Peskarlib.ru: Русские авторы: Владислав БАХРЕВСКИЙ

Владислав БАХРЕВСКИЙ
Глаза Ночи

Добавлено: 15 сентября 2013  |  Просмотров: 2968


Первые звёзды племени

Птица вертела головой, словно это было самым важным делом в её жизни. Золотисто-ржавое кольцо на шее переливалось, чёрное оперение с белыми круглыми пятнышками сияло.

У этой птицы было имя — турач. У мальчика, выследившего турача, имени не было. В их племени люди не придумали давать друг другу имена. Были мальчики и девочки, мужчины и женщины, старухи и старики, и ещё — Мать.

Мальчик знал: турача нужно спугнуть. Он пырхнет в небо, как взлетает пламя костра, когда его накормят сухими лапами сосен. Пырхнет шумно: турач птица тяжелая, но крылья у него слабые, далеко не унесут. Сядет турач в траву и кинется бежать. Тут его надо ещё раз спугнуть. Турач пролетит вдвое меньше, а на третий раз он взлетит, но тотчас и сядет, прижмётся к земле. От зверя он, может, и спрятался, но человек с высоты своего роста видит все его уловки.

Мальчик начертил на земле изображение турача, чтоб привлечь на свою сторону духа птицы, и кинулся в погоню.

Птица взлетела, но её словно дёрнули за ноги. Она исчезла, и в тот же миг мальчик потерял землю.

...Шелестели, осыпаясь, комочки сухой глины. Он лежал на дне ямы, а над ним головой вниз висел, трепеща крыльями, турач, привязанный за ногу плетёной травой.

Мальчик подобрал несколько камней. С первого броска попал в птицу. Она затрепыхалась, трава оборвалась, и турач упал к ногам добытчика.

И только теперь мальчик догадался:

— Яма - ловушка, турач — приманка. Люди хотели поймать зверя, который ест мясо.

Мальчик был голоден, но добычу нужно приносить Матери. Она знает, как наградить охотника. И тут он сказал себе:

— Если из ямы не может вылезти большой зверь, то и человеку не выбраться!..

Думать — трудное дело. Пока думал, тень наполнила яму до краёв: солнце садилось.

Никто не виноват в его беде. Он слишком понадеялся на свою удачу. Среди детей племени он всегда и во всем был первый. По запаху находил на лугу нужную травку, проворнее других лазал по деревьям, в беге не было ему равных. Камни он бросал без промаха. Но Мать Племени никого не выделяла. Она была справедливая и давала всем одинаковую работу. А он не желал такой справедливости.

На этот раз Мать Племени отправила их собирать плоды. С дерева он и увидал этого турача.

— Я принесу сегодня настоящую добычу! — сказал он себе.— Я принесу мясо!

И когда все отправились в обратную дорогу к пещере, он сначала шёл впереди, рядом со старшим, потом посредине отряда, потом в конце... Отстал, спрятался и побежал назад, на тот луг, где видел турача.

Мальчика била дрожь. Он смотрел, как розовеют в небе облака. Скоро они станут серыми, а потом на землю придёт Ночь.

Мать Племени поучает:

— Мы произошли из племени муравьев. Муравьи хитры, как люди, они убивают добычу, которая во много раз больше их и сильнее. Муравьи даже пещеры строят сами, но они прячутся в муравейник с заходом солнца и накрывают нее входы, чтоб не пустить в свои жилища дыхание Ночи, которая темна и холодна, как смерть. Горе человеку, если Ночь настигнет его за порогом пещеры.

Это был закон племени. С наступлением сумерек мужчины закрывали вход в пещеру большим камнем, и никто не смел приблизиться к этому камню до наступления утра.

— Когда придёт Ночь, я закрою глаза и не буду дышать,— решил мальчик.


...Он не спал. Слушал, как шелестит наверху трава, как покрикивают в лесу птицы.

Посыпалась земля. Прямо над головой тихо и страшно зарычал зверь. Мальчик открыл глаза. Над ямой горели два зелёных холодных огня — барс!

Барс драл когтями землю: добыча рядом, а достать невозможно. Мальчик ждал прыжка, сжимая в кулачке острый камушек. И вдруг он понял, что в безопасности. Зверь знал, что это такое — глубокая яма.

Мальчик без замаха, но изо всей силы бросил камень в зеленый глаз огромной кошки. Раздался визг. Было слышно, как, убегая, барс, катается по земле.

— Попал! — сказал мальчик.— Этот зверь убивал людей, и люди хотели убить его.

И тут мальчик увидал, что в небе сияют крошечные огни.

— Я смотрю в глаза Ночи!

Он упал на дно ямы и ждал расплаты. Время текло, а ничего страшного не приключалось.

«Глаза барса страшней глаз Ночи,— подумал мальчик.— Глаза Ночи далеко».

Ему захотелось ещё раз посмотреть на светлые точки, заполнившие небо.

Если глаза Ночи смертоносны, мне не избежать кары, я видел их! Так разгляжу их получше, чтобы рассказать Матери. Только бы успеть.

Небесные искры горели синим, и красным, и белым светом и переливались, словно роса под солнцем. В небе было тесно, как только бывает осенью, когда улетают птицы. Искры не улетали и не гасли, не сливались в одно огромное пламя, каким пылает подожжённый молнией лес.

Мальчик выбрал тёплую оранжевую искорку, глядел и не мог наглядеться. У него тихонько защемило в груди, и вдруг он почувствовал, что из глаз льются слёзы. Неведомо почему! Ему никто не сделал больно. И ему не хотелось стереть слёзы, потому что не было стыдно за них: он никого не испугался.

Мальчик стал вспоминать слово, чтоб самому себе назвать то, что с ним происходило, но такого слова не было.


Охотники нашли его поутру. Привели в пещеру, поставили перед Матерью и положили к его ногам турача. Мать разбирала ворох цветов и трав. Травами она возвращала ослабевшим силу.

Мать посмотрела на каждого из охотников, и все они ушли.

— Ты видел Глаза Ночи? — спросила Мать.

— Я видел,— ответил мальчик.

— Почему ты не умер?

— Не знаю.

— Что было с тобой?

— У меня текли из глаз слёзы, но мне не было больно. Я никого не боялся.

— Но почему ты плакал?

— Я хотел к ним. К маленьким небесным искрам.

Мать закрыла лицо руками.

— Запомни: ты видел звёзды. Так называла их Старая Мать, покинувшая нас. Уходя, она взяла с меня клятву: уберечь людей от Неба Ночи.

— Я хочу всегда видеть Небо Ночи,— сказал мальчик.

Мать посмотрела на него.

— Старая Мать, покинувшая нас, говорила: «Глядящий на небо уйдёт к звёздам». Люди живут на земле и должны уходить в землю.

— Я видел звёзды. Я уйду к звёздам! — воскликнул мальчик, я лицо его засияло.

— Мы не оставим тебя одного,— сказала Мать.— Мне ведомо другое пророчество: «Дорога первого станет дорогой всех».

Наступила ночь. Племя сидело вокруг костра в полном молчании. Мать поднялась и вложила в руки мальчика самого сильного, самого доброго глиняного идола. Мужчины выставили перед собой оружие: палицы, копья, каменные топоры. Откатили от входа камень.

Мальчик первым вышел из пещеры. Ему открылось небо, все звёзды.

— О! — воскликнул мальчик и поднял руки навстречу сверкающей бездне.

Один за другим выходили из пещеры люди. Замирали, слушая, как бьётся у них в груди сердце.

— О! — крикнул мальчик, указывая на край неба.

Над лесом сверкал серп новорождённой луны.

Имя

Прошли дни. Ничего дурного ни с мальчиком, ни с племенем, увидавшим звёзды, не случилось. Но вот однажды охотники не вернулись в пещеру и после захода солнца.

Мать Племени вглядывалась в почерневший лес. Недобрая тишина стояла над лесом. Хозяева дня — птицы и звери примолкли. Среди ласточек мелькнула летучая мышь — вестница ночи.

В потемневшей траве белела набитая тропа охотников. Днём эту белую тропу звери обходят стороной, но только днём.

Круглый, горбатый, как валун, выкатился на тропу людей вепрь. Повернул клыки к пещере и замер. Через тропу, вслед за самкой, посыпались, как голыши, весёлые поросята.

На Дальнем озере завыли волки. Мать Племени вздрогнула. Ей было страшно за охотников.

— Га-га-га! — по-гусиному закричала Мать Племени, взмахивая руками, словно крыльями.

Она хотела обмануть диких зверей и злых духов. Пусть думают, что это гуси не вернулись с кормёжки на гнездовья.

— Га-га-га! — раздалось в ответ.

Охотники были живы. По звуку Мать Племени определила: тьма накрыла их у Белого камня. Холод ночи им не страшен. Белый камень всегда тёплый. Из-под него бьют горячие ключи, но поднимается камень над землёй только на три-четыре локтя: охотники сами могут стать добычей хищных зверей.

Чернее тучи вошла Мать Племени в пещеру: в глубоких глазницах не видно глаз. Села у костра, подняла тяжелую свою руку и указала па мальчика, который вывел племя смотреть па звезды.

— Ты виноват — крикнула Мать Племени. — Охотники шли медленно. Они перестали бояться звезд.

Она хотела сказать, что людям страшим не звезды, людям страшны звери, которые выходят во тьме за добычей. Но говорить в те времена было труднее, чем поднимать камни.

— У-у-у! — по-волчьи сказал мальчик.

Он знал: если погибнут охотники, погибнет всё племя. Охотники - кормильцы.

Мать Племени трижды ударила ладонью о ладонь — это означало, что решение принято. Она взяла из костра смолянистый сук и протянула его мальчику:

— Возьми и приведи охотников.

В лесу мальчика поджидала верная гибель, но ослушаться было невозможно. Он вышел из пещеры и словно бы с головой нырнул под медвежью шкуру — так была черна ночная земля. Даже свет горящего сучка был против него — слепил глаза.

Мальчик пошел тропою охотников.

Невидимые во тьме твари, шипя от страха, бросались прочь от маленького человека с огнём в руках. Но были и такие, у которых любопытство перебарывало ужас перед опаляющим светляком. Они подкрадывались к тропе. Сам барс подал голос и затаился, выжидая.

Ноги у мальчика дрожали. Он то и дело терял тропу.

Пламя, стреляя горящей смолой, начало хлопать, пропадая на мгновение. Мальчик остановился. Бежать к пещере нельзя — Мать Племени не знает пощады. Оставалось одно бежать к Белому Горячему камню, пока огонь не умер.

Ветки били но лицу. Зелёные глаза сверкали за спиной, вспыхивали у самой тропы и загорались на деревьях.

Чья-то лапа потянулась к мальчику, он ударил но ней головней. Запахло паленой шерстью, скуля, шарахнулся в чащу неведомый зверь.

От удара головня распалась.

Мальчик, шаря руками по земле, насобирал сухой травы и хвороста, раздул угли и зажёг костёр.

Пламя вырвало из тьмы волчью морду. Мальчик шагнул через огонь, отгораживаясь, обернулся и увидал другого волка.

Пока пламя не ослабело, он наломал и насобирал веток вокруг тропы, и огонь, раздуваемый ветром, потянулся языками к волчьей стае. Стая попятилась.

Мальчик вытянул из костра сосновую лапу, изловчился и бросил её на спину наглому волку. Зверь закружился, налетел на своих собратьев, и стая унеслась прочь.

— Я как Самый Самый Сильный! —- удивился мальчик.

Самым Самым Сильным был мамонт.

— О-а-а! — закричал мальчик.

— О-а-а! — ответили охотники, они были совсем близко.

— О-а-а! — Мальчик подпрыгнул от радости, взял из костра две самые большие ветки и побежал к Белому Горячему камню.

Охотники окружили своего спасителя. Каждый из них зажёг ветку. Потом все встали в круг и, прыгая на одной ноге, исполнили танец Избавления.

Мальчик поспел вовремя. Охотников осаждала огромная стая волков.

Огненная змейка бежала по тропе через лес, поднимаясь всё выше и выше к спасительной пещере.

В лесу было тихо.

Звери уступили ночную тропу людям, у которых был огонь. Звери впервые уступили людям ночь.

Мать Племени приказала разложить в пещере второй костер. Мальчика, принёсшего охотникам огонь, поставили между двумя кострами, Мать Племени возложила на его голову свою тяжёлую руку и сказала:

— Знайте все: он — Глаза Ночи.

И безымянный мальчик стал первым мальчиком в племени, получившим имя.

Самые самые сильные

Маленький мамонт убежал от мамы на реку. Он набирал песку в хобот, сыпал себе на спину и от удовольствии кружился.

Взрослых мамонтов было не видно. Глаза Ночи отломил сочную ветку, впрыгнул с дерева и прокрался к реке.

Мать Племени рассказывала: когда-то великие охотники заманивали Самых Самых Сильных в глубокие ямы и убивали. В те времена племя жило за рекой. Но потом пришли степные люди. Была война. Многие воины погибли.

Глаза Ночи не думал о том, что маленький мамонт — это большая добыча. Ему хотелось поглядеть на Самого Самого Сильного вблизи.

Бормоча ласковые слова, замирая после каждого шага, мальчик подвигался к малышу. Малыш наконец увидал человека. Попятился. Съехал задними ногами в яму, которую, крутясь, он сам выкопал в песке, и сел.

Ветка с молодыми листьями маячила у самого хоботка. Малыш скосил на неё глаза, взял и отправил в рот.

Глаза Ночи от радости подпрыгнул, принёс новую ветку.

Маленький мамонт подарок принял.

Тогда Глаза Ночи принёс ему целую охапку листьев.

Самый Самый Сильный был ушастый, лохматый и весёлый. Он вдруг набрал в хобот песку и осыпал Глаза Ночи с ног до головы. Самому-то ему очень правилось посыпаться песком.

Мальчик не обиделся. Он понял; маленький мамонт признал в нем друга. Осмелев, Глаза Ночи подошёл ближе и почесал малыша за ухом. Тот зажмурил глаза и покачал хоботом. И мальчику захотелось, чтоб Самый Самый Сильный жил вместе с ним в пещере.

— Я буду доставать тебе с деревьев вкусные листья,— сказал малышу Глаза Ночи, а когда ты вырастешь, то у нашего племени будет великий защитник.

Мальчик рванулся, чтобы принести новую охапку веток, но маленький мамонт поймал его хоботом и не отпустил: пусть человек ещё почешет ему за ухом, это очень приятно.

А человеку было не до игры. Волосы у него на голове поднялись дыбом. Песчаную косу, крадучись, окружала стая волков.

Глаза Ночи одинаково хорошо видел и прямо перед собой, и боковым зрением. Он заметил, как два темногривых волка спустились к речке и отрезали спасительный путь к воде.

Маленький мамонт и маленький человек заигрались и попали в беду.

Глаза Ночи запрокинул голову и закричал, призывая племя на помощь:

- О-а-а!

«О-а-а» — всполошилось эхо — друг людей.

Маленький мамонт теперь тоже увидал волчью стаю. Он отпустил мальчика, затопал ногами, поднимая тучу песка, а затрубил жалобно, тоненько. Он, сбежавший от мамы, теперь звал её, умоляя спешить изо всех сил.

Лобастый рыжебокий волк прокрался маленькому мамонту за спину. Глаза Ночи метнул в хищника камнем. Камень рассек волку нос, и зверь от неожиданности и боли шарахнулся в сторону.

Глаза Ночи без устали бросал в волков камнями, но стаю не напугал. Волки сели на задние лапы.

Мальчик знал: теперь жди нападения. Он взял в правую руку каменный топор — последнюю свою надежду, в левую камень.

Лобастый рыжебокий волк поднялся, и вся стая тотчас пошла но кругу, сначала трусцой, потом рысью и...

Могучий трубный рёв прокатился над рекой.

Земля глухо задрожала от топота, и волчья стая, как серое облако, промчалась но белому песку - прочь, прочь!

Словно горы вырастали над берегом. Это пришли Самые Самые Сильные.

— Они меня растопчут! — закричал мальчик и распластался на песке, ожидая смерти.

Неведомая сила подняла его, понесла и бережно поставила па ноги.

Он увидал себя на зелёном берегу. Мамонты успокоительно помахивали хоботами, качали головами. Малыш, визжа от радости, тёрся о ногу матери. Мать шлёпнула его хоботом и пошла, уводя мамонтов за собой.

Глаза Ночи кинулся на тропу людей. Пока Самые Самые Сильные не скрылись из глаз, нужно успеть забраться на дерево. Волки могут вернуться. Но за деревьями мальчика ждали охотники.

Они шли к нему на помощь, мамонты их опередили. Охотники видели, как вожак Самых Самых Сильных поднял Глаза Ночи с песчаной косы, перенёс на высокий зелёный берег и всё стадо приветствовало маленького человека.

Охотники окружили мальчика, разглядывали его, словно он был чужой, а потом стали подходить к нему по очереди. Каждый охотник клал ему обе руки на темя и омывал ладонями своё лицо. Охотники хотели взять хоть частицу таинственной силы мальчика — друга Самых Самых Сильных.

Слёзы

Беда пришла ночью. Молния подожгла лес. Огонь бушевал много дней и ночей. Племя, спасаясь от жара и дыма, ушло в глубинные недра пещеры.

Вода в пещере была, а запасы пищи скоро кончились. Пришлось охотникам покинуть убежище. Глаза Ночи пошёл вместе с ними.

Дым пожара клубился на горизонте. Мир был чёрный, страшный и пустой. Звери или погибли в огне, или переплыли реку и ушли в степи.

— О-а-а! — закричал Глаза Ночи, надеясь вспугнуть какую-нибудь дичь, и вдруг в ответ затрубило тоненько и отчаянно. Из оврага выбежал маленький мамонт. У него была обожжена спина, он постанывал. Глаза Ночи взял малыша за хобот и отвёл на реку. Холодная вода уняла боль, а потом Глаза Ночи посыпал ожоги лекарственными травами. Маленький мамонт впервые за все эти страшные дни успокоился и заснул там же, на берегу реки. Стоя.

Поправлялся маленький мамонт быстро. Он жил возле пещеры людей. Они заменяли ему утерянное стадо, но многие из племени глядели на Самого Самого Сильного голодными глазами.

— Маленький мамонт — мой брат,— скачал Матери Племени Глаза Ночи.— Он скоро вырастет, и наше племя станет самым-самым сильным.

— Ты достоин быть в кругу старших,— похвалила мальчика Мать Племени.— Сегодня мужчины пойдут за реку. Я отпускаю тебя с ними. Ты будешь лечить их раны.

Это была большая честь, и Глаза Ночи побежал рассказать о своей удаче маленькому мамонту. На прощание мальчик засыпал малышу спину свежими травами, пошептал на ухо добрые слова, а маленький мамонт положил ему на плечо хобот.


За рекой в степях дичи было много, но охотников стало преследовать племя степных людей.

Путая следы, охотники забрались в болото. Преследователи потеряли их, но еще несколько дней держали дозоры. Наконец степные люди ушли,

Охотники набили дичи и, торжествуя, переправились через реку.

— У них тоже была удачная охота,— обрадовался Глаза Ночи, приближаясь к родной пещере.— Я слышу запах мяса.

Он побежал к пещере, чтобы принести Матери Племени весть об удачной охоте. Он бежал, ожидая, что навстречу ему выскочит, затопает ножищами Самый Самый Сильный.

И вдруг — яма. Глубокая. И камни вокруг, палки...

Сердце замерло.

Глаза Ночи наклонился над ямой. На дне — клочки шерсти. Шерсти мамонта.

— Они убили его! — закричал Глаза Ночи,— Мать Племени обманула меня!

В яму упал камушек. Глаза Ночи вздрогнул. На другом краю ямы стояла Мать Племени.

— Глаза Ночи, мне нужно было выбирать: жизнь твоего мамонта или жизнь нашего племени. Мы умирали с голода.

Мальчик не мог смотреть в лицо Матери Племени, но он сказал всё, что рвалось из его сердца:

— Здесь все пропахло мясом! Здесь переступают через своё слово. Я ухожу!

И он пошёл прочь. Мимо охотников, которые несли богатую добычу.

Бросился в реку, переплыл её, скрылся в высокой степной траве.

Мать Племени смотрела ему вослед, и охотники видели: из глаз её двумя дорожками бежали слезы. Это были первые слёзы Матери Племени, которые она не сумела скрыть от людей.

Один

По-птичьи заголосили шакалы. Их незвериный щебет ещё сегодня утром был не страшен. Сегодня утром Глаза Ночи был человеком из племени. Но теперь он — один. Один — среди птиц, зверей, лесов, топей, рек. Теперь его била дрожь. Нет, его теперь не заслонит грудью сильный войн, его не утешат добрые руки женщин, ему не вернёт мужества строгий взгляд Матери Племени.

Вокруг было столько живности: лягушки, змейки, птичьи гнёзда, но Глаза Ночи, боясь обнаружить себя, сидел по пояс в воде, голодный и холодный. Ведь он сам теперь мог стать хорошей добычей хищного зверя.

А солнце взошло на невидимую вершину неба и стало клониться к земле. И когда красные закатные лучи пронзили камыши, мальчик бросился в воду, отчаянно переплыл реку и побежал назад к пещере.

Он подкрался совсем близко. Видел охотников, которые, разбивая камни, готовили оружие. Вернулись из лесу женщины и дети с охапками съедобных корешков и растений.

Солнце зашло.

Из пещеры вышла Мать Племени.

«Я здесь!» — хотел закричать мальчик, но не закричал.

Мать Племени шлёпнула заигравшегося крошечного человечка, махнула рукой воинам и ушла в глубину пещеры. Камень у входа сдвинулся и затворил жильё людей от ночных врагов.

Ах, если бы Мать Племени хоть сколько-нибудь задержалась у входа, глядя за реку, куда ушёл от неё Глаза Ночи. Он, гордец, с плачем кинулся бы тогда к ней и просил бы на коленях прощения. Но она ушла, ни на мгновение не задержавшись. Так ведь и он не закричал: «Я здесь!» И не закричит.

Глаза Ночи бросился в лес, вскарабкался па дерево с дуплом. Спрятался в него, засыпал себя старыми листьями, словно они могли защитить его от лап и клыков.

Заснул.

Он ушёл от родной пещеры по первому свету. Слабые звёзды погасли, но яркие всё ещё светили.

Над рекою облаком стоял белый тёплый туман.

Глаза Ночи нырнул в реку, поплыл не оборачиваясь. А когда обернулся, то ничего не увидал: туман закрыл родную землю.

По вершинам деревьев

Несколько дней мальчик шёл берегом реки. Это была река его племени, и ему было не так одиноко. Однажды он ночевал в лисьей норе. Проснулся от гортанных криков. Воины враждебного племени ловили рыбу. Мальчик уполз в глубь норы и затаился. Ждал наступления темноты.

Когда нет никакого дела, время течёт медленно. Глаза Ночи измучился в тесной норе и заснул. Проснулся, а в нору заглядывает солнечный луч. Только на другую ночь, обессилев от голода, мальчик выбрался из западни. Красный свет большого костра трепетал на песчаной косе. Глаза Ночи полз в тени берегового карниза.

Скрип! Скрип!

Замер.

Над ним, поставив руку к уху — это было видно по тени,— стоял, вслушиваясь в ночные шорохи, воин врага.

«О сердце! Зачем ты стучишь? — взмолился Глаза Ночи.— О кровь моя! Зачем ты бьёшься так громко по моим жилам?»

Воин не услышал, как стучит маленькое сердце, но Глаза Ночи долго ещё лежал не двигаясь, боялся выдать себя.

От реки он ушёл в лес. Это был густой орешник — без конца и края. До еды только руку протянуть. Птичьих гнёзд множество, опасных зверей не видно.

Жить бы и жить в сытном лесу, но из вечного полумрака хотелось к небу, из тесноты зарослей — на простор, от одиночества — к людям.

Заросли становилась всё гуще, плотней, орешник уступал место более высоким деревьям, их оплетали вьющиеся колючие растении, приходилось пробираться ползком.

Глаза Ночи и сам не заметил, как угодил во владении огромных муравьев. Сначала их было немного, и они не трогали его. Может, заманивали? И вдруг — нападение. Муравьи словно бы вынырнули из-под земли. Их было несчётно, они посыпались на него с веток. Тело горело от укусов. Глаза Ночи заметался, но муравьи были повсюду. Тогда он кинулся вверх. Слабое деревцо дрожало и гнулось, а заросли над головой были так густы, что приходилось раздирать их, напрягать все силы, да и опора была ненадёжная.

Барахтаясь среди густой листвы и колючих веток, он пробивался вверх, к свету, и пробился.

Небо, синее, с белыми облачками, было такое весёлое, словно ждало его и наконец дождалось.

Глаза Ночи выполз из зелёного сумрака и, к великому удивлению, обнаружил - вершины деревьев держат его. Он встал на ноги — держат! Пошёл. Зелёная пучина пружинила но не проваливалась.

И он отправился в путь по вершинам, как по морю, потому что зелёному лесу не было ни конца ни края.

Однажды Глаза Ночи проснулся и подумал: никогда он уже не увидит родной пещеры, Никогда! Он не знал, где он, не знал даже, с какой стороны пришёл сюда. И его охватила тоска. Стоит ли идти куда-то? Может, лучше лечь и умереть? Для кого он теперь живет? Он всегда жил ради Матери Племени и всех своих людей. Жил, чтобы помогать слабым, жил, чтобы все видели, какой он ловкий, хитрый, умный. Он один мог приносить пользы больше, чем десятеро его сверстников.

Но теперь жить было не для кого. Никто не знает, как ловко он ушёл от врага. Некому рассказать о коварстве муравьев и об этом лесе, где можно ходить по вершинам. Жить для одного себя скучно. И Глаза Ночи тотчас принял решение: он будет лежать не сдвинувшись с места, и голод убьёт его.

Тяжёлое, холодное тело скользнуло по нему, обвило, сдавило. Это был хозяин здешнего леса — большой змей.

Глаза Ночи не стал барахтаться, стряхивать с себя тяжкие кольца змеи. Не закричал — на помощь никто не придёт. Но пока руки были свободны, он вонзил в тело змея свой каменный топорик и принялся разрывать рану шире и глубже, перепиливая врага.

Змей ещё не встречался с человеком. И может быть, это был первый урок, преподнесенный людьми всему змеиному племени.

Огромный змей бил хвостом, яростно сжимал кольца на тоненьком теле мальчика, но это был мальчик каменного века. Он умел стерпеть любую боль, чтобы только выжить. Теряя силы и сознание, Глаза Ночи орудовал своим жалким топориком. И ледяные объятия змея ослабли. Он вырвался из них и тотчас впал то ли в беспамятство, то ли в глубокий сон. Когда он очнулся, то увидел небо, солнце, почувствовал голод и тотчас полакомился нежданной добычей.

Коровье молоко

Глаза Ночи стоял за деревом на краю обрыва. Под ним, в голубой дымке, сверкала зеленью трав, синевой озёр и рек великая равнина. Сверху было видно, как маленькие речки сливаются в одну большую реку и всё это — реки, озёра, луга, тёмные леса — терялось в столбах света, подпиравших небо.

«Му-у-у!..»

Глаза Ночи вздрогнул.

После бесконечного леса простор вскружил голову, и мальчик забыл осмотреться.

Па лесной полипе, в десяти шагах, паслись двурогие огромные звери. Глаза Ночи задрожал, волосы поднялись у него дыбом. Звери щипали траву. Мальчик никогда не видел коров, но он знал: звери, которые кормятся травой, даже Самые Самые Сильные, не охотятся.

«Му-у-у!» - замычала другая корова, и тут из леса вышли люди. В руках у каждого из них была охапка веток и глиняный горшок.

Появился бык, огромный, косматый, но он не тронул людей. Подошёл к охапке веток, которую принесли для него, и стал жевать листья. Люди угостили ветками коров, а сами стали доить их. Подоили, напились молока и ушли.

Глаза Ночи не был голоден, но ему тоже хотелось попробовать коровьего молока. Он нарвал самых нежных веток и, подкравшись к той корове, которая была ближе к лесу, поднырнул ей под брюхо, приложился к соску и выдоил молоко прямо в рот.

Молоко было такое вкусное и сытное, что Глаза Ночи решил жить возле стада. Однако люди лесного племени смотрели за своими коровами зорко. Днём за стадом приглядывали два воина с копьями, на ночь возле коровьей ночёвки зажигали большой костёр.

Скоро коровы съели траву на поляне, и лесные люди перегнали стадо в долину. Глаза Ночи лакомился молоком мочью. Жил он в узкой каменной расселине. Большой зверь или взрослый человек туда бы не втиснулся, а перед сном Глаза Ночи загораживал вход камнями — от шакалов.

Однажды его разбудил рёв медведя. Стадо тревожно замычало, затрубил, захрапел бык. Глаза Ночи выглянул из своего укрытия. Из лесу по склону спускался в долину огненный ручеёк. Это спешили на помощь стаду лесные люди.

Быка они не успели спасти. Огромная медведица сломала ему спину и, ослеплённая яростью, пошла на людей.

В сумеречном свете раннего утра, когда нет тени ни у людей, ни у зверей, ни у деревьев, Глаза Ночи увидел эту охоту.

Огромный чёрный зверь ломал копья, как прутики. Схватил лапами воина, подмял под себя. Не отпуская, отмахивался от нападающих, а потом кинулся вдруг и схватил ещё одного воина.

Но люди не разбежались. Они кружили возле зверя, вонзали в него каменные копья.

Вдруг зверь замотал головой, поднялся на дыбы, пошёл на задних лапах и рухнул...

Глаза Ночи забился в самый дальний угол своего убежища и, обессиленный от пережитого, лёг. Сон сморил его.

У входа в теснину что-то завозилось, и, скуля, перевалился через каменную преграду пушистый живой комок. Он кинулся к мальчику и прижался к нему, дрожа тёплым маленьким телом.

Это был медвежонок.

Птичья дорога

Словно нечёсаная куделька на ниточке, катился за мальчиком друг его косолапый — медвежонок.

Они шли по равнине. Сначала это было бегство. Мальчик спасал медвежонка от мести лесных людей. Потом они брели по земле неведомо куда — два ребёнка: один косматый, другой голенький. Пищу искали. Медвежонок кормился корешками, Глаза Ночи охотился на змеек, птиц, лягушек.

Спали они в чьих-то брошенных норах, согревая друг друга.

Однажды пришлось им заночевать в густом черемушнике.

Разбудил мальчика страх. У самой стены кустарника, словно расшвыренные угольки, горели волчьи глаза. Мальчик сильно толкнул медвежонка в бон, тот отмахнулся лапой, заворчал и проснулся.

Высокий, словно бы птичий, щебет прокатился над долиной. Глаза Ночи перевёл дыхание. Это были не волки, а шакалы.

Мальчик поднял медвежонка, посадил на рогульку черёмухового куста. И тут вожак стаи вломился в черёмушник.

— О-а-а! - отчаянно закричал Глаза Ночи. Затрещали кусты, и медвежонок рухнул на землю. Зелёные огоньки исчезли. Трусливые шакалы кинулись прочь. Медвежонок тряс головой, словно человечий крик набился ему в уши. Глаз не сомкнули до рассвета.

А утром они нашли в кустах мертвого шакала. Его убил крик мальчика. Убил страх.

Размахивая каменным топором, Глаза Ночи танцевал вокруг поверженного врага.

— О-а-а! О-а-а! — заливался он на всю долину счастливым воплем.

Медвежонок поглядел-поглядел, встал на задние лапы и пошел кружиться, помахивая хвостиком.

У мальчика была шкура шакала, и теперь холодные ночи не так уж и страшны.

Вспомнил о холоде, вспомнил о зиме. Чтобы пережить зиму, нужна хорошая пещера и большой огонь, шкура шакала от зимы не спасёт.

Мальчик закрыл глаза, чтобы они, постоянно ожидая нападения, не мешали думать. И придумал. Каждую осень птицы улетают в сторону полдня. Улетают от зимы. Значит, где-то есть такая земля, которая не ведает зимней стужи. У птиц — крылья, но они улетают осенью, а он отправится тотчас.

Ах, как весело шагать по земле, когда знаешь, куда идешь и зачем! Тогда не так одиноко, а косматый друг, почуяв, что ты счастлив, резвится, как только может.

Медвежонок гонялся за бабочками, кувыркался через голову и вдруг замурлыкал, заурчал, из травы только уши круглые торчат.

Ягоды! Поле было красным от луговой земляники.

Валяясь на земле, Глаза Ночи поглаживал живот, и медвежонок тоже поглаживал брюшко. Это был самый вкусный день на их пути.

Пора было подумать о ночлеге, мальчик высмотрел рощицу.

Рощица была тополиная, шумная. На каждом дереве и деревце по нескольку вороньих гнёзд.

Ягоды вкусны, но плохо утоляют голод человека. Глаза Ночи никогда не упускал случая наесться впрок. Сегодня пищи много, а завтра её не будет.

Он полез на дерево и сбросил два гнезда с молодыми воронятами. Медвежонок не ел ворон, но, учась жить по-человечески, тоже забрался на дерево и стал сбивать вороньи гнёзда.

И вдруг небо потемнело. Это возвращалась с кормёжки воронья стая.

Глаза Ночи с медвежонком пустились наутёк.

Вороны увидали грабителей, догнали и, низко кружась, по очереди бросались на них с неба. Человека они почему-то не трогали, а медвежонку крепко попадало. Его клевали в макушку, его щипали за уши, даже хвостику досталось.

Река

Глаза Ночи охотился за выводком лесной куропатки. Маленький медвежий нос учуял мёд.

Сначала мальчик услышал вопль медвежонка, потом увидал: мчится, да так скоро, что летит земля из-под когтей. Но от кого?

И вдруг — хлоп! Пчела вонзилась под правый глаз. Хлоп! Другая пчела стрельнула под левый глаз.

У медвежонка четыре лапы, а у мальчика только две ноги.

Худо пришлось беглецам, но впереди сверкнула река.

Глаза Ночи нырял, колотил по воде руками и ногами. Наконец опомнился: где медвежонок?

«Увее!.. Увее!..» — тревожно звал косматый товарищ.

Медвежонок сидел на здоровенной коряге, неторопливо плывшей по реке. Глаза Ночи догнал её, вскарабкался. Медвежонок, тоненько попискивая, приник к нему, полез искусанной мордочкой под мышку.

Мальчик приласкал беднягу, а потом занялся собой. Окунул горящее лицо в воду и, пальцами раздвигая опухшие веки, огляделся. Их плавучее убежище было удобным. Коряга оказалась большим деревом с тремя стволами. Дерево когда-то засохло па корню, река подмыла берег и унесла добычу.

Глаза Ночи поглядел на солнце. Река стремилась на полдень.

«А зачем нам идти по земле, где столько сильных врагов? — подумал мальчик.— Пусть река унесет пас от зимы».

Среди корней была хоть и неглубокая, но настоящая пещерка. Если закрыть щели ветками, можно укрыться от дождя и от ночного холода.

— А что мы будем есть? — спросил Глаза Ночи у медвежонка. Медвежонок никак не мог забыть пчёл и мотал головой. Не знаешь. А я знаю. Мы найдём длинный шест. Будем подплывать к берегу и охотиться. Весь день и всю ночь будем плыть. Мы спасёмся от зимы.

На излучине дерево прибило к берегу. Глаза Ночи отыскал и принёс шест, но поохотиться не успел. Медвежонок, притаившись у самой воды, глушил лапой рыбёшку.

Глаза Ночи воткнул между корнями шест, чтоб дерево не уплыло без них, и побежал в прибрежную рощу, где на высокой берёзе он приметил большое гнездо.

Сверху он увидел, что река впереди делает петлю и вливается в большую реку. Большая река отклонялась в своём течении на заход. Что ж, пусть дорога к теплу не прямая, но всё-таки дорога.

И тут Глаза Ночи увидел самых ненавистных своих врагов — волчью стаю. Волки были на дальнем краю поляны. Глаза Ночи смерил расстояние от стаи до своего дерева и от дерева до реки. В тот же миг он прыгнул, ухватился за гибкую вершину, и она понесла его к земле. У земли он отпустил руки, покатился кубарем, вскочил, побежал к обрыву. Прыгнул с обрыва на лесок. Помчался к своему дереву. Медвежонок, почуяв опасность, был уже там.

Глаза Ночи толкнулся шестом, и в этот миг на берег реки высыпала серая стая. Волки хлынули вниз. Самый быстрый из них прыгнул на толстый корень. Глаза Ночи ударил его шестом в грудь, упал, выронил шест.

Волчья стая стояла у кромки воды. Смелый волк плыл к берегу. Течение подхватило дерево, понесло.

Стая бежала но берегу, преследуя их. Глаза Ночи ничего не ел, но ему все равно было весело!

Солнце зашло.

— О-а-а! — крикнул мальчик.

А-а-а! — раскалывая небо, загремел в ответ гром.

И вдруг — шквал ветра. Закипели волны, дождь встал, как стена.

Глаза Ночи, прижимая к себе медвежонка, забился под коренья. Здесь было сухо, тепло, и они заснули - маленький человек и медвежонок. Медвежонку снились ягоды, и он сладко чмокал во сне, а мальчику снилась родная пещера, родные люди, тёплый добрый огонь родного очага.

Страна птиц

Река, по которой плыли мальчик и медвежонок, была жадная. Она вбирала в себя такие же большие реки, как сама, но не отворачивалась и от речушек, ручейков, родников. И берега не удержали столько воды. Разлилась вода от края и до края,

С каждым днём всё медленнее и медленнее двигалось дерево-корабль. Река с трудом промывала дорогу в трясинах бескрайнего болота. Зыбкие плавучие острова вставали на пути.

Можно было бы радоваться — вот она, страна птиц! Но Глаза Ночи заметил: дожди стали частыми, а многие птицы стаями летели дальше. И он торопил свой корабль, расталкивая шестом плавучую паутину из камышей и болотных трав.

Весь день в небе стоял галдёж потревоженных птичьих стойбищ. Любопытные утки, крякая на все лады, высыпали из камышей поглазеть на чужестранцев. Тучами взмывали в небо пугливые чайки. Бедный медвежонок закрывал лапами голову, пугаясь их пронзительного крика.

Лебединые стаи лежали на воде, как белые пушистые облака. Лебеди-воины, огромные, с тяжёлыми, как каменные топоры, носами, угрожая, низко проносились над мальчиком и медвежонком. Ветер с посвистом срывался с их крыльев. Глаза Ночи следил за полётом могучих птиц и зачарованно взмахивал руками в надежде взмыть в небо. Но летать ему удавалось только во сне.

Птичья страна была огромная. Птичий народ в ней жил разный. Шумный и молчаливый, коварный и смирный. Однажды Глаза Ночи увидал сразу две зари: одну па Востоке, другую на Севере. Но солнце взошло одно. Когда подплыли ближе, мальчик разглядел: северная заря — это стойбище розовых фламинго.

Дни проходили за днями, а наши странники всё плыли, плыли по звонкоголосой птичьей стране.

Гул и грохот раздался среди ночи. Дерево-корабль будто сорвалось с привязи. Если бы не пещерка среди витых корней, их бы смыло.

Дерево плыло стоймя, переворачивалось, билось о камни, стонало, как живое.

От страха они кричали, и мальчик и медвежонок, но не слышали самих себя — вой и рёв взбесившейся воды перекрывал их голоса.

Утром они плыли по сильной спокойной реке среди гор. Уже в полдень горы расступились, и река покатила свои воды через голую песчаную пустыню. Глаза Ночи увидал хозяина этой новой страны. Это был лев, он пришёл па водопой. Чужестранцы его рассердили, он ударил лапой по песку, и рык, подобный подземному гулу, когда каменные горы становятся зыбкими, как трясина, прокатился над рекой.

Глаза Ночи не дрогнул. На своём корабле он не ведал страха, а медвежонок юркнул в пещерку.

Первый день жизни в пустыне стал бы первым днем долгого голода. Но их спасла погибшая рыба.

Большая, как дерево, она плавала кверху брюхом, и на ней сидели птицы.

Глаза Ночи зацепил рыбу шестом, и они поплыли вместе.

Мальчик теперь знал: всему есть конец — равнинам, лесам, болотам, пустыне. Не было конца у реки.

Встреча

Буря выбросила дерево на берег.

Среди чёрных каменных холмов они нашли вход в пещеру. Пещера была закопчённая, очень глубокая и тёплая. Ее обогревало горячее подземное озеро. Зима была не страшна, от холода они избавились, а от голода их спасали несметные колонии летучих мышей.

Однажды ночью выпал снег, но днем он растаял. Потом пошли дожди, и началась весна.

Весной пришла большая вода. Река переполнилась, подняла дерево с мели, и мальчик с медвежонком поплыли дальше.

Медвежонок вырос. Он без промаха глушил рыбу лапой, и Глаза Ночи тоже стал замечательным рыболовом: бил рыбу заострённой на конце палкой.

Берега реки в который раз изменились. Пошли густые леса. Это были удивительные леса. Деревья здесь цвели, как травы. От сладкого запаха кружилась голова.

Было утро. Глаза Ночи, свесив ноги в тёплую воду, скользил взглядом по зелёным пышным берегам и вдруг закричал:

- Человек!

Человек неподвижно лежал у самой воды, придавленный деревом.

Глаза Ночи, толкаясь шестом, причалил и кинулся спасать человека.

Мальчик обхватил дерево руками, потянул, но оно даже не пошевелилось. Тогда он упёрся ногами в землю и налёг на ствол плечами. Сил было мало, Глаза Ночи накричал от напряжения, и вдруг дерево подалось. Это подналег медвежонок.

Человек, на которого упало дерево, был высокий, очень смуглый, почти чёрный.

Глаза Ночи приложил ухо к его груди. Сердце билось!

Мальчик осмотрел раненого, у него была сломана нога, кость торчала наружу.

И вспомнил Глаза Ночи строгое лицо Матери Племени. Он делал всё так, как учила она, и ему казалось, что Мать Племени следит за каждым его движением.

Он крепко спеленал ногу древесной корой и гибкими прутьями, потом надавил из трав соку в речную раковину и напоил раненого.

Человек открыл глаза, посмотрел на мальчика, но вдруг закричал, вскочил, потерял сознание от боли.

— Это он тебя испугался,— укорил Глаза Ночи медвежонка.

Долго выхаживал мальчик раненого человека.

В те очень далёкие от нынешних дней времена людям хватало для жизни две-три сотни слов. Уже через недолю Глаза Ночи разговаривал с человеком из племени Смуглых на его родном языке. Человека звали Йа.

Кости срослись. Йа, с опаской косясь на медвежонка, позвал Глаза Ночи с собой, в свое племя.

Бой

На поляне, за частоколом из острых кольев, стояли островерхие шалаши.

На утоптанной площадке горел большой костёр. Возле костра собрались все люди племени Смуглых. Глаза Ночи и медвежонок стояли за изгородью. Если племя решит принять их, перед ними раздвинут колья частокола.

— Лу-у-у! — разом закричали сидящие у костра и поднялись.

Прихрамывая, подошёл к частоколу Йа. Отводя глаза в сторону, он сказал:

— Ты — наш.— И потом показал на медвежонка: — Он пусть уходит.

— Нет! — сказал Глаза Ночи, потрепал медвежонка за уши, повернулся, и они пошли прочь.

За ними последовали воины. Они должны были проводить чужестранцев до реки. В лесу бродило враждебное племя.

— Ти-у! Ти-у! Ти у!

Из-за деревьев, отрезая дорогу назад, с криками выскочили чернокожие маленькие люди.

Глаза Ночи схватился за каменный топор, но в тот же миг на спину ему прыгнул с дерева черный воин.

Что было дальше. Глаза Ночи видел как сквозь сон.

Раздался отчаянный вопль. Медвежонок схватил лапами напавшего на мальчика воина, встал па дыбы и, не отпуская жертву, с ревом пошел на врагов.

— Ти-у! Ти-у! Ти-у! Дух! Дух! Дух! — кричали чёрные люди и, бросая оружие, бежали без памяти в лес.

Воины племени Смуглых стояли неподвижно, поражённые быстрой победой. Глаза Ночи обнял своего косматого друга, почесал его за ухом. Медвежонок всё ещё рычал, но уже успокоительно.

Когда он совсем затих и улёгся у ног мальчика, воины племени Смуглых подошли к ним, встали перед ними на колени и поклонились.

Тепло и светло у большого костра. Даже сама ночь отступает перед огнём.

Воины племени Смуглых, взявшись за руки, ходили вокруг огня, пели песню:

— Белый мальчик привел Духа,

И к нам пришла победа!

— «Белый мальчик привёл Духа, и к нам пришла победа!» — со всеми вместе пел Глаза Ночи, а медвежонок кувыркался у его ног через голову.

Одиночеству пришел конец.

А река?

Был ли конец у той реки, по которой плыли на дереве мальчик и медвежонок?

Был.

Каждый из племени Смуглых носил ожерелье из красивых раковин. Однажды все пошли за новыми раковинами. Пошли рано поутру, через лес, по берегу реки.

Когда солнце поднялось в зенит, лес кончился. И здесь был конец реки и самой земли.

Глаза Ночи увидал перед собой бескрайнюю, как небо, и, как небо, голубую страну великой воды.







Владислав БАХРЕВСКИЙ

Солдат Орешек

Сказка о бывалом русском солдате, который нечистой силы не побоялся, вступился за чистую душу, за правду. С Пропади Пропадом воевал, с Мопопой и — победил.

Владислав БАХРЕВСКИЙ

Дядюшка Шорох и шуршавы

Мама стояла посреди комнаты и зажимала уши ладонями.