Peskarlib.ru: Русские авторы: Василий ГОЛЫШКИН

Василий ГОЛЫШКИН
Подвиг горниста (Легенда)

Добавлено: 20 сентября 2014  |  Просмотров: 1151


Над рекой, на высоком берегу, раз в год, в полночь, запевает горн. Звонкая и тревожная летит над летней далью серебряная музыка. И, слыша ее, люди

зажигают в домах огни,

выходят на улицу

и смотрят за реку, вдаль, где вот-вот должно случиться удивительное чудо.

И чудо — в погоду ли, в непогодь — непременно случается.

Во всем заречье, на заливных лугах, едва пропоет горн тревогу, вспыхивает множество огней-светлячков.

Это в память о подвиге пионера-горниста загораются костры пионерских дружин.

Горят костры. Горят звезды в глазах у ребят...

— Слушайте все! — кричит на том берегу горн. — Слушайте...

И тогда встают у костров былинники речистые и начинают рассказ...

— Край наш в дни войны по этот берег партизанским был, а там, где город, немцы стояли.

Раз пришел к партизанам мальчишка. На ногах сапоги-ведра, с чужой ноги, на плечах гигант-ватник, с чужого плеча. Под ватником на груди пионерский галстук и — на веревочке, в чехле — еще что-то, вроде бы автомат. Да в чехле зачем?

Усмехнулся мальчишка:

— Не автомат это!

И вынул из чехла горн.

Заулыбались партизаны. Всяк в свое время пионером был, а кто-то даже вспомнил:

— Бе-ри лож-ку, бе-ри бак, не-ту лож-ки, ку-шай так...

Нахмурился командир.

— К обеду мы и так не опоздаем. Был бы обед. А музыка нам ни к чему. Партизаны в тишине воюют.

Горн велел спрятать, а мальчишку (он его еще до войны знал, в одном селе жили) в отряд принял и партизанскую кличку дал — Горнист.

Раз вызывает Горниста командир и говорит:

— К нам дорогу нашел. От нас к немцам подавно найдешь. Своим прикинешься. Немцев сюда приведешь. Как раз к шапочному разбору поспеете.

Рассердился Горнист, лица на мальчишке нет.

— За кого вы меня принимаете? — громче горна крикнул, но командира не смутил.

— За кого нужно, за того и принимаю, — отвечает командир, — ты партизан, я командир. Получил задание — выполняй. Своим у немцев прикинешься, сыном старосты скажешься, что партизаны казнили. Немцев сюда приведешь. Как раз к шапочному разбору поспеете.

Догадался Горнист. Партизаны засаду устроят, а он немцев в ловушку заманит: за всех отомстит — за мать, за отца, за колхоз, за Родину.

Да не то на уме у командира было.

Пошел Горнист на задание. Горн по дороге на том берегу, на утесе, спрятал и к немцам подался. А они сами навстречу:

— Стой, кто такой? Откуда идешь?

— Из лесу. По грибы ходил. Вот и лукошко.

— Партизан не видел?

— Едва ушел. Не сдобровать бы. Отец у вас старостой был.

— Где же он сейчас?

— Партизаны казнили.

Вспомнили немцы, верно, был такой староста. Да были ли у него дети? Проверь теперь. Старосту партизаны казнили. Деревню немцы сами сожгли. Никого не осталось. Ладно, на деле мальчишку испытают. К партизанам велят вести.

Парнишка и повел. Через речку по мосту и дальше, через луга, в лес. Как раз к шапочному разбору поспели. Ни лагеря, ни засады. Одни жестянки из-под консервов валяются, да костры, умирая, дымятся.

У немцев впечатление: партизаны из-под носа ушли. Злы и рады. Злы, что партизаны из-под носа ушли. Рады, что под партизанские пули не попали. А мальчишка, видно, свой, вернутся в город, допросят, к делу приставят.

По городу идут, веселые, что в живых все, и мальчишка с ними. Мальчишка в городе чужой, но, раз с немцами, сразу видно чей. Кто посмотрит — обожжет взглядом и отвернется. А кто посмелей — плюнет вслед и пойдет своей дорогой.

Обидно это мальчишке. Не стерпел обиды. Как привели к полицаю на допрос, выхватил из лукошка белый гриб, да не гриб — партизанскую гранату, под гриб сработанную, и...

— Руки вверх!

А полицай в ответ спокойно:

— Окунь.

Мальчишка так и сел: полицай партизанский пароль знает.

— Вы наш? — удивился мальчишка.

— Ваш, — сказал полицай-партизан.

— А засада? — спросил мальчишка.

— Не было, — сказал полицай-партизан, — наши свой лагерь нарочно выдали, чтобы тебя к немцам пристроить. Завтра ты от них партизан искать пойдешь, а от меня партизанам донесение передашь...

Так вот и стал мальчишка партизанским связным. Да «не везло» ему. Как в лес пойдет, так ни с чем и вернется: нет партизан, были, да все вышли.

Злятся немцы. Если «были, да все вышли», то кто тогда эшелоны под откос пускает, немецкие казармы огню предает, старост по деревням судит? Мальчишка только руками разводит: ему почем знать?

Перестали немцы мальчишку в лес посылать. На глазах держат. А сами, видно, к чему-то готовятся, силу немецкую в городе собирают.

Раз в ночь пришел к мальчишке полицай-партизан. Разбудить хотел, а тот раньше побудки проснулся: от гула машин за окном, от собачьего лая, от голосов немецких...

— Что там такое, а?

Ночной гость мрачен.

— На партизан с облавой идут. Предупредить надо.

Мальчишка шапку в охапку и был таков — ищи-свищи ветра в поле. А уж сам он найдет, кого нужно, досвистится, докричится...

К мосту подбежал — нет ходу. Мост немецкими автоматчиками занят. К воде сунулся, вплавь хотел, и там оцепление. Побежал мальчишка вдоль берега. На утес забрался. Здесь автоматчиков нет. Да разве с такой кручи в воду прыгнешь? Пока летишь, умрешь, а живым долетишь, все равно разобьешься. Ладно, ему жизнь не дорога. Да толку что, если прыгнет и живой останется? Река широка, раньше немцев на машинах все равно не поспеет. Как же ему партизан выручить? Сам об этом думает, а в голову какой-то зряшный мотивчик лезет: «Бе-ри лож-ку, бе-ри бак, не-ту лож-ки, ку-шай так...»

Нет, не зряшный. Нет, не зря лезет. Напоминает о чем-то. О чем же? О горне, который он, Горнист, на этом утесе спрятал. Вот он, его горн, в чехле, под травой, в расщелине...

Взял Горнист свой горн, встал во весь рост и затрубил тревогу. Трубит, а самого мысль гложет, услышат его партизаны или нет?

Услышали. Взлетели к небу две ракеты — зеленая и красная — партизанский сигнал к атаке, и закипел бой...

Да жаль, не одни партизаны Горниста услышали. Немцы тоже имели уши. Окружили утес автоматчиками и в атаку на поющий горн марш! Видит Горнист — с трех сторон смерть — и выбрал четвертую: шагнул с утеса в бессмертие...







Василий ГОЛЫШКИН

Докажи любовью (Легенда)

На Смоленской улице, в каменном доме с деревянной надстройкой, умирала больная девочка. Но она не знала, что умирает.

Василий ГОЛЫШКИН

Красный барабанщик (Легенда)

В школе, на знамённой горке, барабан лежал. Как попал сюда — не узнать. Давно было. Может, сорок лет назад, может, больше. Самой школе полвека.