Peskarlib.ru: Русские авторы: Николай БАДЕЕВ

Николай БАДЕЕВ
Потомству в пример

Добавлено: 6 октября 2013  |  Просмотров: 2160


Каждый корабль имеет свой день рождения – дату вступления в строй. Утром на мачты торжественно поднимаются морские флаги. Экипаж рапортует адмиралу о своих успехах в боевой учебе. Лучшим морякам вручаются знаки отличия. На палубе звучит музыка.

Но есть на Краснознаменном Черноморском флоте гидрографическое судно и тральщик, экипажи которых, помимо дня рождения, ежегодно отмечают еще и «собственный» праздник. Причем оба в один и тот же майский день.


Туманным утром 14 мая 1829 года 20-пушечный бриг крейсировал неподалеку от Босфора. Словно поддерживая бушприт брига, неслась вместе с ним деревянная резная фигура Меркурия – древнего бога, покровителя купцов и путешественников.

«Меркурий» находился в разведке. Месяц назад правители Турции снова решили попытать терпение России: под нажимом Англии они запретили судам Черноморского флота проходить через пролив Босфор. Началась война...

На мостике брига, приложив к глазу подзорную трубу, стоял капитан-лейтенант Александр Казарский. Его лицо выражало озабоченность: на горизонте показалось множество парусов турецкой эскадры, но внезапно опустившаяся на море туманная дымка скрыла их. Когда видимость улучшилась, Казарский подсчитал силы противника: шесть линейных кораблей и еще фрегаты, корветы, тендеры...

«Меркурий» поспешил к Сизополю, где стояла русская эскадра.

Шелестели паруса, за кормой журчала вода. Казарский готовил донесение о составе и расположении кораблей врага.

– Погоня! – послышался вдруг голос штурмана.

За кормой означались, как призраки, две громадины: одна, 110-пушечная, под флагом капудан-паши, командующего турецким флотом, а другая – 74-пушечная. «Селимие» и «Реал-бей» шли под всеми парусами, их форштевни отбрасывали белопенные усы.

Казарский бросил взгляд на палубу своего брига: матросы явно готовились к бою, хотя команды еще не поступало.

Казарский решил узнать мнение офицеров. Самый младший из них, поручик корпуса флотских штурманов Иван Прокофьев, заявил:

– Принять бой! Если будет сбит такелаж, свалиться с адмиральским кораблем на абордаж и взорвать его на воздух.

Абордаж... На «Меркурии» было 116 человек, турок не менее двух тысяч. Но все офицеры дружно поддержали штурмана. Казарский вышел на палубу.

– Русский флаг не посрамим! – воскликнул он. – Будем драться до последней крайности!

Загремел барабан. Матросы бросились к карронадам. Подносили ядра, картузы с порохом, запаливали фитили. При входе в крюйт-камеру, где хранился боезапас, положили заряженный пистолет: последний из оставшихся в живых должен выстрелить в бочку с порохом и взорвать бриг.

Вскоре турецкие корабли настигли «Меркурий». «Селимие», зайдя справа, дал залп по бригу. Казарский успел произвести поворот, и ядра упали в воду, но одно из них поразило троих матросов.

На реях, марсах и салингах вражеских линейных кораблей стояли сотни турок. Яростно размахивая кривыми саблями и абордажными топорами, они свистели, улюлюкали, вопили.

– По мачтам – картечью! – приказал Казарский.

Грохнули пушки «Меркурия». Турок как вихрем снесло.

Вражеские корабли попытались взять «Меркурий» в клещи: «Селимие» зашел и стрелял 55 пушками одного борта, «Реал-бей» – 37 орудиями другого. Море окуталось дымом так плотно, что заметны были лишь вспышки выстрелов. Воспользовавшись завесой, Казарский вывел бриг из клещей, а турки, не заметив этого, стали осыпать ядрами друг друга.

Турецкий адмирал рассвирепел: он и не предполагал, что этот маленький русский корабль способен не только долго сопротивляться, но еще и наносить удары: на «Селимие» разнес в щепки надстройку, поломал такелаж, повредил мачту...

Турецкие корабли стреляли беспрерывно, но ядра падали в воду – бриг увертывался, ускользал.

Внезапно уменьшился ветер. Для линейных кораблей с их высокими мачтами это было не страшно – они ловили парусами верхние потоки воздуха, а «Меркурий» маневрировал все трудней. Выручали гребцы. Дружно орудуя длинными тяжелыми веслами, они выводили бриг из-под ядер врага.

Турки усилили огонь. Над «Меркурием», глухо подвывая, пролетали большие мраморные ядра, злобно и пронзительно звенели цепи книппелей – снарядов, назначенных рвать снасти и паруса.

Пушки ревели так, что на бриге едва слышали команды.

Неприятелю удалось пристреляться. Ядра прошивали «Меркурий», трещало и горело дерево, рушился рангоут, все заволакивало дымом. Казалось, ничто живое не могло уцелеть в этом аду. Но люди на заваленной обломками, горящей палубе продолжали сражаться. С закопченными лицами, едва перевязав раны, матросы стреляли и стреляли по врагу. Казарский, получив контузию, превозмогая боль, руководил боем.

И вот уже «Селимие» с оборванными парусами, сбитыми реями лег в дрейф. «Реал-бей» продолжал преследовать «Меркурий», но, получив новую порцию ядер, загорелся и повернул вспять.

Несколько часов продолжался этот неравный бой. «Меркурий» потерял четыре человека убитыми и шесть ранеными. На корабле было 22 пробоины и около 300 повреждений в рангоуте.

Один из современников писал:

«В летописях мореплавания сие неслыханное, невероятное и почти как бы невозможное событие есть еще первое, единственное и никогда еще не бывалое. Но нам дивиться нечего – на бриге были русские!»

За беспримерное мужество «Меркурий» удостоили высшего боевого отличия того времени – Георгиевского кормового флага. Все офицеры брига были награждены орденами и повышены в чине, а матросы получили Георгиевские кресты. Фамильный герб Александра Казарского украсился изображением пистолета – символа решительности.

В 1834 году в Севастополе, на Мичманском бульваре, был воздвигнут памятник «Меркурию» в виде мраморной каравеллы. Надпись на пьедестале гласит: «Казарскому. Потомству в пример».

А позже появились и плавающие «памятники» – бриг, затем корвет и крейсер «Память Меркурия», минный крейсер «Казарский».

Ныне имя «Память Меркурия» носит гидрографическое судно, имя «Казарский» – тральщик. Каждый год в майский день на этих кораблях раздается команда:

– К торжественному подъему флага приготовиться!


Если будете в Морском музее, подойдите к картине, написанной более века назад, она изображает знаменитый бой. Всмотритесь в раму картины, увидите в ней круглые отверстия – следы червей, точивших дерево в море: рама сделана из киля «Меркурия».







Николай БАДЕЕВ

Конец морского владыки

– А это с «Морского владыки»...

Николай БАДЕЕВ

Знамя декабристов

В рамке, под стеклом, лежит старинный, поблекший от времени знаменный шелк. На желтом фоне заметны лавровые ветви, буквы... Почему как завороженные всматриваются в него люди?