Peskarlib.ru: Русские авторы: Николай БАДЕЕВ

Николай БАДЕЕВ
Когда «Шутка» не шутит

Добавлено: 6 октября 2013  |  Просмотров: 1261


– В нашем доме, – рассказывал молодой человек, – по проспекту Римского-Корсакова вмурованы в стену какие-то загадочные мраморные доски. Что-то на них написано, а что – не поймешь...

– Дом двадцать два?

– Он самый. Такой старинный, красного кирпича.

– А-а, понятно, понятно, – ответил сотрудник музея. – Да там до революции был гвардейский флотский экипаж. А мраморные доски... Впрочем, если хотите, пойдемте, и я покажу вам модель корабля, который «повинен» в появлении этих досок...

Глядя на модель, редкий посетитель удерживал улыбку. Улыбнулся и молодой человек: не кораблик, а прямо-таки рыба-меч, да и название-то «улыбчивое» – «Шутка».


Весной 1877 года разразилась война с Турцией, а вскоре русские войска вышли к Дунаю и стали готовиться к переправе через эту широченную, быструю реку. Им помогал прибывший из Петербурга отряд моряков гвардейского флотского экипажа. Матросы обучали солдат сооружать лодки и плоты, обследовали места, где предполагалось наводить понтонные мосты.

Турецкий султан самоуверенно заявил: русской армии не преодолеть Дунай. У него, султана, на этой реке сорок шесть кораблей. И каких! Броненосные корветы, мониторы, канонерские лодки, вооруженные пароходы. А у русских ни одного. Что тут сделают моряки, даже если они и гвардейцы?

Но с Балтийского флота один за другим на Дунай по железной дороге следовали паровые и гребные катера. Здесь их вооружили восьмиметровыми шестами, на конце которых крепили медные цилиндры, начиненные взрывчаткой. Чтобы взорвать вражеский корабль, нужно было ткнуть цилиндром-миной в его днище, воспламенив заряд электрическим током. Носовой шест назывался таранным, а кормовой – несколько комически: лягательным.

Конечно, атака шестовыми минами требовала недюжинной отваги. Нужно подойти к вражескому кораблю почти вплотную и, конечно, под огнем. К тому же взрыв мог повредить и сам катер.

Катера носили имена боевых кораблей Балтики, которым они принадлежали: «Петр Великий», «Кремль», «Варяг», «Не тронь меня», «Генерал-адмирал».

Ждали еще катер, предназначенный гвардейцам, но он почему-то запаздывал. Наконец Петербург сообщил: «Отправлена шутка». Подумали – телеграфная ошибка. Но на исходе мая матросы увидели огромную колымагу, которую с трудом волокла по ухабистой дороге шестерка ломовых лошадей. На повозке стоял привязанный канатами катер «Шутка».

За колымагой скрипели телеги, груженные черной трубой, паровым котлом, машиной, якорем.

Гвардейцам достался прогулочный катер. Полированное дерево каюты, изящные скамейки – все говорило о том, что он был рожден отнюдь не для боевой службы.

Экипажи других судов свысока посматривали на «Шутку». За ними, мол, громкая слава знаменитых кораблей, дальние походы, а на этой «Шутке» каталась петербургская знать по Неве и взморью, только и всего. «Надо б сменить название, – сокрушались моряки, – негоже кораблю такая кличка». Но гвардейцы отмахнулись:

– Ладно, и так хорошо! «Шутка» шутить не будет.

Восемь моряков – команда «Шутки» – старательно готовились к предстоящим боям: установили котел и паровую машину, способные дать одиннадцатитонному кораблику скорость в шестнадцать узлов; приделали к носу козырек от волн; прикрепили к бортам железные листы – защита от пуль. Труба, отводившаяся с помощью веревки назад (для прохода под невскими мостами), позволяла «Шутке» маскироваться среди прибрежных кустов и камышей.

И вот «Шутка» развела пары, матросы насадили на кончик шеста цилиндрическую мину...

Как раз в те дни у матросов-гвардейцев гостил известный художник Верещагин; он писал картины о войне. Узнав, что «Шутка» отправляется в боевой поход, Верещагин попросился на катер.

– Я вам не буду помехой, – убеждал Василий Васильевич. – Флотское дело знаю, пригожусь...

Верещагин в свое время окончил Морской корпус. Командир охотно согласился пополнить экипаж катера моряком-художником.

Рано утром 7 июня 1877 года отряд катеров направился к острову Мечка ставить минное заграждение в районе, намеченном для переправы русских войск. Из турецкой крепости Рущук тотчас выбежал пароход «Эрекли» с восемью пушками и сотней солдат на борту. Пароход шел самым полным, явно намереваясь смять катера.

Еще немного, и он врежется в вереницу катеров и шлюпок, потопит их, а солдаты перестреляют матросов.

Орудия «Эрекли» открыли по русским катерам стрельбу.

Вдруг у берега, заросшего камышами, поднялась высокая черная труба; густо задымив, она двинулась к середине реки. Через минуту показался и корпус катера. То была «Шутка».

Командир «Эрекли» криво улыбнулся: куда эдакой крошке тягаться с его пароходом! Но что такое? Кроха опустила шест с миной в воду.

– Весь огонь по катеру! – рявкнул командир.

Вода вокруг «Шутки» вскипела от картечи, по бортам, по машине, по палубе защелкали пули. Верещагина – он помогал матросам управиться с шестом – ранило в ногу; тяжело контузило механика Болеславского... Пробоина в носу, в левом борту... Но «Шутка» упрямо приближалась к пароходу. Оставалось несколько десятков метров.

Командир «Эрекли», оцепенев, судорожно сжимал поручни мостика. Солдаты, крича «Аллах!», «Аллах!», стали бросаться за борт.

Глухой удар в днище, но взрыва не последовало: пули перебили электрический провод. Положение было отчаянное. В пробоины с силой била вода. В поврежденном котле упало давление. Течение прижимало катерок к пароходу. Вот-вот турки начнут прыгать на его палубу. И только огонь из пистолетов, который вели Верещагин и Болеславский, заставлял турок как ужаленных отскакивать от борта.

Кое-как матросам все же удалось оттолкнуть катер от «Эрекли». Испуганный командир парохода не стал преследовать «Шутку», а поспешно повернул к крепости.

У берега «Шутку» восторженно встретили солдаты и матросы.

«На катере было собрано десять фунтов свинца от пуль, расплющившихся при ударе о железо, – писал современник. – А сколько пролетело мимо?»

Матросы быстро отремонтировали катер и опять пошли «шутить» с турками. 11 июня 1877 года они встретили монитор, пытавшийся напасть на русские катера, и рванулись в атаку. Монитор бешено отстреливался. Производя очередной маневр, «Шутка» выскочила на прибрежную отмель. Турки, не мешкая, навели на неподвижно стоявший катер орудия. Но гвардии матрос Антонов, великан и силач, прыгнул в воду и, поднатужившись, спихнул катер на глубину. «Шутка» опять ринулась к монитору, но тот, не приняв боя, бежал под прикрытие крепости Рущук.

«Шутка» надежно прикрывала переправы русских войск через Дунай, буксировала плоты и понтоны, несла сторожевую службу. Завидев катер, турецкие корабли пускались наутек.

В 1878 году за храбрость и мужество, проявленные в боях, матросы «Шутки» получили впервые учрежденный отличительный знак гвардии – оранжево-черные ленты для бескозырки. Оранжевый цвет – символ пламени, а черный – порохового дыма.


После войны гвардейцы укатили в Петроград.

Но солдаты не забыли отчаянных матросов. Долго гадали, какой бы трофей послать морякам в знак признательности за выручку в боях. И решили подарить им мраморные герб и доску, которые украшали главные ворота турецкой крепости Рущук. На доске были высечены стихи: мол, эта крепость – неприступная твердыня, через ее ворота никогда не пройдет ни один противник султана.

– А мы с матросами прошли! – говорили солдаты, снимая с арки каменные регалии.


А может, доску извлечь из стены дома, где раньше квартировал гвардейский экипаж да и поместить в музее?

Мы не раз подумывали об этом. Но решили все-таки оставить ее на старом месте, а рядом поместили небольшую табличку с надписью: «Подарок от солдат матросам-гвардейцам в знак боевой дружбы. 1877– 1878 гг.».







Николай БАДЕЕВ

Подводный велосипед

Xотите посмотреть велосипед весом в шесть тонн, с багажником для опаснейшего груза? Да, да, были и такие! Один из них – он защищал морские ворота Петербурга – ныне стоит в музее.

Николай БАДЕЕВ

Золотое оружие

Острая, отливающая синевой сабля с богато украшенным эфесом и надписью: «За храбрость». Это – золотое оружие, которым был награжден Степан Осипович Макаров.