Peskarlib.ru: Русские авторы: Николай НАЗАРКИН

Николай НАЗАРКИН
Ах, миледи!

Добавлено: 29 апреля 2013  |  Просмотров: 2245


Самое худшее в больнице – это заболеть. Когда не кровотечение или еще что нибудь такое нормальное, а грипп дурацкий. То есть если заболел – то это еще ничего. Хуже всего, когда температуру контролируют. И если там какие нибудь несчастные тридцать семь и пять – все, в бокс.

Боксы – это карантинное отделение у нас на втором этаже. Палатки такие, только маленькие. На одного или двух. И никуда не пускают! То есть совсем никуда. Лежи себе на койке и медленно умирай. Не от гриппа, конечно, а от скуки.

А все Павличек виноват! Я знал, конечно, что он жлоб и маменькин сынок, но что он самый жлобистый жлоб из всех жлобистых жлобов на свете – этого не знал. Ну что ему стоило дать мне «Мушкетеров» дочитать? Я же быстро читал и чай не ставил на книжку – разве я виноват, что у меня этот дурацкий грипп нашелся? «Ты в боксе, наверное, до той недели пролежишь, а меня должны скоро выписать…» Бе бе бе! Нянечкин любимец. Не зря его баба Настя так зовет: «Па авличек!» Тьфу, а я тут мучаюсь…

В боксе нас двое. Я и Васильченко. Это он так представился. Воображает, наверное, что взрослый. А сам на год примерно меня старше. Ну, или на два. Так что я тоже сказал: «Кашкин». А чего он?!.

Вечер уже. Таблетки нам раздали, температуру записали. Тут с этим строго, пока не спадет – ни за что не выйдешь. Сиди тут, даже без книжки.

Скоро отбой. Эх…

– Чего приуныл, друг Кашкин? – спрашивает Васильченко.

– Ничего, – говорю. – Ничего я не приуныл.

– А я вот приуныл, – сообщает мне Васильченко. – Завтра пятница, друг Кашкин. А значит, должна прийти Светка и принести бинокль. А я тут.

– Настоящий? – заинтересовался я. – Бинокль?

– Ну уж не игрушечный, друг Кашкин, – усмехнулся Васильченко.

Я сразу начал ему завидовать, что у него есть настоящий бинокль. Это ж можно запросто Проксиму Центавра, наверное, увидеть! Я про нее до «Мушкетеров» читал. Тоже ничего, хотя «Мушкетеры», конечно, здоровскее. А чтобы он не догадался, что я завидую, я спросил:

– А чего ты меня «друг Кашкин» называешь?

– А как же тебя еще называть? – удивился Васильченко. – Монсеньор, что ли? Нет, это тебе не подходит.

– Ты тоже «Мушкетеров» читал? – спрашиваю.

– Конечно, – говорит счастливый человек Васильченко. – А ты разве нет?

– Эх, – вздыхаю я. – Мне там немножко осталось. Только этот Павличек, жлоб жлобистый, книжку зажал с собой дать!

– Вот оно что! – понимающе кивает Васильченко. – Сочувствую, друг Кашкин. Неприятное дело.

– Еще какое, – уныло продолжаю я. – Совсем ведь чуть чуть осталось! Они там как раз миледи голову отрубили! А я…

– Погоди, – изумляется Васильченко. – Так ты ничего не знаешь?!

– Чего не знаю? – подозрительно спрашиваю я.

– Там же как раз всё самое интересное начинается! – говорит Васильченко и ложится на кровать, глядя в потолок. Словно ему совершенно неинтересно.

Ну, и я молчу. Я Пашке и Серому уже сто тыщ историй сам рассказал. Я знаю, что рассказывать куда больше хочется, чем слушать.

Так мы немножко молчим. А потом Васильченко говорит:

– Ладно уж, расскажу я тебе, что там дальше было.

– Давай, – соглашаюсь я.

Гад он все таки. Еще бы немножко – и я стал бы просить, как маленький прям.

– Так вот, слушай, – Васильченко понижает голос.

Верхний свет уже выключили, теперь только два ночника горят и лампа в коридоре – ее через стекло над дверью видно. И луна в окне. Белая.

– Миледи отрубили голову… И ты думаешь, что так всё и закончилось?

– А что же еще? – спрашиваю я.

– Ха ха ха, – зловеще говорит Васильченко. – Самое главное только начиналось. Они там закопали тело и голову отдельно. И уехали. Но голова не умерла! Она выбралась на поверхность и полетела к Ришелье!

– Как это? – говорю я.

– Вот так это, – говорит Васильченко. – Она летала только по ночам, ее длинные белокурые волосы развевались от ветра, а на щеке у нее было теперь кровавое клеймо! В виде лилии! А когда она уставала, она залетала в окна домов к спящим и…

Васильченко выразительно замолчал.

– Да ну! – неуверенно возразил я. – Там же в книжке совсем чуть чуть оставалось…

– Эх ты, друг Кашкин, – протянул Васильченко. Голос у него стал точь в точь как у моей старшей сестры, когда она что нибудь знает, а я нет. Ненавижу такой голос. – Разве ты не знаешь, что к «Мушкетерам» еще целых два продолжения есть?

Этого я не знал. И был сражен.

Нет, конечно, я не верил Васильченко. Летающая голова, ха ха! Малышовые сказки. Понятное дело, что любой рассказчик всего чего нибудь приврет для красоты. Так что я Васильченко совершенно не верил. Но вот что там в продолжениях?

Проснувшись ночью попить, я взглянул в окно. И вздрогнул. В лунном свете мелькнуло что то небольшое, круглое, окутанное белокурыми волосами. То есть мне так показалось. Это, конечно, какая нибудь птица была.

Какая нибудь. Птица.

Конечно.







Николай НАЗАРКИН

Про личную жизнь

Мы с Серым сидели на диване в конце коридора и ничего не делали. Мы вообще то хотели много чего делать, только Толика забрали. Капельницу опять будут ставить.

Николай НАЗАРКИН

Арбуз с творогом и колбасой

У нас карантин. Это значит, что мам не пускают нас посещать. Вообще то пап тоже не пускают.