Peskarlib.ru: Русские авторы: Марк ГРОССМАН

Марк ГРОССМАН
Опара

Добавлено: 22 сентября 2014  |  Просмотров: 1498


Видели вы когда-нибудь, как растут только что вылупившиеся из яиц почтовые голубята? Уму непостижимо, как это можно так быстро расти!

Когда я наблюдаю за ростом почтовых голубят, мне всегда вспоминается случай в детстве: у настольных часов я открутил какой-то винтик, и минутная стрелка с шипением и посвистом понеслась по кругу. Двухнедельного завода едва хватило на час такого бега минутной и часовой стрелок.

Если за день до того, как должны проклюнуться птенцы, взять яйцо и приложить к уху, то можно услышать, как слабенько тюкает птенчик в скорлупку: «Тюк-тюк... Тюк-тюк...»

На скорлупке в это время появляются первые бугорочки-трещинки. Это малыш пробивается к воздуху. Ему уже тесно в его скорлупке-колыбельке.

Потом скорлупка распадается на две половинки, и появляется голубёнок. Ух, какой он маленький, слабенький, слепой!

Мать или отец сразу прячут его под своим пухом, чтобы он не простудился, не замёрз. Посидит голубишка так часок-другой и начинает толкаться в живот матери или отца: есть захотел.

Тогда родитель, сидящий на гнезде, помаленьку отодвигается, освобождая малыша. Почувствовав это, крошечная, беспомощная пичуга напрягает все свои силёнки, тянется вверх дрожащей головкой, разевает клюв.

Голубка — чаще всего она оказывается в это время на гнезде — тотчас же начинает медленно склонять голову, раскрывает клюв и потихонечку ловит клювик малыша. И вот, впервые в своей жизни, птенец наедается кашки, приготовленной родителями в зобах.

Поест голубишка, вытянется, обессиленный, на сене и заснёт. И опять греют его своим теплом родители, готовят в зобах кашку, ожидая, когда новорождённый проголодается и попросит есть.

А аппетит у голубят удивительный!

У меня на кухне стоит запасная стеклянная голубятня для наблюдения за птицами. Вся жизнь малышей проходит у нас на глазах — можно делать всякие записи, обдумывать выводы из наблюдений.

Так вот, седьмого марта, расклевав и разломав скорлупки, появились на свет два голых, слепых птенца — дети Паши и Одуванчика.

Каждый видел, наверно, голубиные яйца; голубята в первый день были чуть побольше яиц: всё-таки в своих скорлупках они развиваются почти в дугу согнутые.

На другой день смотрю — что за наваждение: лежат в гнезде голубята и те и не те, вроде вчерашних, только вдвое крупнее.

Спрашиваю дочку:

— Ты не подложила Паше чужих голубят?

Леночка говорит:

— Нет, я ему в гнездо конфету положила, а голубят не трогала.

И вот так каждый день — совсем другие голубята. Через неделю сидят в гнезде здоровенные птенцы, величиной чуть не с мой кулак, редкими пёрышками на спине покрылись, крылышки кое-какие есть, хвостишко. Глазищами моргают: через каждые полчаса писк отчаянный поднимают: подавай им кашу!

Родители в это время почти непрерывно клюют зерно: ещё бы, надо прокормить ребятишек, да и самим не обессилеть!

Теперь уже надо побеспокоиться о втором гнезде для родителей по соседству с первым — голубка вот-вот должна положить новую пару яиц.

С весны до осени голубь с голубкой обычно выводят три пары детей. Но бывают случаи, когда старики выкармливают за год семь пар птенцов!

Витька Голендухин, большой любитель математики, как-то принёс мне длинный лист бумаги, весь исписанный цифрами.

— Не знаю, что мне и делать, — сказал Витька, подавая лист. — Скоро потребуется под голубятню многоэтажный дом.

Я поглядел на лист. Действительно, было над чем призадуматься! У Голендухина сейчас пять пар голубей. Если каждая пара в этом году даст по три гнезда, то уже к осени у Виктора вместе со старыми голубями будет сорок птиц. На следующий год число их увеличится до ста шестидесяти штук. А через шесть лет юный любитель голубей окажется владельцем сорока тысяч девятисот шестидесяти птиц!

— Ещё хорошо, — задумчиво сказал Голендухин, — что голубь живёт не так уж долго. А если б он жил по сто лет, как гуси, вороны, беркуты, попугаи! Пропал бы наш бедный земной шар!

— Не пропал бы, — поспешил я успокоить Голендухина. — У очень многих животных и растений погибают зародыши, гибнут малыши, да и взрослые животные умирают от всяких болезней, замерзают, попадают в лапы своих врагов. Ты ведь знаешь о борьбе, которая постоянно происходит в природе. Вот, скажем, осётр за свой век вымётывает сто миллионов икринок. Ещё больше семян даёт одна травка простой горькой полыни. А гриб-дождевик каждое лето приносит сотни миллиардов спор. Если бы всё это развивалось и выживало и давало в свою очередь потомство, то...

— Ясно, — заключил Витька. — Многоэтажный дом для голубей можно не строить.

Мы с Голендухиным идём на кухню и смотрим, как взрослые голуби кормят птенцов. Наше внимание привлекает Паша. Он кормит своих здоровенных почтарят через каждые полчаса.

— Батюшки! — удивляется Витька. — Им зерно машинами надо привозить!

Сковородка с кормом действительно опустошается почти мгновенно. Да иначе и быть не может. Ведь птенцы некоторых, особенно мелких, птиц съедают за день пищи больше, чем весят сами! Иные из них «поправляются» в сутки так процентов на двадцать — сорок!

Мне самому приходилось видеть в Казахстане, в Заилийском Алатау, крошечную пичугу — пеночку-зарничку. Малютка эта весит всего пять граммов — меньше иного ночного жука! Так вот эта птичка-зарничка, чтобы выкормить своих малюсеньких птенчиков, то и дело появляется у гнезда с новой порцией насекомых. За десять дней отец и мать приносят своим детям почти двадцать тысяч насекомых!

Видно, все эти цифры произвели на Голендухина большое впечатление, потому что, заглянув через некоторое время в гнездо Паши, он всплеснул руками и зашептал испуганно:

— Честное слово, за этот час они вытянулись на целый сантиметр! Вы только посмотрите, как они выросли! Прямо опара какая-то!

Дом всё-таки придётся строить!







Марк ГРОССМАН

Почему голуби не летают клином

Мы лежим на берегу лесного озера, прислонив к пеньку ружья, жуём горькие травинки и молчим.

Марк ГРОССМАН

Застёжка-молния

Нет, честное слово, мои юнги требуют невозможного! Каждый день подавай им новую историю о голубях. А где набрать столько историй?