Peskarlib.ru: Русские авторы: Николай БАДЕЕВ

Николай БАДЕЕВ
Портрет командира

Добавлено: 6 октября 2013  |  Просмотров: 1612


– Фотографию отца? – На другом конце провода задумались. – Ну что ж, согласен! В ближайшие дни возьму машину, привезу.

На «Авроре» недоумевали: машина для фотопортрета?


А все началось от того дня, когда к трапу крейсера подошел седоусый старый человек.

– Бывший электрик «Авроры» Андрей Павлович Подлесный, – представился он часовому. – Приехал в Ленинград посмотреть родной корабль. Разрешите подняться на палубу?

Часовой вытянулся, взял карабин, «на караул» и впился глазами в пришедшего. Сколько раз он слышал о подвиге Подлесного в Цусимском сражении – подвиге, спасшем корабль. Герой, оказывается, жив...

Через несколько минут о приезде Подлесного знала вся команда. Каждому хотелось посмотреть на человека, имя которого навсегда вошло в летопись корабля.

У дверей каюты боевой и революционной истории крейсера, которую осматривал Андрей Павлович, толпились матросы.

Потом была встреча в кубрике.

– Понравился мне ваш музей, – сказал Подлесный, – только вот об участии «Авроры» в Цусимском сражении материалов маловато. А ведь даже в том безнадежном бою команда крейсера геройски выполняла свой долг. И в этом немалая заслуга командира капитана первого ранга Егорьева, погибшего тогда смертью храбрых. Боевой был офицер, крепко уважали его матросы. Надо обязательно поместить в музее его портрет.


В дождливый октябрьский день 1904 года «Аврора» в составе 2-й Тихоокеанской эскадры вышла из Либавы на Дальний Восток сражаться с японцами. На ее мостике стоял капитан первого ранга Евгений Романович Егорьев – старый, опытный моряк. Он хмурился: странно выглядела наспех укомплектованная, слабо обученная эскадра. «Аврора» да еще несколько кораблей – хороши, а остальные – допотопные скороходы. «Мы похожи на конвойных большого верблюжьего каравана», – с грустной усмешкой сказал он вахтенному офицеру, обозревая растянувшуюся на несколько, миль вереницу «престарелых» броненосцев, громоздких транспортов, санитарных судов, буксирных пароходов.

В Танжере к «Авроре» подошел английский миноносец. Рядом с его командиром стоял адмирал. А флага адмиральского на мачте не было... Егорьев громко возмущался грубым нарушением морской традиции.

– По-воровски, тайно приблизиться к эскадре, подглядеть и, конечно, сообщить японцам... И это делают моряки, кичащиеся своим рыцарским благородством...

Знал командир «Авроры», что впереди смертельный бой, и упорно готовил к нему команду. То и дело на крейсере звучал горн, сигналы боевой тревоги звали матросов к орудиям.

Егорьев дотошно проверял, как быстро подаются из погребов снаряды, насколько точно комендоры наводят пушки. Лазил в кочегарки, в трюмы, наблюдая учения по заделке пробоин, по тушению пожаров.

Все удивлялись неутомимости командира. Когда он только отдыхает? И всегда бодрый, с белоснежным воротничком, подтянутый.

Моряки уважали Евгения Романовича за человечность: никогда не повысит голос на матроса, во всем разберется справедливо. Среди офицеров и кондукторов были любители по всякому поводу пускать в ход кулаки, но они боялись Егорьева, знали – не простит издевательства над «нижними чинами», спишет с корабля.

Поход был тяжелым. Изнурительные погрузки угля, недостаток пресной воды, плохое питание делали жизнь матросов невыносимой. Но они самоотверженно несли службу. Евгений Романович не раз спускался в кубрики, чтобы поблагодарить их за верность воинскому долгу. И теплее становилось на душе у людей: командир ценит их труд. А они не подведут в бою...

Вся команда знала, что Егорьев с нетерпением ждет встречи с единственным сыном, служившим во Владивостоке мичманом на броненосном крейсере «Россия». Евгений Романович открыто радовался и гордился, что Всеволод пошел по его стопам, что будет продолжена в русском флоте фамилия Егорьевых. Только вот писем от мичмана давненько не было. Известно, Владивостокский отряд крейсеров, в составе которого плавала «Россия», подолгу не стоял в гавани. Как-то показал себя в боях молодой Егорьев?..

В ночь на 13 мая 1905 года эскадра подходила к Цусимскому проливу. Радисты крейсера доложили командиру, что в эфире непрерывно слышатся сигналы японских радиостанций. Значит, враг рядом.

Евгений Романович прошелся по кубрикам.

– Наш крейсер носит славное имя, – говорил он матросам. – Не посрамим его честь, будем драться до конца!

Матросы по традиции помылись в бане, надели чистое белье. Всю ночь моряки стояли у орудий.

Утром сигнальщики заметили японский разведывательный крейсер.

– Корабль к бою изготовить!

В полдень из-за островов показалось девять японских крейсеров. Они начали обстреливать транспорты.

– Право руля! – скомандовал Егорьев. – Открыть огонь!

Оставляя за кормой пенный след, «Аврора» пошла к транспортам и заслонила их собой. Жерла шестидюймовых орудий с грохотом выбросили оранжево-багровые снопы пламени.

Девятка японских кораблей сосредоточила огонь по «Авроре». Искусным маневром Егорьев уводил корабль от вражеских снарядов, а комендоры били и били из орудий, не допуская противника к беззащитным пароходам. И японцы удалились.

Через полчаса сражение возобновилось. На стороне врага было громадное превосходство в численности кораблей и орудий, в скорости хода. Один из снарядов разорвался вблизи ходового мостика, веер осколков ударил в просвет боевой рубки. Егорьев упал...

Весть о гибели командира мгновенно разнеслась по кораблю. Еще более посуровели лица моряков, и казалось, еще яростнее загремели пушки. Окутанный черным дымом, с развороченными надстройками, с зияющими пробоинами в трубах, крейсер продолжал бой. Командира не было, но его воля чувствовалась во воем, обученные им моряки сражались и стойко и умело. Снаряды «Авроры» поражали то один, то другой японский крейсер.

Вдруг корабль завертелся на месте – что-то случилось с рулем... Электрик Подлесный, не ожидая приказания, побежал в боевую рубку. Над палубой рвались снаряды, осколки впивались в надстройки, но матрос не думал об опасности, он спешил спасти корабль: японцы уже пристрелялись, снаряды кучно ложились рядом с «Авророй».

Так и есть: перебит бронированный кабель электрического управления рулем. До крови обдирая руки об острую рваную броню, он моментально устранил повреждение.

Сражение продолжалось. «Аврора» получила восемнадцать прямых попаданий, многие моряки погибли или были тяжело ранены. Но японцам не удалось сломить сопротивление крейсера.

После боя тело доблестного командира под залпы погребального салюта было предано океану.


– В память о том сражении я берегу Георгиевский крест, которым меня наградили тогда за исправление кабеля, а также бескозырку... Передаю их в ваш музей.

Андрей Павлович помолчал и добавил:

– А портрет Евгения Романовича Егорьева хорошо бы поместить тот, что матросы преподнесли семье командира после возвращения «Авроры» в Россию зимой 1906 года... Он хранился у сына Егорьева, Всеволода, который, кстати сказать, участвуя в боях, за храбрость три ордена и лейтенантское звание получил. Перед Октябрьской революцией был в большом чине, но сразу встал на сторону трудового народа. По слухам, живет в Ленинграде...

Разыскать Всеволода Евгеньевича Егорьева было не трудно. Контр-адмирал, доктор военно-морских наук, профессор, заслуженный деятель науки и техники РСФСР, почетный член Географического общества – столько «титулов» получил сын командира «Авроры» в годы Советской власти.

И вот телефонный разговор...

Через несколько дней к трапу «Авроры» подошла легковая машина, из нее вышел Всеволод Евгеньевич и попросил матросов поднять на борт завернутый в белое полотно большой, тяжелый предмет.

Когда сняли покрывало, стало понятно, почему Подлесный настаивал именно на этом портрете. Вместе с фотокарточкой матросы подарили семье героя... кусочек опаленной боем «Авроры»: рама портрета была сделана из досок обгорелой палубы и куска бортовой брони, пронзенной осколком вражеского снаряда. Из пробоины, окаймленной завитушками стали, смотрело лицо Евгения Романовича Егорьева.







Николай БАДЕЕВ

«Бравый» поднимает змей

– Почему же о «Бравом» в музее ничего нет? Ведь замечательный был миноносец! В Цусимском бою сражался.

Николай БАДЕЕВ

О чем напомнила картина

В рассветном полумраке над вспененным морем сверкают вспышки орудийных выстрелов. Русский корабль «Страшный» ведет неравный бой с шестью японскими. Картина изображает сражение 13 апреля 1904 года.