Peskarlib.ru: Русские авторы: Ирина БАБИЧ

Ирина БАБИЧ
Тузейший

Добавлено: 5 октября 2013  |  Просмотров: 2395


Тузик был похож на маленького гималайского медвежонка: такой же пушистый, маслянисто-чёрный, с белоснежным треугольничком-манишкой на груди. Только походка была у него, конечно, не медвежья, вперевалочку, а собачья — лёгкая, пружинистая. Жил Тузик у Вали, моей закадычной подружки по студенческим годам.

— Тузейший, славнейший, — говорила Валя медовым голосом, почёсывая Тузика за ушком. И пёс от восторга и умиления прямо-таки растекался по полу. Он распластывался у Валиных ног, закрывал глаза и даже постанывал, растянув в преданной собачьей улыбке чёрные губы.

Вообще, собаки с такой мимикой я никогда не видела. Мордочка Тузика отчётливо выражала радость, скуку, обиду, веселье, раздумье, удивление...

Мы сидим и готовимся к зачёту. На улице весна, виноградная лоза, оплетающая стену маленького одноэтажного Валиного домика, пронизана солнцем. Тузик спокойно дремлет у наших ног.

Вот на край резного листа присела белая бабочка, и Тузик, очевидно, услышал шорох её крыльев. Приоткрыл один глаз, поводил им из стороны в сторону, увидел бабочку и тут же широко открыл оба глаза. На морде так и написано: «Уф, как интересно!» Бабочка поползла по листку, и вслед за ней потянулась узкая собачья мордочка. Не выдержал — вскочил, сунул нос прямо на подоконник. Бабочка взмахнула крыльями, взлетела. Тузейший, опершись передними лапками о подоконник, напряжённо следит за её полётом — вертит головой, разыскивая крошечный белый лепесток в голубом небе. Упустил из виду, нет бабочки. Тузик раздосадован. Он тонко скулит, пытается влезть на подоконник, потом глазами, полными обиды, смотрит на нас, — мы хохочем, — и ложится у наших ног. Тяжёлый вздох...

Мы снова берёмся за конспекты — они лежат на диване вокруг нас, на стульях и даже на полу. Через минуту Валя осторожно толкает меня локтем в бок: Тузик уже не похрапывает, а с чрезвычайно деловым видом разглядывает толстую общую тетрадь с записями. Он наклоняет голову то в одну сторону, то в другую, трогает тетрадь лапой и на всякий случай тихонько рычит. Потом засовывает влажный свой нос в самую середину тетради...

— Тузик, ты хочешь сдать зачёт?

От неожиданности Тузик отлетает в дальний угол комнаты. Секунда — и с радостным визгом он бросается к нам. Тузик безошибочно знает, когда мы шутим, а когда недовольны им всерьёз.

Ох, как трудно делать что-нибудь в комнате, где есть Тузик. Он желает принять участие во всём — будь то засолка помидоров или наши сборы в театр. Он крутится под ногами, хватает всё, что подворачивается «под зубы», — мы с трудом забираем из его крепко сжатой пасти то расчёску, то пудреницу, то совершенно измусоленный парадный платочек. Единственное спасение в таких случаях — сказать громко и повелительно: «Тузик, сейчас будем купаться!» После этого можно вздохнуть свободно — целый час будет Тузик сидеть под кроватью и злобно рычать.

Тузик знает много слов, даром что дворняжка, а не какой-нибудь сверхпородистый пёс.

— Тузик, балет на пуговице!

Это пришёл с работы Валин папа. Тузику хорошо известно, что у него в кармане обязательно лежит кусочек сахару, и он так и вьётся вокруг Евгения Семёновича. При словах «балет на пуговице» происходит следующее: хозяин берёт пса под мышки, тот упирается двумя передними лапками в его плечи, а заднюю аккуратно ставит на большую чёрную пуговицу пальто. Вторая задняя лапа вытянута и висит в воздухе. Балерина да и только! Но если Евгений Семёнович скажет: «Спой, Тузейший», — пёс не будет прыгать к нему на руки, а помчится к пианино и вспрыгнет на круглую чёрную табуреточку. Кто-нибудь из нас подходит к пианино, берёт аккорд — и Тузик заливается тонким радостным воем.

— ...Тузичек, ешь!

Евгений Семёнович на работе, мы с Валей погружены в конспекты, и Валиной маме некого кормить. А кормить — её главное и любимое дело. Она кормит всех — свою семью, Валькиных друзей, соседей, знакомых и даже незнакомых (если, например, у соседки гости и они выйдут на кухню, Валина мама обязательно угостит их каким-нибудь вкусным блюдом, готовить которые она великая мастерица). Но сейчас кормить некого: остался только Тузик.

— Тузичек, ешь!

До нас доносится аппетитнейший запах мясной подливки. Но Тузейший начинает ломаться: отворачивает морду, рычит, фыркает прямо в мисочку с едой. Тогда в ход идёт последний козырь:

— Ешь, Тузик, а то всё Рыжему отдам.

Рыжий — это соседский кот, огромный, нахальный и жадный. Уши у него порваны в драках с другими котами, хвост тоже порядком ободран, но зелёные глаза горят воинственно и неукротимо. Рыжий и Тузик ненавидят друг друга, но не дерутся: обоих за драки наказывают. Разумеется, отдать Рыжему эту прекрасную еду — его еду — Тузик не может. Имя врага он различает в любом тексте. Вот почему при словах «Рыжему отдам» Тузик начинает, рыча и захлёбываясь, глотать пищу. Мы помираем со смеху, зато Валина мама довольна.

То, что Тузик хорошо запоминает слова, Валя приметила уже давно. Поэтому, когда мы собираемся у неё дома, по нашей просьбе разыгрывается целая сценка.

— Тузик, ко мне!

Чёрный пушистый шар одним прыжком оказывается у Вали на коленях.

— Послушай, что я тебе расскажу!

Тузик — весь внимание: уши насторожены, глаза неотрывно смотрят в Валькины лукавые очи, вся поза выражает нетерпение и крайний интерес.

— Иду я по улице, а навстречу мне п_ё_с.

Верхняя губа Тузика приподнимается, нос сморщен, видны острые зубы. Тихое, но грозное рычание.

— И говорит мне этот пёс: «Тузику надо к_у_п_а_т_ь_с_я!»

Рычание делается всё громче и переходит в злобный лай.

— А я говорю: «Не надо. Наш Тузик ч_и_с_т_е_й_ш_и_й...»

Лай мгновенно стихает. Шерсть у Тузика на загривке ещё стоит дыбом, но при слове «чистейший» он уже пытается лизнуть Вальку в нос.

— А он говорит: «Нет! К_у_п_а_т_ь_с_я! С м_ы_л_о_м! С м_о_ч_а_л_к_о_й!»

Тузик рявкает и слетает с колен. Кончено, теперь будет сидеть под кроватью целый час: оттуда уже слышно непрестанное, на одной ноте, рычание. Слова «купаться», «мыло» и «мочалка» Тузик знает отлично.

И какая же это была мука — на самом деле выкупать Тузика! Добрейшая Валина мама, которая никому в своей жизни слова поперёк не сказала, в этих случаях становилась неумолимой.

— Валечка, собака грязная, — тихо, но твёрдо говорила она. Это означало, что купать Тузика обязательно придётся. Надо будет вытаскивать его из-под кровати, а это — дело опасное: Тузик так ненавидел купанье, что сопротивлялся отчаянно и даже кусался. Начинались уговоры, укоры, в ход шла половая щётка, которой мы выталкивали пса из-под кровати, и большая толстая тряпка, которой мы накрывали его, чтобы взять на руки и унести в кухню, где в маленьком оцинкованном корыте был уже приготовлен тёплый мыльный раствор. В общем, возни с купаньем Тузика всем хватало, и мы не любили эту процедуру почти так же, как и сам пёс. Но однажды он доказал нам, что у собаки «есть нервы», и эти нервы иногда не выдерживают...

В тот жаркий летний день мы решили нагреть побольше воды и устроить вечерком купанье для всех. Увидав, как мы носимся с чайниками, кастрюлями и полотенцами, Тузик решил, что всё это относится к нему, и сразу же залез под кровать. Мы хотели его выкупать первым, но он так злобно завывал и огрызался, что мы решили: сначала вымоемся сами, а его — напоследок. Сперва выкупался Евгений Семёнович и прямо из кухни ушёл в сад, потом Валина мама, потом и мы с Валюшей долго тёрли друг другу спины мочалкой и поливались водой. Про Тузика все забыли. И вот, когда мы с Валькой, наконец, взялись за приготовления к его купанью, в кухне тихо скрипнула дверь. Мы глянули и обмерли: на пороге стоял Тузик. Но какой же несчастный был у него вид! Уши прижаты, хвост заведен под самое брюхо, спина как-то жалостно изогнута. Боком, боком он подошёл к корыту, в котором ещё не было воды, и сам полез туда с выражением полной обречённости. Видно, не хватило у него силёнок сидеть под кроватью и ждать, когда, наконец, придут за ним его мучители...







Ирина БАБИЧ

Дурная привычка

Щенка папа купил и принёс домой под мышкой. В послевоенные годы доги были большой редкостью, и мы очень гордились своей четвероногой «диковинкой».

Ирина БАБИЧ

Глупая Лита

— Где ты пропадаешь? — крикнули Валя и Нана. И задохнулись. Поэтому дальше им пришлось говорить по очереди.