Peskarlib.ru: Русские авторы: Марк ГРОССМАН

Марк ГРОССМАН
Голубь, облетевший весь мир

Добавлено: 22 сентября 2014  |  Просмотров: 1685


— Хорошо. Садитесь, юнги. Я расскажу вам об этом голубе — о голубе, облетевшем весь мир.

Даже не так. Мы расскажем о нём друг другу. Каждый из нас поведает всё, что он знает о замечательной птице.

У этого рассказа пока нет конца. Это ничего. У вас жизнь ещё впереди, и вы, конечно, узнаете, какой будет конец.

Согласен. Первую историю я расскажу сам.

Итак, начнём. Назовём эту историю:

Голубь художника Пикассо

Много лет назад жил в Барселоне художник-анималист.

Анималисты рисуют животных. Но больше всего старик любил изображать голубей.

Это нам легко понять: мы с вами очень любим птиц.

Я не знаю, держал ли в детстве старый художник голубей. Думаю, держал. Хорошо можно нарисовать только то, что хорошо знаешь. На базаре иногда продают коврики из клеёнки — там голуби похожи на рыб с крыльями. Конечно, и талант нужен. Но и талант без знания — мыльный пузырь.

Старый художник мастерски рисовал голубей. Он любил изображать их, и у каждого нарисованного им голубя был свой «характер», своя повадка.

Но всему бывает конец, юнги. Глаза у старика стали плохо видеть. Начали дрожать руки. Ножка голубя — тонкая работа — в рисунке уже не получалась у него как следует.

Задумался художник: пришла старость. Тогда позвал он своего сына и сказал ему:

— Пабло, мальчик мой! Я учил тебя, доверял тебе мою кисть. Пришло время заменить отца у мольберта.

Старик подумал и поправился:

— Помочь отцу у мольберта.

Всё-таки страшно было художнику отступать перед старостью, да и за сына боялся: сумеет ли?

Пабло превосходно нарисовал лапку голубя. Потом ещё одну и ещё. И тогда отец сказал:

— Сынок! Благословляю тебя и передаю тебе в наследство свою профессию. Теперь мне не страшно умереть.

...Прошли годы. На трибуну Второго Всемирного конгресса сторонников мира поднялся знаменитый художник Пабло Пикассо. Он оглядел зал — сотни людей всех цветов кожи, почти всех языков Земли, людей разных взглядов и убеждений, людей, объединённых одной целью: борьбой за мир. И он сказал залу вот что:

— Дорогие друзья! Позвольте мне в начале этого замечательного собрания поделиться с вами одним личным воспоминанием...

И он рассказал о старом художнике, своём отце, о том, как однажды доверил старик кисть своему сыну и как сын нарисовал белую птицу — Голубя Мира.

— Как велика была бы радость отца, — промолвил художник, — если бы он ещё жил теперь и узнал, что мои скромные голуби облетели весь мир!

— Я за жизнь и против смерти! Я за мир и против войны! — сказал Пабло Пикассо, сходя с трибуны, над которой висело изображение белого голубя, нарисованного им. Голубя Мира, за рисунок которого художника наградили Международной премией мира.

* * *

На этом, юнги, можно закончить маленький рассказ о старом художнике из Барселоны, и его сыне Пабло, и о белом голубе, облетевшем весь мир.

Почему же всё-таки Пикассо выбрал для своего рисунка голубя? Почему миллионы людей на всём земном шаре поверили в эту эмблему?

Пусть дядя Саша, и Николай Павлович, и дед Михаил, пусть каждый из вас, юнги, постарается ответить на этот вопрос.

Хорошо, взрослые выйдут на балкон покурить, юнги пусть тоже подышат свежим воздухом и вспомнят разные случаи и истории, которые могут служить ответом на вопрос.

* * *

...Ну, кто хочет взять слово? Ты, Виктор? Отлично. Ты хочешь рассказать о голубе, прожившем почти всю жизнь в цирке? Мы слушаем. Пожалуйста, пусть этот рассказ называется:

Крыльям нужна свобода

— Кто из вас бывал когда-нибудь за кулисами цирка? Никто? Вот жаль. Там много интересного. Но не о львах и слонах, не о лошадях и собаках хочу я вам рассказать, а о голубях.

Голуби эти совсем не артисты цирка. А почему ж тогда небольшие фанерные или сетчатые ящики с птицами стоят за кулисами и о голубях очень заботятся люди? Вот я об этом и хочу рассказать.

У одного из артистов — знаменитого Ван Шули — тоже был такой сетчатый ящик, и в нём жили птицы редких пород и сказочных раскрасок. Были там дутыши, белоголовые воротникастые голуби, чубатые бухарские птицы, огромные драконы и совсем маленькие омичи.

И среди других птиц жил голубь, у которого было длинное имя — Парус в час заката. Ван Шу-ли очень заботился об этом голубе — таком ярко-красном, будто внутри у него всегда горел ровный, сильный огонь.

У этого голубя было стройное длинное тело, сильные крылья, на круглой головке — небольшой чуб.

Много лет по многим странам возил с собой Ван Шу-ли своего любимца. Устанет во время репетиций, кончит работу на манеже — и идёт к ящику и сидит там, возле голубей часами. Отдыхает от забот, думает о жизни или вполголоса поёт протяжные песни своего народа.

Среди пёстрых и красивых, как в сказке, птиц Парус в час заката не выделялся своей окраской. И всё же Ван Шу-ли любил этого голубя больше других. Часто, выступая в иностранных цирках, вдали от родины, артист тосковал о Китае, и Парус в час заката напоминал ему о доме, о семье, которая тоже очень любила этого голубя.

Ван Шу-ли говорил птице:

— Я очень виноват перед тобой, Парус в час заката. Я лишил тебя, мой бедный друг, крыльев: ведь голубь в неволе всё равно что без крыльев. Крыльям нужна свобода, а не клетка, если даже в этой клетке хорошо кормят. И всё-таки я не могу отпустить тебя на волю, Парус в час заката. Я старый и слабый человек, ты нужен мне для отдыха и маленьких радостей, для того, чтобы старый бродяга — это я говорю о себе — не забывал своего дома. Потерпи ещё немного, мой верный друг! Мы скоро вернёмся в Китай.

Голубь смотрел на своего хозяина большими тусклыми глазами и печально кивал головой. Может быть, это он от старости: плохо уже держалась головка на гордой лебединой шее огневой птицы.

Весной голубь тяжело заболел. Целыми днями он лежал в углу ящика, почти ничего не ел, даже коноплю, которую, как вы знаете, голуби очень любят.

Обеспокоенный Ван Шу-ли пошёл искать ветеринарного врача и привёл его в цирк. Доктор посоветовал добавлять в корм минералы, сказал что-то о строении костей и простился.

Парус в час заката умирал. И в эти последние часы своей жизни он неожиданно стал рваться из ящика.

Тогда Ван Шу-ли вынес птицу на воздух, несколько минут гладил и ласкал её. Потом разжал ладони.

Видели вы когда-нибудь, как печально обвисает на лодке парус в час затишья? Но вдруг ветерок зарябит волну, пронесётся с лёгким вздохом по морской глади — и вот уже трепещут, наполняясь воздухом, белые крылья лодки. Ещё мгновение — и она, медленно тронувшись с места, уже несётся, всё ускоряя бег, в голубой простор.

Так случилось и с голубем. Парус в час заката медленно поднял голову, выпрямился на ладонях артиста, помахал крыльями и бросился в воздух.

Тяжело двигал он крыльями, облетая круг над цирком. Ещё круг и ещё. Набрал высоту и уже стремительно понёсся в сторону. Вскоре он исчез из вида, и Ван Шу-ли со смешанным чувством сожаления и радости вернулся в цирк. Потом старый артист не раз ходил на голубинку: всё хотел найти огневого чубатого голубя. Но на базаре таких не было.

Парус в час заката опустился в тот же день на голубятню маленького мальчишки и почти сразу запел гортанную песню красной голубке с бантиком на груди.

А вы всё удивлялись, откуда это у мальчишки появился такой голубь — птица из далёких краёв. Теперь огневой голубь прекрасно летает и выводит детей — таких пунцовых, будто внутри у них всегда горит ровный яркий огонь.

Прав был старый добрый Ван Шу-ли: крыльям нужна свобода!

* * *

— Твоя очередь, Николай Павлович. Как назвать историю, которую ты хочешь нам рассказать?

Пусть так и будет:

Верное сердце

— Жил, ребята, голубь. Звали его Горный Снежок. Можно догадаться, почему так звали: самый чистый снег на горах, на каменных вершинах.

Вырос Горный Снежок в голубятне у старика Антипыча.

Все ребята знают Антипыча — маленького, худенького, с тощей бородкой.

Всё у него маленькое, тоненькое: и рост, и голос, и ручки, и ножки. Вот только глаза — большие, блестящие. Вечно в них прыгают озорные чёртики. Прищурятся эти глаза, и засмеётся Антипыч тоненько, весело, заразительно.

Есть у нас такие старики в России: сушат и гнут их годы, секут и белят волосы, а душу — нет! — не могут ни побелить, ни засушить.

Идут эти старики по жизни весело, ни на что не жалуясь до самой смерти, а когда умирают, люди сокрушаются и разводят руками:

— Экая беда, ведь совсем молодым помер!

Вот таков Антипыч, девятый десяток ему идёт, а нет лучшего друга и любимца у мальчишек во всём нашем районе.

А немалая причина этому — привязанность старика к голубям.

— Иные охоту любят, иные вином грешат, — признавался Антипыч мальчишкам, — а мне голуби — и хмель, и игра, и всё тут.

Горный Снежок был гордостью и славой Антипыча. Да и как не гордиться старику белым почтарём! Нет во всей голубятне сильнее птицы, чем Горный Снежок, но не было ещё случая, чтобы кого-нибудь обидел белый почтарь, чтобы отогнал он от корма слабых птиц или занял чужое гнездо.

Антипыч страстно увлекается нагоном голубей. Смотришь, взял в воскресенье плетёную корзинку с такой же плетёной крышкой или фанерный садок, устроил туда голубей и спешит на вокзал, к электричке.

Слезет на какой-нибудь маленькой станции и — нет! — не выпускает сразу птиц, а идёт в ближайшую деревню, в сельсовет, и попросит там написать ему бумажку.

И сельсоветский писарь, с улыбкой посматривая на седого маленького старика, напишет ему что-нибудь такое:

«Дана настоящая справка Семёну Антиповичу Макогоненко в том, что он, Макогоненко С. А., выпустил на станции Кукшик в 12 часов 30 минут сего дня двух голубей, из коих один, по имени Горный Снежок, имеет кольцо с номером 456, а второй, без имени, — другое кольцо с номером 5162. Что печатью и подписью удостоверяется».

У Антипыча дома — специальная коробочка, и в ней хранятся такие бумажки, множество таких бумажек. В торжественные минуты старик открывает коробочку и показывает бумажки ребятам, зорко следя, чтобы кто-нибудь из гостей не помял или не порвал дорогих для него справок.

Почти во всех бумажках значится имя Горного Снежка или номер на его кольце — 456.

А какая огромная тяга у белого почтаря к дому! Пока ещё наука не объяснила с полной точностью, как находят голуби дом: то ли они ориентируются по магнитным волнам земли, то ли ещё как, — и не об этом речь веду. А о другом: есть голуби, для которых всякий дом хорош, а этот почтарь ещё пискуном носился над городом — свою зелёную голубятню искал. Вернётся с нагона, залезет в гнездо и даже перья топорщит от радости — нашёл!

Значит, верное сердце у птицы. А кто же не полюбит голубя, у которого верное сердце!

Как-то летом собрался Антипыч на тёплый курорт, и пришла старику мысль взять Горного Снежка с собой.

Узнали об этом мальчишки, пришли к старику и стали ему говорить:

— Не бери, Антипыч. Загубишь голубя.

А Антипыч отвечает:

— Не загублю. Придёт птица домой, это я уж вам верно говорю.

И запрыгали в глазах у старика озорные чёртики. А раз так — мальчишки уже знали это — не переубедить его.

Уехал старик на курорт.

Прошёл месяц, нет Горного Снежка. Уже вернулся Антипыч из тёплых мест, а голубя всё нет.

Видят ребята — заскучал старик, ходит маленький, горбится, будто вспомнил вдруг, что девятый десяток идёт ему, а никого у него нет: ни детей, ни внуков — всех война забрала.

Мальчишки и так и этак помочь ему хотели. То без меры хвалили остальных голубей Антипыча, то приводили примеры, как самые лучшие птицы не возвращались с ближнего нагона. А один мальчишка даже ругать стал Горного Снежка:

— Не жалей его, Антипыч. Ничего в нём хорошего не было!

Посмотрел старик с укоризной, сказал:

— Ты Снежка не ругай. И лисой жить не учись. Не надо.

А ещё через месяц, в воскресенье, прибежал к старику запыхавшийся мальчишка, стал как вкопанный перед Антипычем — слова сказать не может.

— Ты что? Или беда какая случилась?

— Да нет, нет, какая там беда! — лопочет мальчонок, а сам глаза в сторону отводит.

Посмотрел старик пристально на мальчишку, нахмурился:

— С Горным Снежком беда, что ли? Говори, не тяни душу!

— Так вы уже знаете? — вздыхает парнишечка и лезет за пазуху. Достаёт он из-за пазухи белые голубиные крылья и две лапки, на одной — кольцо с номером 456.

— Спасибо тебе. Уходи, — сказал Антипыч, взял крылья и лапки голубя и заперся у себя в домике.

А к вечеру старик как-то ожил и стал выпрямляться. А почему — об этом скажу потом.

Вскоре все голубятники уже знали о подвиге птицы. Каждый старался сказать старику приятные слова. И в самом деле, не каждый голубь прилетит домой за шестьсот километров.

Все говорили о Горном Снежке так, будто он жив и сам прилетел в свою родную голубятню.

А вы знаете, ребята, что дело было совсем не так.

Отец мальчишки, того, что принёс Антипычу крылья и лапки Горного Снежка, с утра поехал в лес. Поохотиться. Увидев ястреба-тетеревятника, летевшего с добычей, ударил по нему из ружья.

В лапах у мёртвого хищника охотник и обнаружил истерзанного голубя. А на ноге у птицы — кольцо. Отрезал охотник крылья и ножки голубя, привёз сыну:

— Не простая это птица. Может, дружков твоих?

Вот теперь, пожалуй, самое время сказать, почему ожил и выпрямился Антипыч. Дело, как понимаю, в том, что очень верил старик в своего голубя, верил, что он вернётся. А раз не вернулся Снежок, значит, изменило сердце, забыл он свой дом.

«Лучше бы он погиб в пути, — думал, верно, в те минуты Антипыч. — Слава осталась бы на земле о птице».

И потому, когда мальчик принёс ему крылья и лапки голубя, не только одна печаль уколола старика. А ещё и гордость понемногу стала согревать его: нет, не забыл Горный Снежок своего дома! Пусть погиб, но — невдалеке от него!

Когда совсем стемнело, Антипыч, окружённый мальчишками, вошёл в свою комнату и решил осмотреть крылья голубя.

И как охотник по следам зверя может прочесть все извилины его пути, так и Антипыч мог рассказать, что случилось с Горным Снежком в эти последние два месяца его жизни.

Вот что рассказал Антипыч:

— Может, на полпути к дому настигла первая беда птицу. Потому говорю — на полпути, что устал уже голубь. Не то ушёл бы от разбойника.

А попал Снежок в когти к малому соколку. Поранить поранил кобчик голубя, да и сам, видно, выдохся. Вот, глядите, на правом плече отметины старые, заросшие.

Теперь сюда смотрите — на левом крыле следы от связок.

Значит, понял Снежок, что не добраться ему, раненному, до дома, остановился в чужой голубятне — подлечиться, сил набраться.

Там его подвязали — не сильно, полагаю, — всё же больная птица. Окреп он немного и полетел дальше. Но далеко ли в связках уйдёшь? Пришлось ему опять прибиться к чужому дому.

Снова взгляните на правое крыло: нет следов от связок. Перо чистое, белое. Выходит, новое перо. Вот и соображайте — обрывали его во второй голубятне. И ушёл он оттуда только тогда, когда новые перья выросли.

Сильно измучила голубя дорога, а всё же тянул он на родину. Вело его верное сердце, давало силы переносить все невзгоды и испытания.

И вот, совсем близко от дома, от меня, взял ослабевшую птицу воздушный бандит — ястреб-тетеревятник. Так это вышло, ребятки.

И все мальчишки сошлись на том, что Горный Снежок — прекрасный голубь.

Пусть погибла смелая и сильная птица, — сказал Николай Павлович в заключение, — пусть не долетела она до дома, где родилась и выросла, но своим подвигом сказала она всему миру: «Любите свой дом, свою родину, стремитесь к ней через все преграды и опасности. И если даже погибнете, вас всегда помянут душевным словом за вашу твёрдость и верное сердце. Добрая память героям!»

* * *

Закончил свой рассказ Николай Павлович и на деда Михаила посмотрел.

— Давай, Михайло Кузьмич. Твоя очередь.

Погладил дед Михаил седые, немного обкуренные усы, медленно трубочку свою запалил, посмотрел на ребят хитро:

— Ладно, за мной дело не станет. А название моей истории:

Вот так и надо любить!

Близко ли, далеко ли, жила-была одна голубка и звали её Девочка с бантиком. А звали её так потому, что на чистой белой её грудке красовался бантик — будто вихорёк оставил здесь свой след.

Выбрала себе Девочка с бантиком простого синего голубя по имени Василёк. Сама выбрала.

С тех пор как Василёк и Девочка с бантиком сказали на своём голубином языке друг другу слово «люблю», они не могли уже жить порознь. Слетит Василёк на землю покопаться в палисаднике, поискать там какое-нибудь зёрнышко или песчинку — сейчас же слетает вниз и голубка. Увезёт хозяин Василька в плетёной корзинке — выпустит его где-нибудь далеко от дома, а Девочка с бантиком места себе не находит: то над крышей носится, высматривает своего голубя, то спешит в гнездо, откуда Василёк исчез, то грустно ходит по голубятне и протяжно плачет.

А Василёк, как только прилетит с нагона, не бросается к корму или к воде, как другие голуби, а тотчас свою подружку ищет. И вот уж они заходят друг возле друга, вот уж заворкуют нежно и весело, вот уж смотрят друг на друга во все глаза да пёрышки друг у друга на головках причёсывают!

А вы знаете, конечно, что голубятники подбирают пары птиц по цвету и породе. Сажает хозяин голубя и голубку в ящик и держит их там до тех пор, пока они не станут друг дружке голубиные слова говорить. Девочка с бантиком, как я вам сказал уже, сама выбрала Василька. И хозяин с этим мирился, пока у него не было для голубки такого же белого бантового голубя, как она.

Но вот купил наконец хозяин на базаре великолепную белую птицу: бельгийского почтаря. Ох и красив был бельгиец! Весь белый, будто первая пороша его обсыпала, носил он на гордо изогнутой шее маленькую круглую головку с огромными чёрными очами.

Шёл хозяин с голубинки и песни пел от радости: вот будет отличная пара его любимице, его Девочке с бантиком. Но получилось всё наоборот.

Посадил хозяин голубку и почтаря в ящик. Прошёл день. Заглянул хозяин в ящик и видит: забилась Девочка с бантиком в самый угол, дрожит, крыльями хлопает, не подпускает бельгийца к себе.

«Ладно, — думает хозяин. — Пройдёт время — забудет голубка своего Василька, полюбит бельгийца».

Ещё день минул, а в ящике всё то же: бельгиец злится, на Девочку с бантиком наскакивает, клюнуть её норовит. Да голубка-то не из трусливого десятка — за себя постоять умеет!

Ещё сутки долой, а в ящике всё война. Скажи ты, наказание какое!

«Я так сделаю, — думает хозяин, — рассажу голубей по разным гнёздам. Наскучаются они по ласкам, тогда другой разговор будет».

Сказано — сделано. Сидит Девочка с бантиком одна в гнезде и плачет:

«У-у-у-у-у!..»

А бельгиец в другом гнезде о дверку бьётся: к голубке тянется. Да и о свободе соскучился: посиди-ка столько взаперти!

А хозяин своё дело знает, жалости не поддаётся: пусть посидят!

Ещё я забыл сказать, что Василёк тоже в неволе сидит, чтоб не мешался.

Вот ладно. Проходит время — может быть, целая неделя, — берёт хозяин белого почтаря и сажает в гнездо к Девочке с бантиком.

«Теперь-то вы у меня по-другому запоёте, — думает хозяин, — теперь вы у меня шёлковые будете».

И то ведь известно каждому из нас: одиночество для голубя — нож острый... Старые голубки и те не выдерживают такую пытку, начинают кланяться голубям. Не успел хозяин дверку закрыть за белым почтарём, как кинулась голубка на бельгийца, клюнула его раз, клюнула два да ещё вдобавок крылом ударила:

«Вот тебе, вот тебе, постылый!»

— Ах чёрт, какая несуразица получается! — обозлился хозяин. — Ладно, сидите в гнезде хоть месяц, хоть два, пока не образумитесь. Вот вам корм, вот вам вода — не помрёте.

Каждый день заглядывает хозяин в гнездо. А там ничего хорошего: голубка в одном углу, голубь в другом.

Месяц прошёл, второй кончается, и не выдержал хозяин, стало ему жалко и почтаря заморского и свою маленькую белую голубку.

Посмотрел хозяин гордо на Девочку с бантиком, поблагодарил её в душе за твёрдость и постоянство.

— Ладно, — говорит, — не буду я тебя больше неволить, красавица, иди к своему Ваське Васильевичу.

И выпустил белую дорогую голубку к простому синему голубю.

Бог ты мой, как они тут запели, как заходили друг возле друга, как миловались!

А хозяин сидел на балконе, попыхивал трубкой и приговаривал:

— Чистый патефон! Это — музыка!

Вот так и надо любить, ребятки: выбирать по сердцу, и верность хранить до самого конца! — закончил свой рассказ Михаил Кузьмич.

И все посмотрели на меня, как мне показалось, с осуждением за то, что я так долго мучил славную маленькую голубку, разлучив её с Васильком, потому что и юнги и взрослые хорошо знали мою любимицу.

* * *

Этот рассказ без конца. Каждый может добавить к нему что-нибудь своё. К рассказу о белом голубе, облетевшем мир.

Белый голубь, парящий над всеми странами земного шара! Птица Мира, большой человеческой радости, — кто сегодня не знает её на Земле?

От океана к океану — наше Отечество. Где, в каком самом глухом уголке нашей страны, не любят белого голубя!

Мне пришлось много ездить и ходить по своей стране, довелось быть во многих странах. И я видел, как видели это все, у кого глаза не застланы ненавистью, как люди любят мир, берегут его, борются за него.

И каждый из нас, таких, как я, дядя Саша, дед Михаил, «юнги», все мы, кто держит и любит голубей, испытываем чувство гордости оттого, что прекрасная белая птица, облетевшая весь мир, — родная сестра наших голубей.

И утром, уходя на работу, мы выпускаем из голубятен своих птиц и говорим им:

— Доброго утра, голуби! Доброго утра, друзья!







Марк ГРОССМАН

Как у нас появились голуби

Мы живём в двухэтажном небольшом доме. В нашей квартире есть отличный балкон, с которого далеко видно на север, восток и юг.

Марк ГРОССМАН

Аркашкина родня

Как-то ко мне пришёл Михаил Кузьмич Карабанов — старый революционер, живущий на пенсии.