Peskarlib.ru: Русские авторы: Николай БАДЕЕВ

Николай БАДЕЕВ
Старый «Меднис»

Добавлено: 6 октября 2013  |  Просмотров: 1370


О буксирном пароходе «Меднис» на Краснознаменном Балтийском флоте ходили легенды. Это он в начале Отечественной войны выручил крейсер «Киров», проведя его по мелководному каналу. В другой раз «Меднис» бесстрашно подошел по минному полю к подорвавшемуся эскадренному миноносцу и отбуксировал его в базу...

И почти всегда, когда говорили об этом корабле, вставляли словечко – «старый».

Так вот, старый «Меднис», осыпаемый бомбами, доставлял боевым кораблям снаряды, под носом у гитлеровцев, окопавшихся в Петродворце, проводил в Ораниенбаум баржи с оружием. Словом, маленький мирный буксир оказался самым расторопным и неутомимым помощником линкоров, крейсеров, миноносцев, подводных лодок.

«Хорошо бы достать с «Медниса» какую-либо реликвию», – думали мы. И в том, что это необходимо, окончательно убедились, встретив в музее армейского генерала, Героя Советского Союза.

– Не скажете ли, – спросил он, – жив ли старый «Меднис»?

Снова «Меднис»... И конечно, старый... Откуда генералу известно об этом буксире?

– Как же мне не знать и не помнить старого «Медниса»? Да он, можно оказать, спас наш стрелковый полк...


Осенью 1941 года полк с тяжелыми боями отходил к берегу моря. Вскоре бойцы услышали грохот волн, разбивавшихся о гранитные скалы.

Фашисты торжествовали, сбрасывали с самолетов листовки: «Сдавайтесь в плен! Положение безвыходное».

И вдруг кто-то из красноармейцев закричал:

– Моряки идут! Подмога!

Вдали показался буксирный пароходик с цепочкой барж. Дул сильный порывистый ветер, начинало штормить, пароходик то взлетал на гребни, то скрывался, и тогда виднелся лишь кончик его мачты.

Борясь с волнами, пароходик подошел к берегу. Это был «Меднис». И по внешнему виду – палуба и надстройки поблекли, словно поседели от морской соли, – и по тому, как надтреснуто-хрипло, совсем по-стариковски звучал его гудок, как натужно стучала машина, чувствовалось: судно на плаву много-много лет.

Красноармейцы сразу окрестили буксир «самоварчиком» – за обилие до блеска начищенных медных кранов и краников, за то, что внутри что-то урчало, пыхтело и тонко присвистывало, как в старом бабушкином самоваре.

– Капитан Руткис! – представился командиру полка широкоплечий моряк. – Мы очень спешили. Начинайте погрузку.

Гитлеровцы заметили караван, вокруг «Медниса» стали рваться снаряды. В воздухе вновь появились вражеские самолеты.

Капитан Руткис невозмутимо отдавал приказания, а его матросы действовали деловито-спокойно, будто и не слышали грохота и воя смерти. Бойцы уважительно посматривали на экипаж «самоварчика»: храбрые ребята, видали всякие виды: не одну бомбу приняли на себя – вон сколько заплаток-то на корпусе.

Бойцы грузили пушки, минометы, пулеметы; баржи все глубже оседали в воду.

– Может, прекратим погрузку имущества? – обратился к Руткису командир полка. – Остальное уничтожим.

– Увезем все! – заверил капитан.

Дошла уже очередь до походных кухонь и повозок.

– Увезем ли? – снова забеспокоился командир полка. – Буксир-то, простите, не первой молодости...

– За пятьдесят, – улыбнулся Руткис. – Но здоровье, слава богу, хорошее.

Командир полка, в прошлом моряк, знал: веку буксиров – два, от силы три десятка лет, а этот полстолетия пенит воду...

Наконец все было погружено.

Капитан Руткис что-то крикнул в переговорную трубу. «Меднис» засопел, выпустил султан черного дыма, крутанул винтом – за кормой забурлила вода, еще раз крутанул, – вода забурлила быстрее. «Упряжка», толстый металлический трос, натянулась, и караван отошел от берега.

А шторм крепчал. «Меднис» зарывался носом в волны, буксирный трос то провисал, то натягивался в струну. Волны с громадной силой ударяли в низкие борта барж, перекатывались через палубы, потоки воды обрушивались в трюмы. Красноармейцы непрерывно «отливались» ведрами, котелками, касками.

Многие опасливо косились на «самоварчик». Казалось, буксир надсадно стонет, выгребая против встречной волны. Часто его нос проваливался между волнами, корма приподнималась, винт обнажался, и караван останавливался. А что, если старая машина не выдержит и шторм вынесет баржи на берег, прямиком в лапы противника? Кое-кто из ар-мейцев уже подвязал к поясу гранаты, набивал карманы патронами, готовясь к последнему, решительному...

Но «Меднис» опять натягивал «упряжку» и опять ломил сквозь толчею волн, упрямо вел караван вперед. Однако баржи, заливаемые водой, оседали все ниже и ниже. Командир полка – он находился на одной из барж – подозвал матроса-сигнальщика.

– Передайте капитану: может, помочь буксиру – выбросить за борт часть груза?

С мостика «Медниса» тотчас сообщили: «Меднмс» выполнит боевую задачу. Капитан предлагал встать бойцам плотным строем на наветренном борту и преградить доступ воды на палубу.

Красноармейцы и командиры выстроились вдоль борта, встали на края плащ-палаток и натянули их до груди. Позади встала другая шеренга, крепко подпирая первую. И белогривый вал, ударив в этот сплошной людской вал, откатился.

– Приготовиться! – раздалось на баржах. – Волна!

И снова люди приняли на себя стремительный натиск.

С мостика «Медниса» передали флажным семафором: «Молодцы, так держать волну».

Отфыркиваясь, как морж, буксир дотащил баржи до порта. Пехотинцы с ходу отправились на передовую...


– Досадно, очень досадно, что у вас в музее ничего нет о старом «Меднисе», – взволнованно говорил генерал. – Ведь это ж настоящий герой войны!

Тогда мы и решили отыскать хоть что-нибудь с «самоварчика». Хоть какую-нибудь малость, потому что, как мы думали, самого-то кораблика давно уже нет: как-никак, а два десятка лет прошло со дня окончания Великой Отечественной войны. «Меднису» теперь было бы за семьдесят, а таких «старцев» никто на флоте не встречал.

Ни на что, собственно, не надеясь, мы позвонили в Балтийское госу¬дарственное морское пароходство, спросили, нет ли какой-либо реликвии с «Медниса»?

– А что конкретно вы хотели бы получить? – спросили на другом конце провода.

– Рулевой штурвал, переговорную трубу, деталь машины, судовой колокол...

В трубке послышался смех.

– Много захотели! А как ему ходить без штурвала и переговорной трубы? «Меднис», товарищи, в строю. Экипаж перевыполняет план грузоперевозок, вот так-то.

Через три года мы снова напомнили о своей просьбе.

– Рановато, – был ответ. – Наш «Меднис» – долгожитель. Его моряки взяли новые социалистические обязательства.

Так музей и не получил ничего с «Медниса», потому что сам «Меднис» балтийские моряки решили сделать... музеем.

В дни, когда наша страна праздновала двадцатипятилетие Победы, радио Риги сообщило:

– Все корабли, стоявшие на рижском рейде, салютовали гудками буксиру «Меднис», когда на нем спускали Государственный флаг Советского Союза: закончился срок службы судна.

«Меднис» плавал около восьмидесяти лет. Война застала буксир в Риге. Вместе с другими торговыми судами он ушел в Ленинград, и все 900 дней и ночей блокады, как скромный солдат, служил героическим защитникам города. Его экипаж во главе с капитаном Артуром Руткисом участвовал во многих дерзких операциях Краснознаменного Балтийского флота.

Буксир поставили у берега седой Даугавы. На судне будет открыт музей боевой морской славы.







Николай БАДЕЕВ

Ошибка фон Баумбаха

Фотография изображала громадный военный корабль, корпус которого был, казалось, из одних стальных заплат. Надстройки испещрены глубокими шрамами, а дымовая труба, изрешеченная осколками, напоминала решето.

Николай БАДЕЕВ

«Незаможник»

– А помнишь, как он в августе сорок первого «подарил» нам три танка? А как устроил «Феодосийскую побудку»?