Peskarlib.ru: Русские авторы: Николай БАДЕЕВ

Николай БАДЕЕВ
Балтийский «Варяг»

Добавлено: 6 октября 2013  |  Просмотров: 1666


Однажды я встретил в зале музея рослого капитан-лейтенанта.

Он задумчиво рассматривал материалы о подводной лодке «Щ-408».

Где же я видел это открытое лицо, этот внимательный прищур глаз?

Осенью 1961 года позвонили из горсовета: сказали, что есть намерение назвать новую улицу в Кировском районе именем моряка, погибшего в боях за город Ленина. И предложили узнать мнение ветеранов минувшей войны: чьим именем назвать?

В тот же день в музее собрались убеленные сединами участники боев на Балтике – подводники, катерники, морские пехотинцы, летчики.

Обсудили несколько кандидатур, потом постановили: просить Ленинградский горсовет присвоить новой улице имя капитан-лейтенанта Павла Семеновича Кузьмина.

Прошло немного времени, и на фасадах многоэтажных жилых домов, школ, детских садов, построенных на южном берегу Финского залива, появились таблички: «Улица подводника Кузьмина».

Рождение новой улицы в музее почувствовали сразу. Кто был Кузьмин? Откуда родом? Где учился и работал до военной службы? Какой подвиг он совершил? Эти вопросы задавали многие посетители, а с улицы Кузьмина в музей приходили семьями, классами, пионерскими отрядами.

Мы решили подготовить стенд, посвященный герою-подводнику. Но откровенно сказать, мы мало знали о довоенном Кузьмине.

– У Павла Семеновича была жена и сын, – оказал кто-то. – Они как будто бы здесь, в Ленинграде.

С помощью старых моряков мы нашли адрес Кузьминых. В старинном доме на улице Рубинштейна нас встретила Мария Оскаровна.

– Еще немного, и не застали бы нас, – сказала она. – Переезжаем в новый дом на улице Кузьмина.

В комнату вошел молодой человек, представился: Валерий Кузьмин, сын Павла Семеновича.

Рассказать о юности мужа? Мария Оскаровна задумалась. Самая обычная... Родился на Северном Кавказе, в школе стал пионером, потом комсомольцем. Окончив десятилетку, работал машинистом на электростанции в городе Орджоникидзе. Как видите, ничего особенного... Правда, там, в Орджоникидзе, Паша уже показал, что он человек не робкого десятка. Сам-то не рассказывал, я уж после от его друзей узнала...

Случилось так, что на электростанции вышла из строя топка котла, предприятиям города грозила остановка. И тогда Павел Кузьмин надел асбестовый костюм, густо намазал лицо вазелином и полез в пышущую жаром «преисподнюю». Обжигая легкие раскаленным воздухом, он работал там до тех пор, пока не исправил повреждение.

Об остальном мы знали. Кузьмин обратился в обком комсомола с просьбой о путевке в военно-морское училище. Окончив его, плавал на балтийских кораблях. В начале Великой Отечественной войны Павла Кузьмина назначили командиром подводной лодки «Щ-408».

– Ну, а ты, Валерий, какой курс в жизнь возьмешь?

Он не раздумывал ни минуты:

– Хотелось бы подводником...

Заговорили о музейном стенде. Передать в музей вещи мужа? Мария Оскаровна развела руками: лодка была для Павла Семеновича родным домом, а то, что было на берегу, погибло в годы блокады.

– Осталась одна реликвия – медаль «За оборону Ленинграда». Павел получил ее перед последним походом, весной 1943 года. Ему тогда было двадцать девять лет...


Корабли умирают по-разному. Одни в жестоком бою, другие на судо-разделочной базе.

«Щ-408» погибла от удушья. Несколько суток висела над ней восьмерка фашистских сторожевиков. В лодке нечем было дышать, концентрация углекислоты достигла предела. Моряки едва передвигались, жадно хватая ртом остатки воздуха. В отсеках было сумрачно, лампочки мерцали тусклым красноватым светом. Аккумуляторы так «сели», что нельзя было запустить помпу, трюмы наполнялись водой...

Вот уже две недели, как «Щ-408» покинула кронштадтскую гавань. Опасности подстерегали ежечасно: лодку обстреливали вражеские береговые батареи, бомбили самолеты и корабли.

Перед походом Кузьмина предупредили: фашисты поставили в Финском заливе более десяти тысяч мин. Напуганные большими потерями, понесенными от советских подводных лодок в минувшем году – сорок с липшим транспортов лежали на дне Балтики, – они перебросили в залив полторы сотни дозорных кораблей.

Но то, с чем встретился экипаж, превзошло все ожидания. Гитлеровцы перегородили Финский залив двумя рядами тяжелых стальных сетей, опущенных до самого дна. На поверхности воды их держало мно¬жество металлических бочек, поставленных на якоря. У этих «заборов» день и ночь дежурили сторожевики с полным запасом глубинных бомб.

И все-таки лодка, прижимаясь ко дну, шла вперед. О ее борта скрежетали минрепы, где-то высоко, у поверхности воды, рвались мины.

Как обнаружили лодку фашисты? После войны в наши руки попали трофейные документы: оказывается, «Щ-408» заметил гидросамолет по масляному следу. Вероятно, от близкого разрыва мины дала течь топливная цистерна, и за кораблем увязался масляный шлейф. Тогда-то я накинулась на нее эта проклятая восьмерка.

Утром 22 мая 1943 года, когда над морем висела туманная дымка, лодка на минуту всплыла, и радист быстро отстукал в штаб флота депешу: «Противник непрерывно бомбит, не дает возможности всплыть для зарядки. Прошу оказать помощь авиацией».

Заметив лодку, фашистские корабли бросились к ней, стреляя из орудий и пулеметов. «Щ-408» легла на дно. Началась бомбежка. Взрыв¬ные волны приподнимали и с силой ударяли лодку о камни.

А моряки задыхались, некоторые теряли сознание. Неужели конец? Погибнуть от удушья... Нет, лучше всплыть и дать последний, решительный бой, погибнуть, но нанести врагу урон.

Корабли кружили над лодкой, сбрасывая бомбы. Потом стопорили машины, ожидая ее всплытия. И снова бомбили.

Вдруг к глухим раскатистым взрывам «глубинок» прибавились час¬тые выстрелы орудий, резкие взрывы авиабомб. Наша авиация! Пора...

– К всплытию! – раздался голос Кузьмина. – Комендоры, к бою!

Стрелка глубиномера показала двадцать, десять, пять метров... Кузьмин рывком приподнял крышку люка, в глаза брызнуло солнце, голова закружилась от свежего воздуха.

Гитлеровцы прекратили стрельбу: наконец-то русские сдаются. Сторожевики бросились к лодке, каждый стремился подойти к ней первым – поднять флаг со свастикой.

А на палубу лодки выскочили комендоры. Они молниеносно развернули пушки в сторону ближайшего катера.

– Огонь! – скомандовал Кузьмин.

Раздались выстрелы, и тотчас же море потряс сильный взрыв: снаряд попал в глубинные бомбы, лежавшие на корме сторожевика. Корабль разнесло в щепки.

Фашисты растерялись. Но вот и они открыли огонь.

На лодке было две пушки, у врага – двадцать восемь. И еще четырнадцать пулеметов. Но первый успех окрылил моряков. Даешь, балтийцы!

Заработали дизели, «Щ-408» пошла. На маленьком флагштоке трепетало бело-голубое полотнище.

Вокруг лодки рвались снаряды, падали сраженные комендоры, на их место вставали другие.

Воздух дрожал от гула моторов и выстрелов. Советские самолеты снижались чуть не до палуб вражеских кораблей – и бомбили, бомбили... Два сторожевика запылали.

Лодка, маневрируя, продолжала бой. Комендорам удалось поразить еще один корабль. Накренившись, он быстро погружался.

Но и «Щ-408» получила много прямых попаданий. Рубка и надстройки были искорежены, корпус пробит, внутрь врывалась вода. По палубе прокатывались волны, но комендоры стреляли до тех пор, пока лодка с развевающимся флагом не ушла под воду.

Как стало известно после войны, фашистские гидроакустики двое суток слышали звуки ударов: экипаж «Щ-408» заделывал пробоины, боролся за жизнь корабля.

И все это время лодку бомбили. Гитлеровцы надеялись, что она всплывет, запросит пощады.

Подводники не сдались, они погибли.

«Щ-408» назвали балтийским «Варягом».


– Не узнаете? – улыбнулся капитан-лейтенант, подойдя ко мне. – Валерий, сын Павла Семёновича. Подводник Кузьмин с улицы подводника Кузьмина.







Николай БАДЕЕВ

Кораблик

Вот это флаг! Не флаг, а флажище – больше пятидесяти квадратных метров! Бело-голубое полотнище закрывает почти всю стену музейного зала.

Николай БАДЕЕВ

Как закалялась сталь

На черноморском катере «МО-065» была небольшая библиотечка. Одну из книг матросы особенно любили и берегли. А попал этот томик на корабль необычно.