Peskarlib.ru: Русские авторы: Александр ВЛАСОВ, Аркадий МЛОДИК

Александр ВЛАСОВ, Аркадий МЛОДИК
Остров Кленовик

Добавлено: 1 мая 2013  |  Просмотров: 2294


Изота Моржика освободили от должности председателя колхоза, вывели из состава правления, а дело о его злоупотреблениях передали в прокуратуру.

Трудный колхоз достался новому председателю, но вскоре его крепкую руку почувствовали все, даже ребята. Председатель зашел в школу, осмотрел ее, познакомился с учителями, обратил внимание на преподавателя русского языка Степана Моржика – брата бывшего председателя. От Степана несло спиртным перегаром. Были случаи, когда он по неделе не являлся в школу.

Новый председатель пристально посмотрел на Степана Моржика и многозначительно кашлянул. А через месяц в школу прислали нового учителя. Директор представил ребятам Алексея Александровича и сказал, что он будет преподавать русский язык и литературу.

Весь класс – семнадцать пар любопытных глаз – уставился на коренастую, чуть сутулую фигуру пожилого учителя.

– Давайте знакомиться! – сказал он.

Так начинали почти все новые учителя. Ребята ждали, что Алексей Александрович подойдет к столу, раскроет классный журнал и начнет вызывать их по алфавиту. Но получилось совсем по другому.

– Пусть те из вас, у кого есть друзья или подруги, подымут руки! – предложил учитель.

Поднялось семнадцать рук.

– Отлично! – продолжал учитель. – У всех!.. Опустите. А теперь попрошу поднять руки только тех, кто хорошо знает своего друга или подругу.

Поднялось семнадцать рук.

– Значит, все могут выполнить мое первое задание. Оно заключается в том, чтобы вы помогли мне получше познакомиться с вами. Откройте ваши тетради и запишите тему сегодняшнего сочинения.

Выждав, когда утихнет шелест бумаги, Алексей Александрович закончил:

– Тема такая: «Мой друг» или «Моя подруга». В вашем распоряжении сорок минут.

В классе удивленно зашушукались. Кто то хихикнул. С задней парты донесся громкий шепоток:

– Маша! Я – про тебя, а ты – про меня! Ладно?

Учитель не пытался унять шумок. Он подошел к окну, заложил руки за спину и отвернулся от ребят, давая понять, что предоставляет им полную свободу. И шум утих сам собой. Ученики заскрипели перьями…

В этот день было пять уроков: история, география, урок русского языка, на котором ребята писали сочинение, потом арифметика и последний – литература. За свободный час между третьим и пятым уроками Алексей Александрович успел прочитать сочинения и, снова войдя в класс, ошеломил ребят неожиданной фразой:

– Ну вот мы и познакомились!

– Прочитали? – послышалось несколько голосов.

– Прочитал. Вы добросовестно выполнили задание. Отметок я ставить не буду. Мы просто побеседуем о ваших сочинениях. Начнем вот с этого. – Учитель вытащил нижнюю тетрадь: – Сочинение называется «Мой друг», но слово «друг» заключено в кавычки, а это, как вы знаете, придает слову противоположный смысл. Читаю дальше: «Фамилию моего друга в кавычках я называть не буду. Но если бы я была в два раза сильнее, я бы обязательно отколотила его, потому что он самый плохой человек в деревне: жадный, как Изот Моржик, и хулиганистый. Маленьких бьет, ягоды и грибы отнимает у них в лесу…»

Алексей Александрович закрыл тетрадь и спросил:

– О ком здесь написано?

– Свахин это! – загудел класс. – Свахин!

– Встань, Свахин! – сказал Алексей Александрович.

Крышка передней парты хлопнула. Митяй Свахин поднялся.

– О тебе написано? – спросил Алексей Александрович.

– А я почем знаю, – ломким баском ответил Свахин и неуклюже переступил с ноги на ногу.

Алексей Александрович не стал его расспрашивать.

– Садись… А теперь поговорим об авторе сочинения. Он с сожалением пишет: «Если бы я была в два раза сильнее его…» А на самом деле автор не в два, а в десять раз сильнее своего друга в кавычках, потому что все остальные мальчики и девочки на стороне автора. Так ведь?

– Так! Так! – одобрительно зашумели в классе.

– А кто это писал? – угрюмо, в нос, спросил Свахин.

Алексей Александрович посмотрел на него и ответил:

– Автор сейчас почувствовал свою силу, и, я надеюсь, он не побоится назвать себя. Так кто же это писал?

У стены поднялась из за парты сухонькая девочка с двумя забавными косичками.

– Это… моя тетрадь, – тихо сказала она и потупилась.

Учитель встал, подошел к ней.

– Вера Никитина, ты написала хорошее, полезное сочинение. Садись. Оно поможет твоему «другу» снять с себя кавычки!

Алексей Александрович вернулся к столу, отобрал сразу несколько тетрадей. Ребята вытянули шеи, чтобы увидеть, чьи тетради взял учитель. С передней парты послышалось:

– Кукушкин… Петухов…

– Правильно! – произнес Алексей Александрович. – Кукушкин и Петухов. Посмотрим на них… Где они?

Два друга, сидевшие за одной партой, встали.

Учитель разрешил им сесть.

– Ваши сочинения, как говорят литературоведы, типические. Половина класса писала сочинение так же, как и вы: Петухов про Кукушкина, а Кукушкин про Петухова. Очень хорошо, что дружба у вас обоюдная… Почитаем, что же получилось… «Мой друг – Захарчик Кукушкин. Мы никогда с ним не расстаемся и все делим пополам. Мы даже в колхозе работаем вместе – пасем лошадей. А какая беда случится, – у нас есть лозунг: «Не выдавать друг друга!» И я лучше умру, чем скажу плохое про Кукушкина…»

Алексей Александрович сделал паузу.

– И так далее, все в том же чисто дружеском духе… А вот начало из сочинения Кукушкина. «Мой лучший друг и товарищ – Андрюша Петухов. Мы будем дружить навеки, потому что он самый верный человек. У меня от него нет никаких тайн. И он их никому не расскажет до гробовой доски…»

Несмотря на то, что Алексей Александрович не скупился на иронические интонации, ребята не увидели в этих отрывках ничего смешного. Тогда учитель спросил:

– Какую басню Крылова напоминают эти сочинения?

Вопрос был неожиданный. Класс притих. В наступившей тишине отчетливо прозвучал торжествующий голос Свахина:

– »Кукушка и Петух»! Кукушка хвалит Петуха за то, что хвалит он Кукушку…

Так в классе еще никогда не смеялись – до слез, до колик в животе: уж очень уморительным показалось ребятам совпадение фамилий их товарищей с героями басни Крылова. Даже Кукушкин и Петухов не выдержали – смеялись вместе со всеми.

– А знаете, почему мы смеемся? – повысив голос, спросил учитель. – Не потому, что дружба Петухова и Кукушкина смешная. Нет! Она не столько смешная, сколько нетребовательная. Может быть, в действительности это и не так, но, судя по сочинениям, получается: «Ты про мои проделки помалкивай, а я тебя не выдам». Вот она – основа их дружбы! Шаткая, неустойчивая основа! Тут у меня восемь парных сочинений, и все они на одно лицо: сплошные Кукушки и Петухи! Но зато есть у меня для вас настоящий сюрприз! Как вы думаете, у кого в классе больше всех друзей?

Посыпались фамилии. Ребята назвали почти всех. Но ту фамилию, которую надеялся услышать Алексей Александрович, так никто и не назвал.

– Странно! – вслух произнес учитель. – А ему посвящены пять сочинений. И пишут о нем откровенно, не по кукушечьи! Даже прозвище его сообщают. Прозвище не очень приятное, и я пока не понял, откуда оно появилось… Не догадываетесь, о ком идет речь?

Ребята молчали. У многих были прозвища, и все они не отличались нежностью и благозвучием.

– В таком случае, – продолжал учитель, – я прочитаю не то, что пишут о нем, а его собственное сочинение. Слушайте: «У меня шестнадцать друзей, то есть весь класс. Бывает, мы ссоримся, даже деремся, но это все ничего, потому что мы пионеры. В главном – мы все друзья. А главное – это помочь колхозу встать на ноги».

После короткого молчания Алексей Александрович спросил:

– Догадались?

Ответил все тот же Свахин. Он был старше всех, не страдал застенчивостью и не боялся ошибиться.

– Пашка Непутевый – вот кто! Так только он может…

– Да, это сочинение Павла Строева! Встань, Паша!

Строев встал. Это был высокий стройный мальчуган с широко расставленными, немного печальными глазами. Стоял он спокойно, плотно сжав губы, прямо смотрел на учителя.

– Хочу тебя поздравить! – сказал Алексей Александрович. – Пятеро назвали тебя своим другом. Это не случайно! Это надо заслужить! Из сочинений я понял, как ты заслужил дружбу. Одно осталось неясным – прозвище. Ты не обидишься, если мы поговорим о нем?

– Нет, не обижусь! – твердо ответил Паша.

Алексей Александрович стал осторожно, с помощью наводящих вопросов распутывать историю появления прозвища «Непутевый». Ученики говорили вначале об этом неохотно, но разговор был такой непринужденный, задушевный, что скоро урок превратился в интересный пионерский сбор, на котором многое предстало перед ребятами в ином, не привычном для них свете.

Паше было двенадцать лет, когда его впервые назвали непутевым.

Возвращались ребята из лесу с ягодами. Спорили, кто больше собрал черники, и не заметили, как очутились у сплошной желтой стены ржи.

Один из мальчишек не колеблясь полез прямо в колхозный хлеб. Паша остановил его и предложил обойти поле. Крюк был порядочный, и ребята поленились.

– А чего жалеть то? – сказал кто то. – Все равно Моржик пропьет прогуляет!

Подминая колосья, ребята пошли напрямик. А Паша один обошел поле. Мальчишки поджидали его на другой стороне и встретили насмешками. Они успели отдохнуть, пока он добирался по кочкам и рытвинам.

– Эх ты, непутевый! – насмешливо сказал Митяй Свахин. – Черт те с ней, с рожью! Если бы чья была, а то – колхозная!

В другой раз непутевым назвал Пашу отец.

В тот день заболел пастух. Колхозный и личный скот пасли двое подпасков. Они не рассчитали время и пригнали стадо с опозданием – после захода солнца. На лесной дороге почти у самой деревни произошел переполох. Коровы почуяли волка и бросились в разные стороны. Волк удрал, испуганный шумом. Скотина разбрелась по лесу. На розыски послали мальчишек. И получилось так, что каждый из них вернулся в деревню со своей коровой, а Пашка пригнал сразу половину колхозного стада. С другой половиной справились подпаски. В лесу осталась одна Краснушка – Строевых корова.

Вот тут Матвей Строев и назвал сына непутевым. Бросив обидное словечко, отец сам побежал в лес за Краснушкой. А словцо вцепилось в парня и все чаще и чаще напоминало о себе.

Осенью колхозники семьями выходили на приусадебные участки копать картошку. А Паша опять делал не так, как все. В деревне жили две одинокие старушки. Он часто помогал им.

– И верно! – вздыхая, приговаривала мать. – Непутевый ты какой то!

Старухи отблагодарили Пашу – дали несколько царских серебряных рублей. Он был страстный коллекционер и не смог отказаться от такого подарка.

Коллекционирование – как оспа: один заболел – другим не миновать. Вскоре все деревенские ребята стали собирать старинные монеты. Но о такой коллекции, как у Паши, можно было только вздыхать. Мальчишки завидовали ему и часто приходили смотреть рубли, большие медные копейки петровских времен с непонятными церковнославянскими буквами вместо года выпуска.

Паша недолго оставался хозяином богатой коллекции. Вскоре произошел случай, после которого за ним окончательно закрепилось прозвище Непутевый.

Заболел воспалением легких один из его сверстников. Пришел Паша к нему, посмотрел на пышущее жаром лицо товарища, тихо спросил:

– Чего бы ты хотел, чтобы я тебе сделал?

– Дай мне твою коллекцию! – попросил больной.

Паша мигом сбегал за монетами, вернулся и с радостью рассыпал медные и серебряные кружки на одеяле перед самым носом товарища.

– На! Только поправляйся!..

Алексей Александрович выслушал рассказы, частично известные ему по пяти сочинениям, и долго молчал. Да и ученики притихли. Они впервые вспомнили все, что знали о Строеве. Каждый факт в отдельности казался им когда то непонятным, вызывающим усмешку: экий, мол, парень недотепа! А теперь почему то никому не было смешно слушать и вспоминать разные истории про Пашку Непутевого. Наоборот, собранные вместе факты поразили их.



* * *



Пашу еще в начале учебного года выбрали в совет отряда. Но об этом уже успели забыть, потому что работал он тихо, незаметно, хотя и больше других пионеров. Когда распределяли нагрузки, Паше поручили заботу о почте.

Доставка писем и газет не входила в обязанности пионерского отряда. В колхозе был почтальон. За эту работу ему дополнительно начисляли пятнадцать трудодней в месяц. Но трудодни оплачивались плохо, и почтальон с превеликим удовольствием отделался бы от этой обязанности. Случай представился: почтальон заболел. Правление колхоза долго искало замену, а потом обратилось за помощью к пионерам.

Дело это хлопотное. Надо было каждый день ходить за четыре километра в почтовое отделение, возвращаться и разносить колхозникам письма, переводы, газеты.

Пионеры стали думать, кому поручить такую нагрузку, и придумали: Непутевому Пашке – он не откажется. Ему, как члену совета, полагалось составить переходящий график и следить, чтобы пионеры по очереди заменяли почтальона. Он так и сделал. Но график часто нарушался: у одного нога «разболелась» как раз в тот день, когда пришла его очередь, у другого открылся «скоропостижный насморк», третий «забыл» о своей обязанности.

Паша не ругался, не грозил «вытащить» симулянтов и страдающих слабой памятью на совет отряда. Он заменял их – сам ходил на почту и доставлял корреспонденцию.

Через месяц график перестал существовать, а Паша превратился в постоянного почтальона.

После разбора сочинений на тему «Мой друг» ребята вспомнили и этот факт. А на другой день председатель совета отряда Вася Щекин объявил, что после уроков будет пионерский сбор.

Слушали отчет Строева о выполнении возложенной на него нагрузки. Паша говорил недолго и нескладно. О чем говорить? Все просто, буднично… Ну, ходил на почту… Ну, разносил письма… Продавал марки… Раз десять притащил на спине посылки… Восемь легких, а с двумя пришлось попотеть… Вот и все!

Но у ребят уже открылись глаза. Они представляли, что скрывается за скупыми словами Паши. Когда он закончил говорить, Щекин так подытожил его отчет:

– Будем разбираться с цифрами в руках! Четыре километра туда, четыре обратно, километр по деревне. Всего девять. Шесть месяцев в среднем по тридцать дней – сто восемьдесят. Помножим на девять – тысяча шестьсот двадцать километров! Их прошел Павел Строев, выполняя пионерское задание!.. Предлагаю вынести Паше Непу… Паше Строеву благодарность!..

Пионеры долго хлопали в ладоши. Так же одобрительно приняли они предложение Васи Щекина – сообщить в правление колхоза, что задание выполнено, что почтальон поправился и что пионеры просят снять с них нагрузку.

Неожиданно с возражением выступил Паша. На этот раз он говорил лучше.

– А зачем снимать нагрузку? Мы уже привыкли к ней. В колхозе и так весь народ занят… И потом я один могу продолжать: колхоз то наш! Какая это нагрузка? Это работа для колхоза. И я еще вот что хотел предложить… Вспомните, как плохо у нас с выгоном! Коров гоняют по лесу чуть не за десять километров. Им и поесть некогда… А трава под боком стоит и вода рядом…

– Где? – крикнул Свахин.

– На острове! На Кленовике! – ответил Паша.

– Ты что, коров на лодке туда возить хочешь?

– Не на лодке… Я брод знаю. Там только в трех местах навозить песку – и коровы пройдут свободно…

Уже темнело, когда закончился сбор. Пионеры составили график почтальонов и решили завтра осмотреть и озеро, и остров, и Пашкин брод.

Шумной толпой высыпали ребята из класса. В коридоре они встретились с Алексеем Александровичем, окружили его и вместе вышли на улицу.

От школы к дороге были настланы мостки. Каблуки гулко затопали по доскам. Вдруг впереди грохнуло: кто то упал. Его подхватили, подняли и со смехом побежали дальше. Еще один зацепился носком за доску и крикнул:

– Алексей Саныч! Осторожно!

Подойдя к опасному месту, учитель перешагнул задравшуюся кверху доску и подумал: «Надо завтра же сказать завхозу, чтобы приколотил». Алексей Александрович пошел дальше, но его остановил негромкий стук, раздавшийся сзади. Учитель обернулся. Над доской склонился Паша. В руках у него был камень. Паша вколачивал гвоздь…



* * *



Ширина озера Степанец достигала трех километров. Ближе к южному берегу зеленел молодой листвой остров Кленовик.

Паша привел отряд к тому месту, где между островом и берегом озера было метров сто пятьдесят. Берег здесь врезался в воду узким полуостровом. А со стороны Кленовика вдавался в озеро зеленый язычок. Остров будто поддразнивал этим язычком: «И близко, а попробуй – достань!»

У берега, зарывшись тупыми носами в мелкий чистый песок, стояли ройки – два утлых челна, соединенных поперечными перекладинами. Паша указал на них Алексею Александровичу.

– Вы на ройках с девчатами, а мы – вброд! Хорошо?

– Как прикажешь! – шутливо ответил учитель. – Ты сегодня хозяин!

Алексей Александрович стал спихивать ройки в воду, а Паша объяснил ребятам, как надо идти по броду.

– Впереди пойду я, на меня и равняйтесь. А потом вот еще примета: брод – он ровный, как стрела. Когда идешь, не виляй: иди прямо вон на тот однобокий кленок. Справа он голый. Видите?

Воду в мае не назовешь теплой. Но Паша первый разделся до трусов, вошел в озеро и крикнул:

– Как парное молоко!

Он боялся, что от холодной воды у ребят погаснет вчерашний энтузиазм. Но он ошибся. Вслед за ним в озеро полезли Петухов и Кукушкин. Ежась и громко гогоча, чтобы разогнать свой страх, спустился с берега Вася Щекин. Он не умел плавать, но председатель совета отряда не мог не участвовать в таком мероприятии.

Только Митяй Свахин улегся поудобнее на пригретом солнцем песке, подсунул под бок чью то одежонку и приготовился наблюдать за ребятами.

Никто не заметил, что Свахин остался на берегу. Было не до него. Перегруженные ройки плыли медленно. А мальчишки, стараясь не брызгать, осторожно брели за Пашей.

У самого берега дно круто уходило вниз. Шагах в пяти вода дошла до пояса, зато потом начиналось песчаное мелководье. Нащупав его ногами, Паша весело зашлепал вперед. Вода плескалась чуть повыше щиколоток.

– А вот теперь будет глубина! – предупредил Паша, почувствовав, что дно опять стало опускаться. – Я этот самый брод совсем случайно нашел. Пришел с удочкой. Смотрю – цапля между берегом и Кленовиком на одной ноге стоит и не тонет. Увидела меня – подскочила, раза два махнула крыльями – отлетела подальше и опять на воду опустилась – опять стоит! Тут уж я догадался, залез в воду и проверил. Плыть нигде не придется…

Паша не обманывал. Все мальчишки перебрались на остров. Только в одном месте вода покрыла плечи, а тем, кто пониже, добралась и до подбородка. Щекин пережил неприятные минуты, когда почувствовал холодное щекотание у самых своих губ, но он выдержал это испытание и выбрался на берег, довольный и собой, и Пашей, и всей затеей.

Ребята раньше плавали на ройках по озеру, заглядывали и на остров. По берегам попадались кусты малины, дикой смородины, росли орехи, осенью вылезали из под земли ядреные грузди. Середина острова была царством некошеных трав и полевых цветов – настоящее пастбище площадью в несколько гектаров.

В колхозе знали о богатстве Кленовика, но оно так из года в год и оставалось нетронутым. О броде никто не слыхивал: озеро считалось очень глубоким. Лишь зимой, когда кончались корма, вспоминали про Кленовик, жалели, что летом не заготовили там сено. По льду его легко можно было вывезти с острова. Но приходила пора сенокоса, и снова до Кленовика не доходили руки.

Для Алексея Александровича остров был приятной неожиданностью. Предложение Строева вначале показалось ему интересным только с одной стороны – как проявление настоящего хозяйского отношения к колхозу. Проявление детское, наивное, непрактичное, но чистое и подкупающее. Отправляясь с ребятами на остров, учитель думал, как бы, не обижая Пашу, переключить внимание ребят на какое нибудь другое полезное и посильное дело…

Осмотрев остров, Алексей Александрович понял, что мальчик прав. «Что за парень!» – с восхищением подумал учитель. Даже ему, городскому жителю, стало совершенно ясно, что идея Строева – не детская фантазия. Если коровы смогут пройти бродом, Кленовик действительно станет чудесным выгоном для скота.

Между тем ребята столпились вокруг учителя и ждали, что он скажет. Алексей Александрович не торопился с окончательным выводом, чтобы напрасно не обнадеживать своих учеников. У него возникло много вопросов, естественных для человека, не знакомого с сельским хозяйством. Он не побоялся показаться смешным и высказал свои сомнения.

– А пойдут ли коровы в воду? – спросил он.

– Их только один раз прогнать надо – потом сами пойдут! – ответил Вася Щекин. – Я прошел, а уж они то пройдут!

– Но ямы надо обязательно засыпать песком, – добавил Паша. – А то побоятся! Нужно, чтобы коровам было не глубже, чем по брюхо.

– Та ак! – в раздумье произнес Алексей Александрович. – А ты, Паша, не знаешь, широк ли брод? Коров в цепочку не выстроишь. Они стадом пойдут. Одни по мелкой воде, а другие на глубину попадут. Утонет какая нибудь коровенка, – нам председатель спасибо не скажет!

Паша не знал ширины брода.

– Сейчас я проверю! – вызвался он.

Но Алексей Александрович остановил его.

– Это потом!.. Допустим, брод достаточно широк. Как же ты думаешь засыпать глубокие места?

Увидев, что учитель одобрительно относится к проекту освоения Кленовика, ребята заговорили наперебой. Одни предлагали таскать песок и землю на носилках, другие стояли за то, чтобы построить большой плот и на нем перевозить грунт. Паша и здесь оказался находчивее своих товарищей.

– Выпросить бы лошадь с телегой! – мечтательно сказал он. – Но нам не дадут! Вот если бы вы…



* * *



Председатель колхоза охотно выслушал Алексея Александровича и сказал:

– С лошадьми у нас туго, но… Под вашу личную ответственность…

Вот так и получилось, что утром в воскресенье к правлению колхоза, где временно в задней пустовавшей комнате поселился Алексей Александрович, подкатила телега. Правил Вася Щекин. Сзади него сидели пять девчат с лопатами. Учителю освободили самое удобное место. Каурый жеребец послушно свернул на дорогу, ведущую к Степанцу.

А на озере уже производились исследовательские работы. Мальчишки, с Пашей во главе, пришли сюда пораньше и «прощупывали» ширину брода. По бокам ставили вешки – втыкали в дно высокие жерди, вырубленные тут же, на берегу.

На острове горел костер. Ребята по очереди подбегали к нему погреться. Из котла, подвешенного над огнем, вкусно пахло ухой. Рыбу еще вчера наловил Паша, а варили уху Петухов и Кукушкин.

– Как только дотянем вешки до острова, так обедать будем! – говорил Паша всякий раз, когда ему казалось, что усердие ребят ослабевает.

Сам он давно не вылезал из воды, и руки у него посинели, но зато работа двигалась споро. Воткнутые в дно жерди образовали довольно широкий прогон, вполне достаточный для прохода стада. До острова оставалось метров двадцать, когда из леса донеслось глухое постукивание колес и на берег озера выкатилась телега. Ее встретили радостными возгласами. Кто то из ребят замахал вешкой.

У Петухова не было в руках никакой палки. Он схватил с котла крышку, махнул ею, подпрыгнул и… нечаянно стукнул коленом по рогатине, на которой держалась поперечина с котлом. Рогатина покосилась и упала.

Котел боком шлепнулся в костер. Уха вылилась и зашипела на угольях.

Петухов и Кукушкин одновременно ахнули и уставились друг на друга.

В это время Вася Щекин, сложив ладони рупором, крикнул:

– Выходи на берег! Короткое совещание! Все выходите!

– Бежим, – сказал Кукушкин. – Скажем, что без нас свалилось!

Петухов согласился.

– Верно! И никто нас винить не будет! Мы то здесь при чем? Нас позвали! Скажем, не надо от дела отрывать! Щекин и виноват будет! А?

– Конечно! – ответил Кукушкин. – Понадобилось ему это совещание! Бюрократ какой нашелся! Бежим!..

Друзья побежали к броду. Они ловко придумали свалить вину на Васю, но радости от своей выдумки почему то не испытывали. Когда все собрались вокруг Алексея Александровича и Щекина, только у Петухова и Кукушкина были довольно кислые лица.

Вася поднял руку.

– Внимание!.. Будем говорить с цифрами в руках. На работу вышло шестнадцать человек. Нет одного: Свахина! Он и прошлый раз в воду не полез, а ушел домой, пока мы на острове были. Это я уже потом сообразил! Но о Свахине поговорим особо. А сейчас давайте распределимся. Бригада Паши ставит вешки – девять человек. Двух девочек переправим к костру – пусть уху доваривают. А Петухову и Кукушкину нечего там лодырничать! Они пойдут в мою бригаду – землю на телегу грузить. Ясно? Перерыв в двенадцать часов.

– И обед тогда же! – подсказал Паша. – По две рыбины на брата! А Алексею Санычу – налим! Во какой! Я его вчера под корягой зажал! Еле вытащил!

Петухов страдальчески посмотрел на Кукушкина и вдруг сказал:

– Не будет обеда… И налима не будет… Я пролил все… Нечаянно…

Если бы не смиренный вид, Петухову намяли бы бока. Но он стоял с опущенной головой, несчастный, бледный. И гневные глаза ребят уставились на Кукушкина. Он попятился, растерянно посмотрел на Алексея Александровича и заплетающимся языком произнес:

– Так получилось… Разлили… Больше не будем…

Учитель выручил провинившихся.

– Я считаю, что по такому случаю не грех и поголодать.

Ребята не видели ничего такого, что могло бы оправдать Петухова и Кукушкина. Тогда учитель объяснил:

– Вспомните басню Крылова… После сегодняшнего случая мы твердо можем сказать: Нет! Иван Андреевич писал не про наших ребят! Наши Петухов и Кукушкин – люди честные, принципиальные. Мы сейчас в этом убедились!.. Что касается обеда, – мы с девочками подумаем…

Увлеченные делом ребята забыли происшествие с ухой, а два друга помнили о нем весь день.

Кукушкина мучил вопрос: почему Петухов сознался? Ведь они так хитро придумали! Не подкопаешься! А он взял и сказал! Но Кукушкин не осуждал этот поступок. Где то в нем жила тайная уверенность, что и он сам сегодня не сумел бы довести до конца задуманное. Не хватило бы духа врать ребятам.

До обеда расставили все вешки, подвезли и высыпали в озеро пять телег песку. За это время Вера – та самая девочка, которая писала сочинение о Свахине, успела сбегать в деревню и принесла из комнаты Алексея Александровича три банки мясных консервов и несколько килограммов картофеля. В котле забурлил суп.

За обедом вспомнили уху. Кукушкин и Петухов услышали немало шуток по поводу их неудавшейся поварской карьеры. Но шутки были необидные, добрые.



* * *



Две недели ребята с Алексеем Александровичем в свободное время работали на озере. Наконец глубокие места были засыпаны. Наступил день, когда по пастушьему рожку, прозвучавшему в пятом часу утра, проснулся и вышел на улицу весь пионерский отряд.

Мальчики и девочки были в галстуках.

Стадо, подгоняемое нетерпеливыми возгласами ребят, пыля и мыча, пошло по деревне. Заскрипели ворота хлевов. Женщины выгоняли своих коров, которые паслись вместе с колхозными. Маленькую бодливую коровенку выгнала на дорогу и мать Митяя Свахина.

Вася Щекин подошел к ней.

– Тетка Марфа! Сегодня на новое место идем. Буди Митяя – он должен помочь!

Марфа Свахина спросонья не поняла.

– Чего помочь то? Пастух заболел, что ли?

– Пастух здесь, но гонит стадо на новое место! Осваивать его нужно! Не пришлешь Митяя, – и корову не примем: будет голодная стоять в хлеву!

Свахина поняла, что может остаться без молока. Она махнула рукой и ушла в избу.

Митяй появился на крыльце, когда стадо уже миновало деревню. Корова Свахиных обиженно стояла посреди дороги и сердито мычала, стараясь зацепить Щекина кривым зазубренным рогом. Но Вася, вооружившись хворостиной, не пускал ее дальше. Увидев Митяя, он сказал:

– Гони свою скотину… Сам гони, сам паси – где хочешь!

Митяй поморгал глазами. До него не дошел смысл сказанных Щекиным слов, но он почувствовал что то недоброе и зло хлестнул корову. Та заупрямилась. Она уже не видела стада и норовила повернуть на привычную дорогу. Ее то и дело приходилось подгонять, и Митяй добрался до озера тогда, когда последние коровы, пугливо косясь на вешки, проходили брод.

Коровенка Свахиных, увидев четвероногих сородичей, перестала упрямиться и торопливо засеменила к воде. Ребята преградили ей дорогу.

– Ты куда ее гонишь? – спросил у Митяя Щекин. – Я же тебе сказал: паси где хочешь!

– А я вот здесь хочу – на острове! – упрямо ответил Свахин.

– Мало ли что ты хочешь! – вмешалась Вера. – Ты брод делал?

– Ну и что? – вызывающе сказал Свахин. – Вся земля колхозная! Не запретите!

Тут уж ребята не вытерпели. Над озером полетели гневные выкрики. Свахин стоял перед товарищами, и лицо его постепенно утрачивало нагловатое, вызывающее выражение. Он пытался еще огрызнуться, но его никто не слушал. И Свахин растерялся. Что же он будет делать с коровой? Гнать на старое пастбище – за семь километров? Больше некуда – кругом лес или засеянные поля! Возвращаться в деревню? Но мать… Крику будет! И отец… А он крутой – вожжи у него всегда под рукою!

И вдруг все увидели, что самый большой и самый сильный парень в классе – Митяй Свахин – грубиян и забияка, который не раз обижал многих, расплакался и стал маленьким и совсем не страшным.

– Ну куда же я с ней денусь? – запричитал он незнакомым, тоненьким голосом. – Я больше не буду…

Его слезы не были фальшивыми. Это подкупило ребят, и Щекин сказал:

– Ты не плачь! Ты делом докажи!

– Что хотите, ребята! – взмолился Свахин, пробежав быстрыми глазами по лицам товарищей. – Хотите, я в воду в одежде прыгну?

Девчата хихикнули. Вася улыбнулся, но сейчас же согнал с лица неуместную улыбку.

– В воду не надо… Ты возьмешь лопату и пойдешь на Высокую Ниву. Там каждый день наши колхозники работают, а пить им нечего. Был ключ, да засосало его грязью – одна муть осталась. Вот ты и очистишь его – один. Тогда поверим.

– А корова? – спросил Митяй и вытер слезы.

Ребята расступились, открыв проход к броду. Кто то хлопнул коровенку ладонью. Она не стала ждать повторного приглашения и захлюпала по воде на Кленовик с такой уверенностью, будто никогда и не паслась в другом месте.



* * *



Высокой Нивой назывался огромный клин поля. Здесь было сосредоточено две трети колхозной земли. До войны на Ниве выкопали колодец. Со временем он обвалился, но родничок еще долго выносил на поверхность холодную чистую воду. В траве бежал ручеек. А сейчас на месте колодца осталась лишь ложбинка с мутной глинистой водой. В сухую погоду и она исчезала. Летом колхозники шли работать на Высокую Ниву с бидонами и кувшинами. К полудню запасы питья обычно иссякали. Приходилось посылать в деревню за водой.

Когда пионеры решали судьбу Свахина, Паша Строев предложил поручить ему очистку родника. Так Митяй ранним утром оказался один на Высокой Ниве. Тяжело вздохнув, он вонзил лопату в мягкую сырую землю ложбинки над бывшим колодцем.

Сначала он что то ворчал под нос и сердито разбрасывал в разные стороны ломти земли. Потом распрямился на минутку, посмотрел на солнце, на жаворонков, висевших над головой, поплевал на ладони и взялся за работу всерьез. Ритмично опускалась и взлетала лопата. Вскоре Митяй по пояс углубился в землю. Под ногами проступила вода.

– Ведро бы сюда! – произнес он вслух.

– Держи! – тотчас ответил ему кто то.

Митяй удивленно обернулся. К роднику подходили ребята. Впереди шел Паша с ведром.

– Тут одной лопатой не обойдешься! – сказал он и повторил, протягивая ведро: – Держи! Сейчас мы все подналяжем – доберемся до водички!

На дне ямы глубиной в два метра обнаружилась жила – забил родник. Грязные и мокрые ребята уселись на выкинутой земле и с гордостью смотрели, как поднимается уровень воды. Их внимание отвлек верховой. Он показался на бугре и направился к ним.

– Никак председатель! – удивился Вася.

И верно, это был председатель колхоза. Круто осадив коня, он соскочил на землю, подошел к роднику, осмотрел его.

– Вода?

Ему никто не ответил, потому что и так было ясно.

– Молодцы!.. – Председатель потер подбородок и добавил: – Ездил сейчас на Кленовик… Пасутся! Пасутся, леший их подери!

Он зачерпнул в пригоршню воды, отпил несколько глотков, пытливо посмотрел на ребят и спросил неожиданно:

– А что?.. Ведь выправим колхоз, а? Как думаете?

– А то как же, – ответил за всех Вася Щекин.







Александр ВЛАСОВ, Аркадий МЛОДИК

Исправленная ошибка

Год был богат событиями. Два из них особенно радовали восьмиклассников. Первое – это график дней рождения.

Александр ВЛАСОВ, Аркадий МЛОДИК

Бандероль

В одном сибирском городке жили три подружки пионерки.