску принялась. И вижу, следочек его, Андрюшеньки, остался. Я опять реветь, а закрашивать не стала. След-то в дом, а не из дома. Вернётся. Пускай хоть раненый-покалеченный, а вернётся. Вот я от той поры и не закрашиваю его, след моего сыночка. — Бабка Анна вздохнула глубоко-глубоко и закончила грустно: — Да, всё мне думается: заходит в хату Андрюша… Заходит… Уж раз одной ногой он тут, то и второй ступит обязательно…

Ребята молча смотрели то на бабку Анну, на катившиеся по морщинистым щекам слёзы, то на след. Они знали, что сын не вернётся, но им, также как и бабке Анне, тяжело было в это верить.







Константин ДОМАРОВ

Первый крючок

Кузница стоит на краю Алёшкиной деревни Ключевая, у бе рёзовой рощи, близ речки Тартас.

Константин ДОМАРОВ

Петька-пимокат

В голубых от лунного сияния сугробах утонули избы Ключевой, надвинув на самые глаза-окна белые заячьи шапки.