Peskarlib.ru: Русские авторы: Александр ВЛАСОВ, Аркадий МЛОДИК

Александр ВЛАСОВ, Аркадий МЛОДИК
Пятая операция

Добавлено: 1 мая 2013  |  Просмотров: 2489


В Питере за Невской заставой про Пецу слышали все подростки. Не было мальчишки, который бы не завидовал его громкой славе. Взрослые называли Пецу и его дружков шпаной. Когда нужно было сказать точнее, говорили «кнутиковская шпана», потому что Пеца и его приятели жили на берегу Невы в большом пятиэтажном корпусе, который принадлежал домовладельцу Кнутикову. Этих ребят побаивались, хотя старшему из мальчишек – атаману Пеце – было всего тринадцать лет.

Однажды к кнутиковскому дому подъехала подвода с тяжелыми мешками. Пеца в это время мастерил в сарае дальнобойную рогатку. Большой иглой он пришивал к резиновой полоске кожаный язычок – «пуледержатель». Сами «пули» уже лежали в кармане. Это были квадратные кусочки чугуна от настоящей гранаты «лимонки», найденной на заводской свалке. Семянниковский завод в то время снабжал русскую армию оружием, и на свалке валялись бракованные корпуса гранат, головки снарядов.

Пеца с любопытством посмотрел на подводу. Она стояла поперек узкой набережной, рядом с крутым спуском к Неве.

Возчик подложил камни под колеса телеги и ушел во двор.

В сарай к Пеце прибежал Венька Шустиков. Он был растрепан. Одно ухо у него подозрительно краснело. Пеца окинул дружка понимающим взглядом и спросил:

– Всыпали?

Атаману врать не полагалось, и Венька признался:

– Мамка!.. Хоть бы за дело, а то ведь так! Из за прачечной… Из за них! – он со злобой кивнул в сторону подводы.

Оказалось, что в мешках – цемент. Его привезли по приказу Кнутикова. Домовладелец задумал построить в подвале общую прачечную. Женщины сначала обрадовались. Но Кнутиков меньше всего заботился о жильцах и их удобствах. Старший дворник сказал, что за общую прачечную придется расплачиваться. Хитрый домовладелец на десять процентов повысил плату за квартиры.

Женщины подняли крик, проклиная и Кнутикова, и цемент, и прачечную. Венька не учел обстановку – сунулся к матери с какой то просьбой – и попал под горячую руку. Ухо и сейчас пылало, как в огне. Но, увидев у Пецы новую рогатку, Венька забыл про боль. Он подержал рогатку в руках, осторожно натянул тугие длинные резинки.

– Дашь пострелять?

– Закончу – попробуем! – ответил Пеца и многозначительно посмотрел на подводу.

Венька не понял красноречивого взгляда атамана. А Пеца, орудуя иглой, сердито шевелил тонкими ноздрями и раза два повторил с угрозой:

– Попробуем… Попробуем…

Закрепив нитку, Пеца полез в карман за «пулей», вложил в кожаный лоскуток тяжелый кусочек чугуна и, не выходя из сарая, прицелился в подводу.

– Получай оц Пеци!

Когда Пеца злился, он вместо буквы «т» произносил «ц». Даже свое имя выговаривал по смешному: не Петя, а Пеца, потому и прилипла к нему такая странная кличка.

Мягко щелкнув, чугунная «пуля» пробила мешковину. Цемент «потек» тоненькой струйкой и заклубился под телегой темным пыльным облачком.

Венька от восторга и нетерпения запрыгал на одной ноге.

– Дай! А? – взмолился он.

Пеца передал ему «пулю» и рогатку.

– В лошадь не попади! – предупредил он.

Венька три раза прицеливался и лишь на четвертый решился выстрелить. В мешке зачернела еще одна дырка.

Вскоре в сарай прибежал второй дружок Пецы – Витька Дамочка. От него ребята узнали, что Кнутикова нет дома. Без него возчик не стал сгружать цемент и пошел в чайную.

Витька рассказал это с потешными ужимками. По другому он не мог говорить. Голос у него писклявый, как у девчонки, а лицо все время двигалось. Брови то поднимались правильными черными полукружиями, то ломались почти под прямым углом. Гармошкой складывалась кожа на лбу. Даже уши у Витьки, когда он смеялся, оттопыривались, точно прислушивались к чему то.

Ребята знали, что Витька может шевелить на голове волосами и складывать длинные тонкие пальцы в невероятные фигуры. Пеца долго учился Витькиному искусству: атаман должен уметь все, что делают другие. Но Витька Дамочка в этом отношении оставался непревзойденным.

Выслушав Витьку, Пеца выдал ребятам по пять «пуль» и вышел из сарая.

Вечерело. На Неве шуршал молодой ледок, плывущий с Ладожского озера. По тугим мешкам пощелкивали «пули». «Стрелков» не было видно. Их возбужденные голоса доносились из сарая.

Застоявшаяся лошадь недовольно фыркнула, переступила с ноги на ногу и чуть двинулась вместе с телегой. Булыжники, подложенные под колеса, откатились, и телегу потянуло вниз по склону, который шел вплоть до самого берега и здесь превращался в крутой откос. Чтобы удержать телегу на месте, лошадь подалась корпусом вперед и застыла.

Пеца задумался. Потом он подложил под колеса откатившиеся булыжники и вернулся к ребятам. Они посовещались шепотом, подошли к подводе и внимательно обследовали сбрую. Путаясь в узловатых ремнях, Пеца попробовал освободить оглоблю. Но ремни не поддавались. Тогда он полоснул по ним перочинным ножом. Оглобля упала с глухим стуком. Мальчишки перерезали все гужи, повышибали булыжники из под колее и отскочили в сторону. Телега тронулась вниз по склону: сначала медленно, но с каждой секундой все быстрее и быстрее. По откосу она уже неслась вскачь и, как взбесившийся бегемот, с шумом врезалась в воду. А ребята растаяли, словно их никогда и не было на берегу. Только лошадь продолжала задумчиво стоять на старом месте, а потом и она, почувствовав свободу, побрела куда то вдоль Невы.

Утром об исчезнувшей подводе говорила вся застава. Приходили городовые. Упоминалось имя Пецы. Но это были лишь догадки. Ребята не оставили никаких следов и крепко держали язык за зубами.

Зато, закрывшись в темном сарае, они с гордостью вспоминали свою проделку, которую Пеца важно назвал операцией номер один.

История второй операции началась с Венькиного зуба. Два дня мучался парень. Зуб ныл не переставая.

Произошло это накануне получки. У матери не было ни гроша. Но она не вынесла Венькиного завывания: нахлобучила на голову сына старенькую шапку, засунула его руки в рукава пальтишка и потащила к врачу.

Зубной врач Блюминау жил на проспекте. Большая бронзовая табличка у парадного входа извещала, что его кабинет находится на третьем этаже в квартире № 12. Надпись была сделана крупными красивыми буквами.

Мать знала, что деньги нужно платить вперед. Но она надеялась, что врач согласится подождать до получки и выдернет зуб в долг. «Ведь человек же он! Поймет! – успокаивала она себя. – Расписку могу дать».

А Венька отрывисто мычал и, держась за мамкину руку, вслепую брел по улице, не видя ни домов, ни друзей, которые, сочувственно переговариваясь, шагали поодаль. Он не чуял ног, когда поднимался по лестнице, не слышал, какой разговор произошел между матерью и врачом, холодно принявшим их в просторной прихожей с круглым полированным столом. «Скорей бы! Скорей!» – думал Венька, отчаянно мотая головой. Но врач не спешил.

– Ну и приходите после получки, – спокойно сказал он. – Деньги будут – милости просим!

И опять, как в тумане, промелькнули перед Венькиными глазами улица, кнутиковский дом, дверь квартиры, обитая рваным одеялом. В голове прояснилось только тогда, когда вернулся с работы отец.

– Открой рот! – услышал Венька и увидел в правой руке отца щипцы для сахара.

В нижней челюсти что то затрещало, оборвалось, и боль волнами стала откатываться прочь…

Утром Венька, небрежно сплевывая розовой слюной, вошел в сарай.

– Порядок! – сказал он. – Батя мигом вылечил!.. Теперь могу на свалку податься. Вы ходили?

– Что свалка! – ответил Пеца. – Дело есть: доктора лечить будем!

– Какого доктора?

– Твоего! Который вчера выгнал вас с мамкой!.. Шкура!..

– Таких надо вот так! – сказал Витька Дамочка, надул левую щеку, щелкнул по ней пальцем и одновременно открыл рот. Раздался звук, похожий на револьверный выстрел.

– Патроны еще тратить! – возразил Венька. – Просто надо отнять у него все деньги – он от жадности сохнуть станет! Скрючится, как собака, и сам подохнет!

– Деньги вообще надо отменить! – категорически заявил Пеца. – От них вся беда! У кого есть, тот нос задирает, а у кого нет, тот как нищий.

– Правильно! – поддержал его Венька. – Батя мне сказал: «Были бы у меня деньги, – внес бы заранее штраф, а потом пошел бы и набил зубодеру морду!»

– А что бы ты сделал, если бы у тебя появилось много много денег? – спросил Витька Дамочка, и его брови изогнулись, как два вопросительных знака.

– Я бы открыл зубную больницу и таскал бы всем рабочим зубы бесплатно! – ответил Венька.

Пеца остался сторонником полного уничтожения денег.

– Я бы всех их скупил; бумажные сжег, а мелочь бы – в Неву!..



* * *



Врач Блюминау, как всегда, встал в десятом часу. Горничная подала ему кофе. Он не торопясь позавтракал и, поджидая первых пациентов, принялся за утренние газеты.

Прошел час. Газеты были просмотрены и отложены в сторону, но посетители не появлялись, хотя обычно большинство больных приходило с утра.

Немного раздосадованный, врач прошел в кабинет, перебрал инструменты, заправил спиртовку и все больше и больше удивлялся: что за убыточный день!

Наконец звякнул колокольчик. Блюминау поспешил в прихожую, обрадованно потирая руки. Когда врач не был занят с больным, он открывал сам. Блюминау принял полную внутреннего достоинства позу и торжественно распахнул дверь.

На лестнице никого не было. Врач постоял секунду в той же позе, потом шагнул за порог. Никого! Пожав недоуменно плечами, он закрыл дверь и вернулся в кабинет.

Минут через десять снова раздался звонок. И в точности повторилась прежняя история.

Выдержки у врача хватило на три раза, а на четвертый он уже не принимал величественной позы. Когда зазвонил колокольчик, он бросился к двери с гневным лицом, выскочил на площадку и успел услышать доносившийся снизу топот: кто то поспешно сбегал по лестнице.

Блюминау вызвал горничную, приказал сходить к дворнику и сказать, что кто то хулиганит у дверей.

Горничная вернулась с листом серой бумаги.

– Барин, – сказала она, – дворник обещал покараулить, а это я сняла с вашей вывески…

Горничная протянула врачу бумагу. С одной стороны она была вымазана вместо клея жеваным хлебом, а на другой виднелась надпись: «Врач не принимает».

– Это… неслыханно! – пробормотал Блюминау. – Это…

Его прервал колокольчик. Врач схватил со стола круглую палку, к которой прикреплялись свежие газеты, и ринулся к двери, но одумался. Ведь это мог быть пациент! Швырнув палку обратно, Блюминау одернул пиджак и открыл дверь. Пусто!

– Ну подожди, мерзавец! – прохрипел он, на цыпочках прокрался к столу, сверкнул глазами на растерявшуюся горничную, взял палку, так же на цыпочках возвратился к двери и встал, готовый по первому звонку выбежать на лестницу и обрушиться на хулигана.

Ждать нового звонка пришлось довольно долго. Наконец врач услышал легкие шаги. Ближе… Ближе… Колокольчик дернулся! Блюминау распахнул дверь и замахнулся…

За дверью стояла женщина. Она испуганно попятилась, приподняв к лицу обе руки. Врач узнал в ней жену богатого лавочника Голубова.

– Мадам! Простите! – взмолился Блюминау. – Прошу вас, входите! Это ужасное недоразумение!

– Нет нет! Не ет! – ответила женщина и заторопилась вниз.

Доходы зубного врача пошли на убыль. Мадам Голубова рассказала всем знакомым о «сумасшедшем докторе». А ее знакомыми были почти все лавочники Невской заставы. Блюминау разом потерял значительную часть богатых пациентов.

Дворник получил от врача хорошую плату и караулил дверь его квартиры, но таинственные звонки не прекращались весь месяц. Потом пропала бронзовая табличка. Блюминау заказал новую. Тогда неизвестные злоумышленники заменили табличку совершенно такой же бронзовой дощечкой, но с другой надписью. Она провисела три дня, пока к Блюминау не явился человек, страдающий хроническим воспалением голосовых связок. Произошел неприятный разговор, после которого зубной врач спустился вниз и с ужасом прочитал на табличке: «Врач Брюлау. Ухо, горло, нос».

Врач Брюлау жил на другой улице. Оттуда и перекочевала табличка.

Блюминау снял новую квартиру в другом конце города и навсегда покинул Невскую заставу.

В феврале 1917 года Пеце исполнилось четырнадцать лет. Мать в день рожденья подарила ему сатиновую рубашку, а отец похлопал его по плечу и сказал:

– Пора, Петька, на завод…

Приняли его учеником в кузнечный цех. Неделей позже дружки Пецы тоже впервые переступили порог грязной заводской проходной.

Чаще всего теперь они обсуждали заводские дела. Врагов у ребят прибавилось. Они познакомились с увесистыми подзатыльниками, на которые не скупились семянниковские мастера, с холодными презрительными взглядами инженеров.

Нашлись у ребят и друзья, хотя долгое время Пецына компания относила их к числу врагов.

Среди таких непризнанных друзей был Артем Гвоздев – опытный молотобоец с литым мускулистым телом. Пеца попал к нему в ученики. Артем смотрел колко, говорил редко и веско, будто ударял молотом. В первый день Артем сказал Пеце немного, но и этим сумел восстановить против себя гордого парня.

– Вот что, кнутиковский атаман… Все знаю про тебя… Не одобряю… Дурь брось!

– Все бы знал, – я бы в полиции был, а не тут! – ответил Пеца.

– Не все с доносами в полицию бегают, – возразил Артем и повторил: – Не одобряю. Не так надо…

Пеца не понял смысла последней фразы. Отношения между учеником и учителем испортились с самого начала. Они и дальше продолжали ухудшаться, особенно после одного случая.

Пеца с дружками подготовил третью операцию. Они решили тайком вынести из завода готовый ствол винтовки. Пеца думал, что, завладев стволом, он сможет смастерить с ребятами настоящее ружье.

Операцию разработали тщательно. В обеденный перерыв Венька, который помогал складским рабочим, вынес ствол и передал Пеце. Тот пробрался в глухой заводской тупик, чтобы перекинуть ствол через забор. За забором была свалка. Там дежурил Витька Дамочка.

Все шло хорошо. Но в самый последний момент, когда Пеца добрался до забора и вытащил ствол из под тужурки, рядом вырос Артем.

– Воруешь? – спросил он.

– Цвое шцо ли? – растерянно зацокал Пеца.

– Настоящий рабочий пачкаться воровством не будет, – прогудел Артем. – Это раз! А два – вот что: на заводе пока ничего моего нету. Но будет! И скоро! Все будет нашим: твоим и моим!

– Чудной цы, дядя! – рассмеялся Пеца. Он понял, что Артем не собирается тащить его к начальнику цеха или к управляющему. – Пожалел! На – подавись! – Пеца рывком протянул ствол. – Я, можец, с этого ружья по Семянникову сцрельнул бы!

Артем улыбнулся. Глаза его больше не кололи. Они смотрели тепло и капельку насмешливо.

– По одному гаду стрелять не с руки. Мы их всех разом сковырнем!

Пеца чертыхнулся и пошел прочь от забора. Слова Артема не дошли до него.

Как то после работы, когда усталые рабочие шагали по захламленным заводским проулкам к проходной, навстречу выскочил из за угла автомобиль. Он шел на большой скорости, разбрызгивая колесами жидкую грязь.

Рабочие поспешно сторонились. Проулок был очень узкий. Им пришлось прижаться к стенам цехов.

– Поехал, боров! – громко сказал кто то вслед машине, чихнувшей едким синим дымом. – Опять какого нибудь чина из Временного правительства принесло!

– Наверняка! – добавил второй рабочий. – Каждую среду заседают в конторе. Сговариваются – как бы обдуть нашего брата!

– Не успеют! – возразил третий.

Пеца, который был в толпе рабочих, узнал голос Артема.

– Не успеют! – повторил. Артем. – Скоро им крышка!..

И опять из всего этого многозначительного разговора Пеца уловил только те факты, которые могли ему пригодиться. Он узнал, что какой то «чин» ездит на машине и бывает на заводе по средам.

У Пецы снова мелькнула мысль о стволе, но он отбросил ее: за неделю ружье не сделаешь. Потом он вспомнил о своей дальнобойной рогатке, и план новой операции был готов…



* * *



Старик сторож мирно дремал на рябой чугунной болванке, прислонившись к створке ворот. Но стоило автомобилю визгнуть на повороте тормозами, как старик вскочил, распахнул ворота и вытянулся по военному. Приехавший оценил быстроту и ловкость сторожа и милостиво бросил ему под ноги полтинник.

– Дура! – презрительно проворчал старик в усы. – Думаешь, для тебя стараюсь? Как бы не так! Привычка такая проклятая!

Он сердито громыхнул створками ворот, вернулся к полтиннику и носком сапога столкнул его в канаву.

А машина торопливо пробиралась к конторе, объезжая рытвины, наполненные осенней водой. На повороте, когда автомобиль пересекал рельсы заводской узкоколейки, с громким треском лопнуло переднее стекло. На колени представителю Временного правительства упали острые игольчатые осколки и квадратный кусочек чугуна. Представитель ухватился за шофера. В это время лобовое стекло треснуло еще раз. Пеца, укрывшись за остовом полуразобранного ржавого паровоза, бил без промаха.

Машина остановилась. Подошли двое рабочих. Потом еще один. Быстро собралась толпа. Весть о странном происшествии покатилась по заводу.

Когда Пеца вернулся в цех, Артем подозрительно посмотрел на него и спросил:

– Твоя работа?

– Какая?

– Грязно работаешь! – продолжал Артем. – Хотел тебе дело одно поручить, а теперь боюсь: провалишь!

Больнее задеть Пецу было невозможно. Он вызывающе сунул руки в карманы брюк.

– А кцо видел? На пушку ловишь!

– И видеть нечего – знаю! По следу вижу. След – как блоха укусила! А ведь небось думаешь, что гору своротил? Героем себя считаешь?

– Цы укажи, где можно кусануц по волчьи!

– А зубы то есть?

Пеца широко разинул рот. Но Артем посмотрел не на зубы, а в глаза. Они горели у Пеци, как у волчонка. Артем взял его за подбородок, подтянул к себе и сказал внушительно и твердо:

– Бросишь свои штучки – получишь настоящее задание. Уразумел?

И Пеца вдруг почувствовал, что его злость к этому большому спокойному человеку была ненастоящей. Вместо нее появилось нетерпение. «Что за задание даст Артем?» – этот вопрос засел в Пецыной голове и ни о чем другом не давал думать. Парень с трудом дождался следующего дня и, войдя в цех, спросил у Артема:

– Ну?

Гвоздев улыбнулся, догадавшись, что скрывается за этим «ну».

– Не торопись. Сказано – будет, – значит, будет! Скоро…

Старая Россия отживала последние дни. Рабочий Питер готовился к вооруженному восстанию. На крупных заводах были созданы отряды красногвардейцев. Налаживалась и проверялась связь между районами города. Скрытно прокладывались временные линии полевого телефона.

Одна такая линия тянулась и на Семянниковский завод. Провод часто рвался, приходилось направлять на линию людей, а каждый человек был на счету. И тогда Артем решил поручить это дело мальчишкам.

Пеца ремонтировал длинные кузнечные клещи. На его плечо опустилась тяжелая рука, и Артем спросил с легкой усмешкой:

– Где у тебя штаб, атаман?

– В сарае! – выпалил Пеца. – На берегу…

– Жди сегодня в гости. Поговорить надо. Гвардия твоя чтоб в сборе была! Приду часов в семь…

С шести часов в сарае на берегу Невы царило напряженное ожидание. Говорили мало. Пеца сам стоял на страже у дверей и наблюдал за набережной. Остальные смотрели на него, стараясь по виду Пецы определить, показался ли Артем.

Кузнец был точен. Он вышел на набережную без пяти семь. Завидев его плотную фигуру, Пеца обернулся к мальчишкам и торжественно объявил:

– Начинается пятая операция!

Артем не любил произносить речи. Но тут был особый случай. Кузнец присел на чурбан в кругу ребят и сказал:

– Жизнь у нас была такой, что и вам и другим хотелось ломать все вокруг. И ломали! Осталось немного. Временных сбросим – и все: конец ломке! А что дальше? Дальше – строить будем! Строить новый мир – наш, свой, рабоче крестьянский мир! А кто будет строить? Мы, которые ломали, начнем, а вы, которые сейчас в мальчишках бегаете, продолжите! Вот и получается, что основные строители – вы. И задание вам сейчас будет – не ломать, а чинить. Вы назначаетесь связистами – будете следить за телефонной линией. Как это делается, покажу на месте. Но хочу, чтобы уже здесь вы поняли: провод этот очень важный! Когда вы будете ходить вдоль линии, может быть, сам Ленин пожелает поговорить по проводу. Подымет он трубку и захочет сказать: «А ну ка, братцы семянниковцы, идите на подмогу! Пора пришла! Сокрушим последний оплот контрреволюции!» А провод то оборванным окажется! Кто виноват? Пеца и его связисты! Да и мне не поздоровится! Поняли?

– Не будет цакого! – гордо ответил Пеца. – Зашцо возьмемся – сделаем! Давай показывай…

Наиболее беспокойным считался участок от завода до Невской лавры. Здесь линия проходила пустырем, переползала через железнодорожное полотно под рельсами, потом шла задворками лабазов, пересекала речку и кладбище. Места, казалось бы, глухие, пустынные. Но именно тут провод рвался чаще всего.

Артем провел ребят по всей линии, показал, как надо соединять разорванные концы.

– Спать вам придется мало, – сказал Артем. – Один – на линии, второй – на заводе, вроде посыльного при штабе, третий – в резерве.

В первую ночь на линию вышел Витька Дамочка. Пеца устроился в инструментальной кладовке рядом со штабом красногвардейцев. Дома ребята сказали, что едут на рыбалку.

Ночь прошла благополучно, если не считать холодной ванны, которую принял Витька. Шел он между могил. Кругом тьма кромешная. Не то что провод – крестов не видно! Пробираясь вдоль линии, Витька, по совету Артема, держал провод на согнутом локте и слушал, как он шуршит – трется о его куртку. В тишине этот звук казался громким и странным. В нем чудились какие то голоса. Витька не был знатоком электротехники и подумал, что это телефонный разговор. Он на ходу приподнял провод поближе к уху и… свалился в какую то яму с водой.

Витька испугался, но не за себя, а за провод. «Вдруг он оборвался!» Долго ползал он на коленях по мокрой земле, ощупью разыскивая провод. Наконец нашел его, потянул в одну сторону, в другую. «Кажется, цел!» Страх прошел, и Витька медленно зашагал дальше, осторожно передвигая мокрые ноги.

Разрыв провода произошел ранним утром, когда на линии был уже Венька. Пецу разбудил Артем, который, кажется, не знал, что такое сон, и не нуждался в нем.

– Ну, паря, беги! – сказал он. – Связи нет – оборвалась!

Пеца миновал пустырь, густо покрытый жухлым лопухом и размочаленными стеблями конского щавеля. Здесь провод не был поврежден. Он тонкой змейкой вился по блеклой траве и вывел Пецу на свалку.

Взбежав на кучу какого то гнилья, Пеца увидел Веньку и незнакомых мальчишек. Руки у Веньки были связаны за спиной.

Пеца вскипел. С яростным ревом он подскочил к Венькиному конвоиру и сшиб его сильным ударом под ложечку. Второй мальчишка отпрыгнул, но остальные поспешили на помощь и с трех сторон окружили Пецу. Длинный парень вертел над головой мотком провода и подзадоривал товарищей:

– Давай! Давай! Заарканим и этого гаврика!

Пеца не отступил. Не спуская с мальчишек загоревшихся глаз, он нагнулся, пошарил рукой по земле и схватил тяжелую палку.

– Пе ц цу не знаеце! Я вам кишки выц цану и на кол намоццаю!

Мальчишки никогда еще не видели знаменитого Пецу, но имя его им было хорошо известно.

Длинный парень опустил моток провода.

– Пе ца? – переспросил он.

Пеца не удостоил его ответом.

– Ты бы так, понимаешь, и сказал! – совсем другим тоном пробормотал парень. – Тебе нужен провод? Возьми!

– Разматывай назад! – приказал Пеца и отбросил палку. – Быстро!

Мальчишки повиновались с такой поспешностью, будто Пеца командовал ими всю жизнь. Конвоиры развязали Веньке руки, а длинный объяснил:

– Мы, понимаешь, идем – видим: провод! Решили, понимаешь, взять – пригодится! А тут этот, твой, не дает, в драку лезет! Мы его, понимаешь, прижали, а он хоть бы сказал про тебя! Сам понимаешь – мы бы его тогда ни ни!

Когда провод лег на старое место, Венька нашел оборванный конец, срезал стеклом изоляцию и соединил оба конца.

Прежде чем отпустить мальчишек, Пеца сказал им напутственные слова:

– Еще раз оборвете – сживу со свету, как того доктора!

– Ну что ты, не маленькие! – обиделся длинный парень. – Пальцем не тронем!.. А про доктора, значит, не врали?

Пеца самодовольно улыбнулся.

– Пеца не врет! И не то делали!..

Второй раз провод порвали монахи, перегонявшие по реке плот. Случайно они это сделали или с умыслом, Венька не узнал. Да и некогда ему было заниматься расследованием. Увидев над рекой оборванный провод, он растерялся. Монастырка – узенькая речонка. Но ни лодки, ни бревен, ни досок под рукой не было. Мальчишка заметался по берегу. «А Пеца что нибудь сообразил бы!» – тоскливо подумал он, чувствуя свою беспомощность. И вдруг у него мелькнула шальная мысль. Венька вспомнил, что на краю кладбища у сторожки стоит прислоненная к дощатой стене крышка гроба. Он помчался за ней.

А Пеца в это время второй раз бежал по линии. Когда он добрался до реки, Венька уже отчалил от берега в своей странной лодке и, придерживая конец провода левой рукой, правой усиленно греб обломком какой то доски.

– Цы куда? – крикнул удивленный Пеца.

Венька обернулся, обрадовался. Крышка закачалась под его ногами, но он все же удержал равновесие.

– Монахи оборвали! Чинить еду! – ответил он и показал зажатый в руке провод.

Пеце понравилась находчивость дружка. Он молчал, пока Венька, балансируя в гробу, соединял концы провода. А когда крышка гроба приткнулась к берегу и Венька благополучно выскочил на землю, Пеца произнес:

– Здорово придумал!

На обратном пути к заводу Пеца встретил Витьку Дамочку и тех мальчишек, которые утром чуть не уволокли весь провод.

– Пеца! – крикнул длинный парень. – Смотри ка! – Он помахал куском серой бумаги.

Пеца приосанился. Длинный почтительно подал ему листовку.

– К граж да нам России! – по складам прочитал Пеца. – Вре мен ное пра ви тель ст во низ ложено…» Ну и что? – Пеца посмотрел на мальчишек с таким выражением, будто это известие было для него не новостью. – Конечно, разложено! А как же еще? Поди ка, удивил! Ты думаешь, мы с проводом даром возимся? Это линия Ленина! Он нам приказы по проводу шлет! «Гони, – говорит, – буржуев – и точка!» Вот и выгнали! Разложили!

Это разъяснение удивило мальчишек. Но они поверили Пеце. Длинный стал просить, чтобы их приняли в связисты. Пеца согласился не сразу.

– Это пятая операция! – важно произнес он. – На линию кого нибудь не поставишь! А насчет вас – посоветуюсь.

На заводе Артем спросил у Пецы:

– Умаялся?

– Работы хватает! Думаю, помощников поискать…

– Терпи, паря! Скоро отдохнешь. А сейчас с линии не слазь! Дело за Зимним! Как эту царскую домину выпотрошим, так отгул получишь! А насчет помощников – валяй! Найдешь – бери… Дело общее! Сегодня весь честной народ на ногах!..

Вечером на линии собрались все ребята: и Пецыны, и длинного парня – всего десять человек. Решили на отдых домой не уходить. Выбрали пустой сухой склеп, натаскали туда хвороста – получилась постель. Спи – кто свободен от дежурства. Но мальчишкам не спалось.

Со Шлиссельбургского проспекта доносились какие то звуки. Ребята пробрались к кладбищенскому забору, выглянули из за него и замерли. Вдоль Невы к центру города шли вооруженные отряды рабочих. Ни песен, ни разговоров, – шли молча, твердо печатая шаг. Изредка звякало оружие. Когда очередной отряд входил на мост через Монастырку, топот ног становился гулким.

Витька Дамочка вдруг вжал в плечи голову, брови у него поползли куда то на самый верх лба. Он подтолкнул Пецу.

– Смотри ка!

И Пеца увидел своего отца. В этой же колонне шагал и Артем. Он первый заметил над забором головы мальчишек.

– Как там у вас? В порядке?

Пеце очень хотелось, чтобы отец не увидел его, но надо было отвечать Артему.

– В порядке! – крикнул Пеца.

Отец не удивился. Он погрозил пальцем:

– А а! Рыболов? Будет тебе дёра! Чтоб не врал!

– А вот и не будет! – отозвался Пеца. Он догадался, что отец знает о задании, которое дал ребятам Артем. – Не будет! Я командир, а ты… рядовой!

В отряде засмеялись.

– Будет! – возразил отец. – Чтоб не таился от отца с матерью.

– А ты мне все говорил? – крикнул Пеца, чувствуя общую поддержку. – Про Ленина говорил?

В отряде опять засмеялись, а отец смутился. Идущий сзади рабочий хлопнул его по плечу.

– Что? Крыть тебе нечем!

Отряд прошел мимо. И Пеце вдруг стало страшно за отца. Рабочие шли не на прогулку. Пеца сложил руки рупором и крикнул:

– Батя! Ты скорее возвращайся! Мамка то одна осталась!..

Через час на улицах погас свет. Застава погрузилась в темноту. Мальчишки увидели, что и над центром города пропало марево электрических огней. И сразу же царапнул небо луч далекого прожектора.

Свет зажигался и потухал. Потом что то тяжелое грохнуло и покатилось над городом. Лучи прожектора заметались.

– Царскую домину потрошат! – объяснил Пеца. – Зимний берут! На линию! Все! Отдых отменяется!..

Утро застало мальчишек на линии. Они окончательно выбились из сил. Ходили вдоль провода по трое, потому что один мог свалиться и уснуть.

Над городом стояла торжественная тишина. Со Старо Невского донеслась песня. Сначала слов не было слышно. Но вот люди показались у красных лабазов, и мальчишки разобрали:


Мы наш, мы новый мир построим!

Кто был ничем, тот станет всем!..









Александр ВЛАСОВ, Аркадий МЛОДИК

Опечатанная квартира

Для ребят эта квартира была как бельмо на глазу. Находилась она на втором этаже большого красивого дома.

Александр ВЛАСОВ, Аркадий МЛОДИК

Климкин шар

Из трубы паровой конки повалил дым, вырвался сноп искр, и три небольших вагона выкатились из тупика на улицу. За ночь рельсы покрылись инеем, и казалось, что конка идет по снежной целине.