Peskarlib.ru: Русские авторы: Василий ГОЛЫШКИН

Василий ГОЛЫШКИН
Суфлер

Добавлено: 20 сентября 2014  |  Просмотров: 920


Павка никогда не играл на сцене. Даже в хоре не пел. Пытался, но не сдал пробы. Я помню, как он сдавал.

— Пой, — сказал худрук.

— Что? — спросил Павка.

— Что хочешь, — сказал худрук.

Павка не знал что и, по привычке, покосился на меня. Он ждал подсказки.

— Легко... — не шевеля губами, промычал я, — на сердце...

— Легко, — крикнул Павка, — на сердце.

— Раз легко — пой, — сказал худрук и наставил на Павку левое ухо.

— Легко на сердце от песни веселой! — заорал Павка.

— Минуточку, — сказал худрук и наставил на Павку правое ухо.

Павка подумал, что он глухой, и заорал еще громче:

— Она скучать не дает никогда...

— Что верно, то верно, — сказал худрук, — скучать нам некогда, — и вычеркнул Павку из списка кандидатов.

— Почему? — спросил Павка. Он не привык сдаваться без боя.

— Из-за отсутствия голоса, — сказал худрук.

Павка удивился:

— Разве вы меня не слышали?

— К сожалению, слышал, — сказал худрук и вызвал следующего.

Следующим был я. Меня приняли. Павка и виду не подал, как это его задело. Он умел управлять своими чувствами. Но я-то его хорошо знал. Не успокоится до тех пор, пока в чем-нибудь не обойдет меня.

Так и случилось. Вскоре Павка сообщил мне, что его приняли в драмкружок. В отличие от Павки я не умел управлять своими чувствами и с завистью посмотрел на друга.

Это доставило Павке удовольствие...

— Хочешь работать со мной? — спросил он.

— Хочу что? — не понял я.

Павка умел быть терпеливым.

— Работать, — снисходительно пояснил он, — над ролью.

Хочу ли я? Мои глаза опередили мой язык, потому что Павка, не дождавшись ответа, потащил меня в пионерскую к старшей вожатой Вере.

— Вот, — сказал он, — Славка.

— Вижу, — сказала старшая вожатая Вера, она же режиссер пионерского театра.

— Артист, — сказал Павка.

— Не вижу, — сказала старшая вожатая и спросила: — Что ты умеешь делать?

Я не успел собраться с мыслями.

— Подсказывать, — опередил меня Павка.

Я с угрозой посмотрел на своего друга. Но Павкин ответ неожиданно понравился старшей вожатой.

— Очень хорошо, — сказала она, — у нас как раз нет суфлера.

Но я-то как раз и не собирался быть суфлером. Подсказывать другим... Этим я и так был сыт по горло.

— Хочешь быть суфлером? — спросила старшая вожатая.

Я пожал плечами.

— Ты сомневаешься в своих способностях? — удивилась старшая вожатая.

Возможно, это была педагогическая хитрость. Но я не устоял и согласился. Чтобы никто не сомневался в моих способностях.

Начались репетиции. Мой друг Павка в них не участвовал. Он якобы разучивал роль индивидуально. По своему собственному способу. Но я-то знал, в чем дело. Павка увлекся телепатией, и единственный способ, который его сейчас интересовал, это передача мыслей на расстоянии.

Что касается роли, то это была не его забота: на то и суфлер в будке, чтобы актер знал, что делать на сцене. Так говорил Павкин дедушка, бывший актер.

Наступил день спектакля. Артисты волновались как могли. Один Павка был спокоен. Надеялся на меня, как перевозчик на лодку.

Я тоже был спокоен за Павку. Утром у меня выпал зуб, и бабушка сказала, что это к счастью.

Дали занавес, и начался пролог.

Я сидел в суфлерской будке, как стриж в дуплянке, и смотрел на сцену. Вышел Павка. Вид у него был боевой и гордый. Он играл Робина Гуда, доброго разбойника.

Павка поднял колчан со стрелами и разинул рот. Это было так красиво, что я залюбовался. «Ай да Павка!» — ликовал я вместо того, чтобы заниматься своим прямым делом.

Не слыша подсказки, Павка зевнул, сделав вид, что зевок предусмотрен по ходу действия пьесы, и с размаху опустил колчан на суфлерскую будку.

В голове у меня загудело, и я сразу вспомнил о своих обязанностях.

— Ко мне, — сказал я.

— Ко мне! — крикнул Павка.

— Леш... — начал я и — обомлел: вместо «с» у меня изо рта вылетело «ш». Проклятый зуб! Что было делать?

— Ко мне! — еще раз крикнул Павка и свирепо посмотрел на меня.

Будь что будет...

— Лешные братья.

Павка на секунду задумался.

— Леш-ш-ш-ные братья, — прошипел я.

— Лешие братья! — обрадованно крикнул Павка.

В зале засмеялись. Это насторожило Павку, и он подозрительно покосился на мою дуплянку. Но тут же грянули аплодисменты, и Павка, польщенный и успокоенный, еще раз крикнул:

— Ко мне, лешие братья!

Я спиной чувствовал, как в зале давились и умирали со смеху.

Но уже ничто не могло остановить Павку. Окруженный со всех сторон «лешими братьями», выбежавшими на его зов из-за кулис, он снова поднял колчан и разинул рот. В зале воцарилась мертвая тишина.

Я посмотрел в тетрадь с ролью и обомлел. «Не стони, бедняк. К суду злодеев...» — вот что я должен был подсказать Павке. Увы, у меня не было выхода.

— Не штони, бедняк, — прошипел я.

— На штаны, бедняк! — крикнул Павка под хохот зала.

— К шуту шлодеев, — прошипел я, теряя голову.

— К шуту шлодеев! — крикнул Павка, восхищаясь своим успехом.

К счастью, пролог на этом окончился. А участвовать в первом действии нам уже не пришлось: ни мне, ни Павке. Рассерженная старшая вожатая Вера турнула меня из суфлерской будки, а Павку со сцены.

На этом — увы! — и оборвалась наша артистическая карьера.







Василий ГОЛЫШКИН

Телепаты

Я застал своего друга Павку глубоко задумавшимся. В это состояние он погружался обычно в двух случаях, когда мыслил или когда у него болел живот.

Василий ГОЛЫШКИН

Необычным способом

Всему виной закон притяжения, открытый ученым по фамилии Ньютон.