Peskarlib.ru: Русские авторы: Александр БАРКОВ

Александр БАРКОВ
Трехрядка

Добавлено: 14 октября 2013  |  Просмотров: 2677


За окном хмурое осеннее утро. Студеный воздух. Больной Славка полулежит на кровати и читает вслух стихи:


Унылая пора! Очей очарованье!

Приятна мне твоя прощальная краса —

Люблю я пышное природы увяданье,

В багрец и золото одетые леса...


Мальчик давно выучил их наизусть, но без конца повторяет снова и снова, будто хочет разгадать тайну пушкинского стиха. Все слова такие простые, знакомые, а из них слагаются удивительные строки, загадочные и певучие, как музыка. «Унылая пора, очей очарованье»,— еще раз произнес Слава и позвал:

— Ма-ма!

Мать, раскрасневшаяся, пришла из кухни и, вытирая руки о фартук, спросила:

— Чего тебе?

— А в лесу сейчас красиво? Листопад?

— Кто его знает...— мать пожала плечами.— Только не о том ты, сынок, думаешь. Давай-ка лучше уроки учи...

— Ты только послушай, мама!

И мальчик снова прочел пушкинские стихи. Слова слетали с его губ легко и бережно.

Мать, спохватившись, ахнула и убежала на кухню:

— Оладьи небось подгорели!

В это время раздался глухой стук в дверь.

— Ну что ты будешь делать! — мать всплеснула руками и в сердцах крикнула: — Кто там еще?

— Дед-колдун! — ответил густой бас.

Мать поспешила к двери. Щелкнул замок, и Никодим Кузьмич переступил порог дома.

— Здравствуй, здравствуй, папаня! — запричитала мать.— Ишь как зарос в лесничестве-то у себя!

Дед откашлялся, степенно огладил бороду и не торопясь, как делал каждое дело, расцеловал дочь в щеки. Затем огляделся, ища вешалку. Приметил в углу Славкино пальто:

— А внук, Ирина, где?

— Да вот неделю уж хворает. Горло болит.

— Болезнь не беда, коли есть хлеб да вода. Хлеб выкормит, вода выпоит,— изрек дед и скинул с плеч бурый полушубок.

— Все шутки шутишь,— осекла его дочь.— А одежонку давно уж сменить пора.

— Сменить не тесто месить,— Никодим Кузьмич отдал ей полушубок.

Шаркнул по блестящему паркету сапогами, прошел в комнату.

— Философ, тоже мне. — Дочь взяла полушубок за воротник и повесила в передней на гвоздь.

Тем временем из комнаты донесся радостный смех Славки. Позабыв про больное горло, внук бросился деду на шею:

— Ура! Деда приехал!

— Приехать не напасть, как бы после не пропасть!

— Да ты, деда, все стихами говоришь!

— А как же,— поддакнул Никодим Кузьмич.— Небось круглый год в лесу живем. А природа-то, она к сочинительству располагает.

— Точно! — вскрикнул Слава.— «Унылая пора! Очей очарованье!..»

— А то как же,— подмигнул дед.— Чарованье оно и есть. А ну, стой, егоза!

Старик долго развязывал тесемку, пока не выудил из мешка гроздь багряной рябины:

— Урожай ее в лесу нонче богатый. А эта уж морозцу отведала.

— Сладка, и горчит капельку,— попробовал ягоду внук.

— В нашей-то деревне ее северным виноградом величают...

— Какой виноград, папаня? — в комнату вошла Ирина. Увидела Славку, аппетитно жующего ягоды, поморщилась:

— Батя, ты и вправду зарос совсем. Ведь рябину-то мыть надо.

— И-их, дочка,— старик махнул сухой узловатой рукой.— Кто ж лесную ягоду лучше дождя вымоет?

Но дочь тут же отобрала у Славки рябину и пошла мыть под краном:

— Авось не в лесу живем...

— А в лесу как? — помолчав, спросил внук.— Листопад?

— Да,— задумчиво пробасил дед.— Прямо ярмарка. По ночам лист светится...

— Неужели светится? — вздохнул Слава.

— Точно...

— Все о пустом толкуете...— Мать подала сыну тарелку с ягодами.— Лучше расскажи, как вы там живы-здоровы?

— Живем не тужим, лесу служим...

— Ну ты-то еще служака, вижу! А мать как?

— Больно ноги у ней к ненастью ломит. Врачи говорят: ревматизма это. А так ничего. Пожара в это лето не слыхать было. Шелкопряду тоже немного.

— Кого? — спросил Слава.

— Гусеница такая вредная. Листву уничтожает,— пояснила мать.

— А еще что?

— Да как же... Пионеры у нас молодцы. Школьное лесничество на Прошкином верху сообразили. Опять же дерева молодые садят.

Дед говорил о лесе, словно о ребенке, отчего и сам тоже казался ребенком.

— А у тебя, видать, новоселье?

— Да все неплохо, папаня. Квартиру вот весной получили. Михаил диссертацию защитил. Я — плановиком в министерстве...

— А внук?

— Что внук? Сам видишь, какой вымахал. Отца скоро догонит. Да вот дисциплина хромает.

— Ишь ты, перец, значит!

Дед Никодим подсел к Славке и поведал ему о лесных секретах. О том, как осенью родятся в лесу лопоухие зайчата-листопадники. Как ночами веселит округу желтоглазый чародей-филин. Как медведь по весне в узкой протоке ловит сома.

Спустя час пришел с работы отец Славки. Высокий, немного сутулый человек в очках с тонкой золотой оправой.

Дед шутливо раскланялся с ним:

— Академику Михал Андреичу мое почтенье!

Мать стала накрывать на стол.

Весь вечер дед был тих, робел перед ученым зятем.

А наутро он проснулся по привычке чуть свет. Глянул в окно и замер: первый, робкий снег облепил тополя, крышу соседнего дома, забор; прибрал землю, будто к светлому празднику. И первыми гостями на этот праздник явились снегири. Они рядком уселись на подоконник, каждый гордо выпятил грудь в ярко-красном жилете.

Дед не выдержал и разбудил внука:

— Слав, глянь-ка! Какие красавцы прилетели!

Мальчик спросонья не разобрал слов деда, но привстал постели и глянул в окно:

— И правда...

— Снегири — серебряные гусли зимы!

— А почему они «снегири»? — спросил внук.

— С первым снежком к нам на побывку с севера прилетают. Снеговая птица, значит...

— Что они едят зимой?

— Да что поверх снега торчит. Сорняки разные чертополох, репейник, татарник. Рябина для них лакомство.

— Вот здорово! Давай им ягод бросим...— обрадовался внук и полез открывать форточку.

На шум пришла мать:

— Слава, что вы тут затеяли спозаранку?

—. Снегирей рябиной кормим...

— Каких еще снегирей! А ну, марш в постель!

Когда сын улегся, Ирина Никодимовна выговорила отцу:

— У нас в доме в эту пору все спят еще...

— Ну-ну,— спохватился дед.— Спите себе на здоровье. А я собрался было по городу, по магазинам... Бабкин наказ выполнить надо.

К обеду дед вернулся. Втащил на середину комнаты свой мешок. Уселся рядом и не спеша стал доставать покупки. Пузатый голубой чайник. Нарядный платок. Гармонь-трехрядку. Затем отстегнул две верхние пуговицы полушубка, и... рыжий с белым фартуком на груди лобастый щенок заплясал по полу.

Щенок от яркого света зажмурился, прикусил розовый язычок и легонько заскулил.

— Смотри, какого я тебе Пирата привел! От дома, видеть, отбился...

— Порода какая? — спросил Слава.

— А ты глянь на лоб. Сразу видать: из умных... Тут дед достал кусок сахару. Расколол его и стал учить щенка разным фокусам.

Пират прыгал на стул, служил и даже плясал под гармошку.

И так развеселились, разошлись дед с внуком, будто им обоим было сейчас по двенадцати лет.

Даже строгого взгляда Ирины Нмкодимовны они не заметили.

— С новосельем вас! Да с прибавлением! — пробасил дед, кивнув на щенка. А Пират довольно тявкал и катался по полу, Он вовсе не подозревал, что речь идет о нем, о его судьбе.

— Что же мы с псом теперь делать-то будем? — взмолилась Ирина Никодимовна.

— Как чего? Тварь живая... Неужто на улицу? Да и Славке польза немалая. Собаку любить научится и к человеку хорош будет. Не так ли, перец?

— Так, дедушка. Я по радио слышал, что американцы крокодилов в ванной держат. А то — щенок...

— Крокодилов...— Ирина Никодимовна поправила упавшие на глаза волосы.— Тебе, неслуху, только позволь...

— Да-а-а...— тяжело вздохнул дед, потрепал вихрастую голову Славки, молча стал укладывать покупки обратно в мешок.

В тот же вечер, обняв внука и пожелав дочери и зятю доброго здоровья, Никодим Кузьмич вместе с голубым чайником, мешком и щенком Пиратом уехал к себе в лесничество.

А внуку оставил на память гармонь-трехрядку. Когда-то Слава, несмотря на уговоры родителей, наотрез отказался учиться играть на скрипке. А теперь частенько после уроков берет в руки гармонь...

Вздыхают мехи — и Славик вспоминает деда, его веселые прибаутки, багряную рябиновую гроздь, красногрудок-снегирей, забавного щенка Пирата...

А еще он мечтает летом поехать к деду в лесничество. Туда, где родятся лопоухие зайчата-листопадники, Где в узких протоках косолапый медведь ловит сома и где веселит по ночам округу желтоглазый чародей-филин.







Александр БАРКОВ

Тетеревиная песня

В воскресенье отец разбудил меня, когда было еще совсем темно.

Александр БАРКОВ

Когда распускаются подснежники

Представьте себе стриженную под машинку голову. Огромные, полные удивления серые глаза. Курносый нос весь в веснушках. Вот вам и Ленька.