Peskarlib.ru: Русские авторы: Вера Чаплина

Вера Чаплина
Воробьиная наука

Добавлено: 6 апреля 2007  |  Просмотров: 18889


Однажды у нас на даче, под карнизом террасы, поселились два воробья. В большую щель, которая образовалась в доске, они старательно таскали пёрышки, подобранные где-то кусочки ваты, пух, соломинки и вообще всё, что годилось для постройки гнезда. Вскоре из воробьиного жилья послышался громкий писк птенцов. Они начинали пищать каждый раз, когда прилетали с кормом родители, а так как те кормили своё прожорливое потомство беспрерывно в течение всего дня, то до самого вечера и слышался писк из гнезда.

В этот год я жила на даче одна, и с шумливыми птенцами было как-то веселее. Сколько было за карнизом воробьят, я не знала, но шумели они основательно. Судя по писку, гнездо находилось в стороне от лаза, и, несмотря на все мои старания, увидеть птенцов я никак не могла.

Увидела я своих пернатых соседей лишь после того, как они достаточно подросли, полностью оперились и начали сами выглядывать из гнезда. Скандаля и отталкивая друг друга, тянулись они навстречу родителям, жадно открывая свои клювы. И забавно было смотреть, как подлетевший воробей, кое-как уцепившись за краешек доски, сразу не мог решить, в какой из широко открытых клювиков надо сунуть мошку или гусеницу. Да, нелегко в это время приходилось воробьям!

Но вот настала пора вылетать птенцам из гнезда. Меня очень интересовало, как же это они проделают в первый раз? Как будут эти несмышлёныши овладевать воробьиной наукой и как будут их учить уму-разуму родители? Поэтому целые дни я буквально не спускала глаз с воробьиного семейства. И всё-таки за вылетом первых птенцов из гнезда я не уследила. Лишь последний, очевидно самый ленивый или трусишка, ещё продолжал сидеть на самом краю карниза, готовый вот-вот слететь, и никак не мог на это решиться. Громким криком он призывал родителей, прося у них еду, а они, занятые уже вылетевшими птенцами, не обращали на него внимания. Впрочем, нет, время от времени они к нему подлетали с полным клювом лакомых гусениц, но корм не давали, а старательно пытались выманить трусишку за собой. Они то подлетали к птенцу, то садились на ближнюю ветку и всем своим видом показывали, что кормить лентяя в гнезде не намерены.

Наконец голодный воробьишка не выдержал. Взобрался на самый-самый край карниза, неловко взмахнул крылышками и... камушком упал вниз. Он сидел на земле испуганный и растерянный своим неожиданным полётом, похожим скорее на падение. Но к птенцу тут же подлетела воробьиха, села рядом с ним, и птенец сразу успокоился. Потом, очевидно вспомнив, что голоден, он вдруг затрепыхал крыльями, широко раскрыл клюв и потянулся к воробьихе. Сунув в раскрытый клюв птенца еду, та взлетела на дерево, а воробьишка остался на земле. Он сидел в траве и старательно перекликался с матерью. Она ему с дерева чирикнет, он с земли ответит.

«Что они говорят?» — подумала я и, дождавшись, когда воробьиха улетела за едой, стала осторожно подходить к птенцу. А он, глупый, сидел, чирикал и совсем не обращал на меня внимания, — видно, родители ещё не успели его научить опасаться людей. Я подошла к нему совсем близко, встала рядом, протянула руку, а птенец всё сидел и чирикал. Тут вдруг подлетела мать. Увидев около птенца человека, она всполошилась, заметалась, затрещала, да так тревожно! Нетрудно было догадаться, что это она меня старается от птенца отвести, а его об опасности предупреждает.

Смотрю, и птенец сразу чирикать перестал. Затаился в траве, не шелохнётся, только глаза-бусинки поблёскивают. Хотела я его взять, нагнулась, да раздумала — зачем пугать малыша! Отошла я в сторону, села на скамейку и гляжу, что же он дальше делать будет. А малыш по-прежнему затаился и голоса не подаёт — наверное, ждёт, когда ему мать разрешит.

Долго он так сидел, а я делала вид, будто в другую сторону гляжу, а сама незаметно за воробьями наблюдала. Воробьиха сначала волновалась, кричала, а потом, увидев, что опасность её птенцу не грозит, сразу поведение изменила. Сперва замолчала, потом немного по веткам попрыгала, потом чуть ниже спустилась и совсем другим голосом что-то чирикнула. Птенец встрепенулся. Тут же ей ответил, а мать уже на самую нижнюю ветку слетела, чирикает, за собой несмышлёныша птенца манит. Только он к ней, она на другую ветку, что повыше, перелетит... ещё повыше... ещё на другую... Так и увела за собой птенца.

Отвела от меня подальше, и снова: она чирикнет — он ответит, она чирикнет — он ответит.

Интересно мне стало, как теперь, после полученного урока, поведёт себя птенец, если я к нему подойду. Дождалась, когда воробьиха улетела, и снова пошла к птенцу. Так же осторожно, так же тихо ступала, только на этот раз он уже меня к себе не подпустил, сразу замолчал и повыше перепорхнул, да так затаился среди густой листвы дерева, что не скоро и разглядишь. Хоть и мал птенец, а, видно, пошла ему впрок воробьиная наука.







Вера Чаплина

Тревога

О том, что две маленькие серые птахи избрали для своего гнезда самый дальний уголок сада, София Петровна догадалась сразу. Впрочем, догадаться было совсем не трудно, наблюдая, как птицы старательно тащили туда какие-то пушинки, пёрышки, пучки тонких сухих травинок.

Вера Чаплина

Дружба

В то лето я поселилась у одного лесника. Изба у него стояла на полянке, окружённая лесом, и через усадьбу, журча по камешкам, бежал узкий ручеёк. Сам лесник Иван Петрович был ещё и охотник.