Peskarlib.ru: Русские авторы: Николай БАДЕЕВ

Николай БАДЕЕВ
Принимаю бой

Добавлено: 6 октября 2013  |  Просмотров: 2564


– Он назывался «Туман»...

Так обычно начинают экскурсоводы рассказ о сторожевике Северно¬го флота, вступившем в неравный поединок с тремя фашистскими эсминцами. А каким он был, этот корабль? Экскурсоводы называли водоизмещение, длину, ширину и осадку судна, мощность машин и скорость хода. Но цифры оставались цифрами, а люди хотели представить облик корабля-героя. К сожалению, у нас не было ни одной фотографии «Тумана», а сам он, искореженный вражескими снарядами, уже давно лежал на дне Баренцева моря под толщей холодных вод.

И вдруг «Туман»... появился в музее.


До Великой Отечественной он носил другое имя.

Когда фашисты нашали на нашу Родину, многих рыбаков-североморцев призвали в ряды военного флота, призвали вместе с их промысловыми судами. Мобилизационную повестку получил и траулер «Лебедка». Это было судно-труженик, около десятка лет оно бороздило полярные моря. И всегда возвращалось в Мурманск с трюмами, наполненными треской, пикшей, сельдью, морским окунем, зубаткой. «Лебедка» была передовым траулером, она перевыполняла планы по добыче рыбы. О ней писали в газетах, ее ставили в пример всем командам, награждали почетными грамотами.

На второй день войны с траулера сняли промысловое оборудование – тралы, сети, столы для разделки рыбы, выгрузили бочки. Поставили на палубу две пушки, на крылья мостика – два пулемета, а трюмы заполнили артиллерийскими снарядами и глубинными бомбами. Траулеру присвоили воинский чин – сторожевой корабль, дали новое имя – «Туман». 26 июня 1941 года на нем подняли военно-морской флаг.

А через три дня, находясь в дозоре, «Туман» принял первый бой с фашистскими бомбардировщиками. Снизившись, гитлеровцы хотели позабавиться расправой с бывшей рыболовной посудиной. «Туман» так метко полоснул пулеметными очередями, что «юнкерсы» бросились врассыпную.

Вскоре, взяв на борт более сотня солдат, «Туман» вместе с другими кораблями пошел туда, где фронт упирался в море. Вплотную к берегу подойти оказалось невозможно – мешали камни. Солдаты приготовились прыгать в ледяную воду. А ведь им после того предстояло идти в атаку...

Боцман Александр Саблин и матрас Филипп Марченко упредили пехотинцев, сами прыгнули за борт.

– Давай сходню! – крикнул Марченко...

Стоя по грудь в воде, они положили на свои плечи тяжелый, сколоченный из толстых досок, трап, и десантники, подняв пулеметы, ящики с патронами, начали высадку.

Противник обстреливал корабль. Осколком был ранен Марченко, его заменил старшина второй статьи Иван Волок.

Холод пронизывал моряков до костей, но трап на живых опорам действовал до тех пор, пока на сушу не сошел последний солдат.

– Спасибо, моряки! – кричали пехотинцы.

Такими были матросы с «Тумана».

В августе 1941 года «Туман» заступил в дозор – охранять подходы к Кольскому заливу между полуостровом Рыбачьим и островом Кильдин.

Фашистские корабли и самолеты не раз пытались проникнуть в залив: там на рейде стояли транспорты, там был Мурманск – главный порт советского Севера. Корабль-часовой давал отпор врагу. В вахтенном журнале об этих стычках записывалось кратко: «Обнаружена подводная лодка противника. Сброшено десять глубинных бомб», «Появились два самолета противника. Высота 1500 метров. Выпущено двенадцать снарядов каждым орудием».

Так было четверо суток. На пятые рано утром в облаках показался фашистский самолет-разведчик. Покрутился высоко над кораблем и ушел.

– Кого-нибудь вызвал, – определил командир «Тумана» старший лейтенант Лев Шестаков. – Бомбардировщиков или подводную лодку... Усилить наблюдение!

Прошло около часа.

– На горизонте дымы! – не отводя глаз от бинокля, крикнул помощник командира лейтенант Леонид Рыбаков.

– Наших кораблей там нет, – нахмурился Шестаков. – Это немец!

Моряки встали к орудиям, из погреба подали боезапас.

Вскоре показались мачты, мостики, трубы. К «Туману» приближа¬лась тройка эскадренных миноносцев. Сверкнули вспышки орудийных выстрелов, над «Туманом» провыли снаряды.

«Обстрелян тремя вражескими эсминцами, – радировал лейтенант Шестаков в штаб. – Принимаю бой».

Это была последняя радиограмма с «Тумана»: осколок снаряда перебил антенну.

На каждом фашистском миноносце стояло по пяти 130-миллиметровых орудий, а на «Тумане» – две 45-миллиметровки. Эсминцы имели скорость 36 узлов, а сторожевик – 10. Но «Туман» принял неравный поединок.

Эсминец «Байтцен» попытался подойти к «Туману» на короткую дистанцию, но, получив несколько снарядов – видно было, как взметнулись обломки мостика, – бросился прочь.

На мостике головного фашистского корабля стоял адмирал.

– На траулере, однако, не торопятся спускать флаг, – проворчал он. – Спятили, что ли, – сопротивляться трем новейшим эсминцам!

«Туман» продолжал бой. Не давая фашистам пристреляться, он бросался то вправо, то влево, то стопорил ход, когда снаряды должны были падать по курсу, то давал самый полный, когда грозило накрытие.

Вокруг «Тумана» бушевал огненный смерч. Вдруг сторожевик дрогнул и осел: снаряд попал в палубу, изрешетил ходовой мостик. Командир и комиссар упали. Лейтенант Рыбаков склонился над ними. Убиты...

– Принимаю командование кораблем! – услышали моряки.

И снова ослепительная вспышка, грохот: снаряд снес трубу.

Рыбаков приказал зажечь дымовые шашки. Укрыться в завесе не удалось – сильный, порывистый ветер мгновенно развевал ее.

Еще несколько попаданий. Корабль горел, в пробоины рвалась вода.

– Флаг! – раздался чей-то голос. – Сбит флаг!

Рулевой Константин Семенов быстро поднялся на грот-мачту, поймал конец перебитого фала, прикрепил бело-голубое полотнище. Иссеченный осколками, флаг снова реял над кораблем.

Фашисты нервничали. Адмирал стиснул зубы: эта посудина, которая по всем законам плавучести давно должна была уйти на дно, сражалась. Траулер не только задержал отряд, но и нанес кораблям повреждения.

– Не умеете стрелять, олухи! – гаркнул адмирал. – И это матросы фюрера!

Снаряды корежили корпус «Тумана». Почти половина команды погибла, но пушки... пушки все еще не умолкали.

Когда сторожевик погрузился почти до самой палубы, Рыбаков приказал матросам перейти на шлюпки.

Тридцать два моряка под огнем эсминцев направились к ближайшему берегу. Они молча смотрели на уходивший в пучину родной корабль. Прощай, «Туман», прощайте, погибшие герои...

Рыбаков записал координаты места гибели «Тумана»: «Широта 69 градусов, 31 минута северная, долгота 33 градуса, 39 минут восточная».

А из Мурманска вышли в погоню за эсминцами советские боевые корабли. В небе мчались наши бомбардировщики, мчались мстить за «Туман».

Настигнув эсминцы, самолеты спикировали. Тяжелая фугаска врезалась в палубу «Байтцена», корабль окутался клубами дыма. А бомбы продолжали падать...


Двадцать лет спустя – 10 августа 1961 года – из Кольского залива вышел новый, недавно спущенный с верфи сторожевой корабль. У него еще не было имени.

Разрезая острым форштевнем волны, сторожевик шел в район, где сражался и погиб «Туман».

Матросы и офицеры корабля были одеты в парадную форму.

Щелкнул динамик радиотрансляции, поступила команда:

– Личному составу построиться на верхней палубе!

Штурман доложил командиру:

– Находимся в точке гибели «Тумана».

Корабль лег в дрейф.

– В память моряков «Тумана», отдавших свою жизнь за свободу и независимость Советской Родины, – звучал голос командира, – флаг приспустить!

Флаг дрогнул и медленно пошел вниз.

Потом был зачитан приказ. Слова: «В честь корабля-героя присвоить сторожевому кораблю имя «Туман» – были встречены матросским «ура».

Раздались орудийные залпы, моряки сбросили на волны венки из живых цветов.


Однажды в музей пришел офицер, служивший на Краснознаменном Северном флоте.

– А хорошо бы сделать модель первого «Тумана», – оказал он.

Начальник модельной мастерской согласился, но прибавил, что для этого нужна техническая документация по бывшему рыболовному траулеру.

– Я нарисую, как выглядел «Туман», – предложил офицер и набросал на листе бумаги очертания корпуса, мачты, мостик, трубу...

– Э, нет, – улыбнулся начальник мастерской. – Мы строим модели только по чертежам самого корабля. А их-то и нет. Сколько ни пытались, не могли их найти. Наверное, погибли вместе с кораблем...

– Чертежи должны храниться в Мурманске, – заявил офицер. – Постараюсь их разыскать.

– Будут чертежи – будет и «Туман»!

Вскоре, к радости модельщиков, в музей прибыли чертежи «Лебедки». На «стапеле» началась работа.

И вот на музейном стенде появилась модель рыболовного траулера, вооруженного пушками и пулеметами. На его мачте развевается военно-морской флаг.

– Таким был «Туман», – с гордостью говорят теперь экскурсоводы, показывая посетителям музея модель корабля-героя.







Николай БАДЕЕВ

На сверхсрочной службе

– Ровно метр! – восхищенно воскликнул парень. – Никакой снаряд не пробьет.

Николай БАДЕЕВ

Корабль из легенды

Эта пушка была гордостью нашего музея, около нее постоянно толпились посетители. В годы войны с фашистами она стояла на мониторе «Железняков».