Peskarlib.ru: Сказки народов мира: Осетинские народные сказки

Осетинские народные сказки
Красавица башни Большого Утеса

Добавлено: 2 декабря 2012  |  Просмотров: 3249


Давно это было, кто знает когда, жили на высоких горах в башне Большого Утеса муж и жена. Ничего не было в их бедном хадзаре, кроме голых стен да быка однорогого. Зато была у них дочь, их светлый день, их солнце золотое. И другой такой красавицы нигде не было: ни в селении Большого Утеса, ни во всем ущелье, ни в соседних ущельях, ни на равнине. Была она светлее дня и прекраснее золотого солнца. И хоть звали ее Рухсбон, никто, кроме отца и матери, не знал этого имени. Все звали ее красавицей башни Большого Утеса.

Пришло время, и умерли отец и мать девушки. Осталась она сиротой, совсем одна в пустой башне Большого Утеса.

Одна жила красавица, будто отшельница, ни к подругам не ходила, ни к ней не ходили подруги. В руки не брала фандыра. На танцах не бывала она. И хотя никто никогда не видел ее лица, только и слышно было, что о ее красоте. Красоту ведь не скрыть, как не скрыть золотого солнца! И всем хотелось поглядеть на нее. «Наверное, во всем мире нет девушки красивее ее, — думали люди.—-И родится ли еще такая, кто знает!»

Самые отважные юноши со всех ущелий и равнин, самые прославленные воины и самые знатные алдары приезжали, чтобы посвататься к ней. Не только юноши, даже старики и те садились на своих лучших коней, облачались в доспехи с золотой насечкой и тоже приезжали к башне Большого Утеса, что бы поглядеть на красавицу башни. И каждый думал: «А может, улыбнется она мне, может, выйдет за меня замуж!»

Приезжали и уезжали. Уезжали и приезжали. А красавица Рухсбон все время сидела в башне и ни разу не выглянула к женихам.

Однажды, как по уговору, в селение Большого Утеса сразу приехало столько народу, что не только счесть, но даже глазом их не окинуть. Приехали сюда женихи из ближних ущелий, приехали из ущелий дальних, приехали женихи из равнин ближних и равнин дальних. Кого только не было там! Лучшие воины, в жажде боя горевшие пламенем. Юноши искроглазые, гибкие, как лоза. Мужи, чьи бороды сединой блестели, будто белым инеем. Были тут конные. Были тут пешие. Были тут алдары знатные. Были тут люди незаметные.

Все селение Большого Утеса, все ущелье загудело, будто пчелы в улье по весне.

Молва о красоте девушки Рухсбон дошла даже до Белых гор. Там, в Белых горах, было селение Хох. В этом селении в бедном хадзаре своем жил бедный юноша. Не раз слышал этот юноша о красавице башни Большого Утеса. Хоть слышал он, да что толку в том! Беден юноша. Кому он нужен. Никто не знает его. А прослышал он, что красавица не хочет глядеть даже на именитых алдаров, даже на могучих мужей, даже на отважных воинов. А на него, на бедняка, она и подавно не захочет смотреть. Но ведь сердцу все нипочем, захочет и заставит все одолеть. «Хоть и знаю, что не пойдет за меня красавица замуж, а не могу, чтоб не поглядеть на нее, не то второй раз умру в Стране мертвых», — так говорит себе юноша.

И вот юноша из селения Хох тоже пришел к башне Большого Утеса. Была на юноше накидка из черной бурки и пояс из простроченного войлока. На голове у него папаха из сморщенной овчины, на ногах арчи из сыромятной кожи и ноговицы из шкуры козленка. Словом, горец как горец! Бедняк как бедняк!

— Смотрите, люди добрые, вот прибыл к нам еще один жених! — шутили над ним спесивые алдары-женихи и богачи хвастливые. — Подойди к нам поближе. Лишь тебя не хватало здесь!

— Слезай со своего скакуна! — кричали другие, указывая пальцами на арчи юноши и смеялись.

Ничего не ответил бедняк на насмешки алдаров и богачей, будто вовсе не слышал их.

Вот сидят женихи в селении Большого Утеса. Сидят и думают, как бы заставить красавицу выглянуть к ним. Сидят и так говорят друг другу: «Собрались мы здесь со всех равнин и ущелий. Каждый из нас хочет, чтобы красавица вышла замуж за него, а не за другого. Она же не знает, кто самый лучший из нас. Давайте испытаем мы свою силу, свою ловкость. Посмотрит она из окна своей башни и выберет самого лучшего».

И решили они, чтобы каждый из них показал свою силу, ловкость и умение.

С пляски начались состязания.

Над поляной у башни Большого Утеса черные тучи нависли. То не тучи были, а пыль из-под ног плясавших женихов. От топота пляшущих горы качались, яблоки с деревьев сыпались.

Когда все остальные сплясали, говорят они бедняку из селения Хох:

— Теперь тебе плясать.

— Хорошо, — отвечает юноша. — Готов и я показать свое умение!

И начал плясать юноша из селения Хох. Хоть носил он арчи, неудобные для пляски, а так плясал, как никто другой на свете сплясать не сумел бы. Спесивые алдары, именитые женихи сначала смотрели на бедняка издали, а иные вовсе не смотрели на него. Потом подошли они поближе. Те, кто стояли позади, стали лезть на плечи передних, чтоб посмотреть, как пляшет бедняк. И все люди ближних селений сбежались взглянуть на пляску гостя из селения Хох.

— Никто на свете лучше не спляшет, — сказали жители селения Большого Утеса.

— Верно, в пляске верх взял над нами этот бедняк, — сказали спесивые алдары тоже.

Потом порешили состязаться они в пении. И стали петь. Знатные алдары пели так, что все люди заслушались их. Именитые юноши пели так, что звуки песен их долетали до далеких равнин. А когда они все кончили петь, говорят бедняку из селения Хох:

>— Теперь тебе петь.

— Хорошо,— сказал им юноша из селения Хох,— и я немного спою. И начал петь юноша в накидке из черной бурки. Начал он тихо, а потом стал петь все громче. Все сильнее раздавалось его пение. И люди, которые собрались на равнине, замолкли, заслушались. Все живое застыло и, чуть дыша, слушало песню. Звери в лесу, птицы в воздухе и даже старые горы заслушались: такой чудесной песни они никогда не слыхали. Песня бедняка летела над селением, над равниной, над лесами. Все ущелье звенело от песни бедняка.

И все те, кто слушал песню юноши из селения Хох, как один, сказали:

— Никто на свете лучше не споет.

— Он и в песне победил нас, — нехотя признали спесивцы-алдары.

Потом порешили состязаться в красноречии.

Старики сели повыше — на камнях. Пожилые присели на седла. Молодежь опустилась на траву. И начались тут речи и споры. Пошли вопросы и ответы. Что и говорить, были среди собравшихся люди очень искусные в слове! И о многих из них можно было сказать:

— Вот этот говорит лучше всех на свете!

Но вот замолкли знатные алдары. Кончили говорить прославленные воины. И сказали тогда юноше из селения Хох:

— Ну, теперь ты развяжи свой язык.

— Хорошо, — отвечает им бедняк, — готов и я показать свое иск усство. Попробую и я развязать свой язык. Я один. Вас — тысячи. В споре нашем на одной стороне буду я один, вы же все вместе будьте на другой стороне.

Согласились спесивые алдары и богачи. «Чего бояться нам такого никчемного горца»,— думали они.

Встал тут со своего места бедняк, что носил войлочный пояс. И начал он говорить. Стал он спорить с алдарами и богачами. И так хороши говорил юноша из селения Хох, что все люди на равнине Большого Утеса притихли. Так притихли, что слышно было, как за семью хребтами на лугу куропатки своих цыплят сзывают, а под землей, в седьмом подземном царстве, муравьи меж собой беседу ведут. Притихли люди, боятся слово пропустить. Даже звери в лесу, даже рыбы в воде не шелохнутся: затаив дыхание, слушают, что говорит юноша из селения Хох.

А когда бедняк кончил слово, все, как один, сказали:

— Никто на свете не скажет красивее!

— В красноречии тоже победил нас этот бедняк, — нехотя признали спесивые алдары и хвастливые богачи.

Тогда привели к юноше трех братьев. И говорят ему братья:

— Нас три брата. Отец, умирая, оставил нам в наследство мешок золота, табун лошадей и булатный топор. Сколько мы ни старались поделить отцовское добро, никак не можем прийти к согласию. Подели отцовское наследство между нами, и мы век будем помнить о тебе.

Юноша из селения Хох подумал, подумал, а потом спросил старшего брата:

— Скажи мне, что дать среднему брату и что дать младшему брату?

Старший брат ответил ему:

— Мне дай мешок золота, среднему — табун коней, а младшему дай топор булатный.

Тогда юноша из селения Хох спросил среднего брата:

— Скажи мне, что дать старшему брату и что дать младшему брату?

Средний брат так ответил:

— Мне дай мешок золота, младшему — табун лошадей, а старшему — топор булатный.

Наконец, юноша из селения Хох спросил младшего брата:

— Скажи мне, младший брат, как разделить между вами то добро, что оставил в наследство отец ваш? Что дать тебе — младшему брату? Что дать старшему брату? Что дать среднему брату?

Младший брат на это ответил:

— Старшему брату отдай мешок золота, раз он хочет так. Среднему брату отдай табун коней, раз старший брат хочет так. А мне оставь булатный топор.

Когда младший брат кончил говорить, старший брат и средний брат обрадовались. Обрадовались и засмеялись. Засмеялись знатные алдары. Засмеялись богачи. А юноша из селения Хох говорит:

— Хорошо ты сказал, младший из братьев! Булатный топор — лучшая награда. На свете самое большое богатство — труд. И ты, трудясь, богатым станешь. А твои два брата и оглянуться не успеют, как не будет у них больше ни мешка золота, ни табуна коней.

— Нет на свете решения мудрее этого, — сказал народ.

И не успели еще слова молвить спесивые алдары, как раскрылось окно башни и оттуда послышался голос красавицы Рухсбон:

— О гость! Подойди ближе к башне.

А когда бедняк из селения Хох подошел ближе к башне Большого Утеса, опять послышался голос красавицы Рухсбон:

— Иди, гость наш, в гостевую комнату башни, — сказала она ласковым голосом, — отведай там моего чурека-соли. Дай отдых усталым ногам. Знаю я, издалека пришел ты в наше селение.

Юноша из селения Хох так и сделал. И тысячи людей, долго-долго ждавшие одного лишь взгляда красавицы башни, все знатные алдары, все именитые люди и бывалые воины поняли, что ждали они напрасно, что победил их во всем сын бедняка из селения Хох, тот юноша, который носит арчи. А когда поняли это, то разъехались по домам.

Красавица башни Большого Утеса и юноша из селения Хох устроили свадьбу, и все жители селения Большого Утеса на той свадьбе пили ронг и пили пиво за счастье бедной девушки и бедного юноши. С тех пор стали жить в башне Большого Утеса юноша и девушка, жить душа в душу.

Кто знает, сколько прожили они так, но красавица башни вдруг заболела. Так крепко заболела, что слегла в постель и ни рук, ни головы поднять не может. Очень горевал юноша: ходил он грустный, всегда с опущенной головой. Сна лишился бедный юноша. Очень боялся он, как бы не стряслась над ним беда, не ушла бы в Страну мертвых жена его. Как подумает он об этом, задрожит, подобно листу тополя.

Так шел день за днем. Так шла ночь за ночью. И наступила пора сенокоса. Все селение готовилось косить луга высоко в горах Донарса. А росла на лугах Донарса трава шелковая.

Вот пошел глашатай по улицам селения Большого Утеса возвестить о начале работы. Остановится глашатай на одном углу, ладони ко рту приложит и закричит во весь голос, громко-громко закричит, чтобы все слыхали: «О люди добрые, завтра утром, как только на небе покажется утренняя звезда Бонварнон, каждая семья должна выслать в Донарс одного косаря. Если в семье больше двух мужчин, то один из них остается дома, остальные же идут на покос. Все они отправятся в Донарс с Площади собраний. А кто не вышлет ни одного косаря, будет наказан — для общего пира зарежут его быка. Да не скажет никто, что не слышал моих слов!» Пойдет глашатай дальше, на другом углу остановится и опять прокричит те же слова.

Из трех сотен семей на Площадь собраний сошлись тысяча человек без одного — тысяча косарей без одного. Когда утренняя звезда Бонварнон показалась на небе, все косари вместе отправились в Донарс — на высокогорные луга — косить шелковую траву. Есть и пить каждый взял с собой столько, чтобы хватило на семь дней и семь ночей.

Не знает бедняк, как ему быть. Идти на покос — боязно, вдруг хуже станет больной жене и, вернувшись, одно горе застанет в доме. Не идти ему на покос — и того хуже: позор на голову падет да еще для общего пира зарежут его быка. Все думает об этом бедняк, ходит грустный и жене ничего не говорит.

Больная подняла на мужа глаза и так ему говорит:

— Я знаю, что все мужчины селения ушли в Донарс, чтобы косить сено. Кроме нас нет семьи, которая не послала бы хоть одного косаря. Не подобает тебе сидеть дома, когда другие косят сено. Не страшно то, что зарежут нашего быка, а то страшно, что жители селения будут говорить: «Юноша из селения Хох не мужчина больше, раз не пошел туда, куда все мужчины направились».

И еще сказала она своему мужу:

— А обо мне не думай. От смерти никому не уйти.

Ничего больше не сказал бедняк больной жене. Сунул в кожаный мешок круг ячменного чурека. Еще полсыра бросил он в мешок. Острую косу вскинул на правое плечо, бурдюк с брагой и кожаный мешок с сыром и чуреком — на левое и пошел на луга Донарса косить шелковую траву на душистое сено.

Сколько шел бедняк, кто знает. Но как только полная луна выглянула из-за Белых гор, добрался он до лугов Донарса. Смотрит — половина травы уже скошена, а усталые косари крепко спят, никто не услышал прихода юноши.

Поглядел юноша на спящих косарей. Потом он окинул взглядом бесконечные луга шелковой травы. И решил бедняк не будить никого. Снял он косу, отточил ее песчаником, без воды отточил. Потом выпил один глоток браги из бурдюка, съел полчурека и сыра кусок. Потом еще выпил браги из бурдюка — только два глотка выпил он. Потом вздохнул и набрал полную грудь горного воздуха. И начал косить.

Косит юноша. Без устали косит. Косит так, что коса его свистит. Будто не коса свистит, а фандыр играет в руках красавицы жены. Косит юноша, и бесконечные луга Донарса с каждым мигом все больше покрываются ровными рядами скошенной травы. Все чаще, все быстрее взлетает в воздух коса бедняка, и уже не свистит коса, а поет она, подрезая шелковую траву. Разошелся юноша, и еще быстрее пошла у него работа, так быстро, что уже и косы его не видать. Только видно, как бежит юноша по лугам, а за ним ряды скошенной травы ложатся так быстро, что и сосчитать их нельзя.

Прошла полная луна свой путь от Белых гор на востоке до Черных гор на западе. И опустилась она за черным лесом. Вскорости побледнела и звезда Бонварнон и растаяла в предутренней мгле. Потом солнце солнц — Золотое Солнце разлило золото по горным вершинам. И бедняк закончил косить. Все скосил он. Даже травинки одной не оставил на бескрайних лугах Донарса. Тогда юноша воткнул ручку косы в землю. Съел он вторую половинку чурека и остаток сыра. Потом выпил всю брагу из бурдюка и лег на скошенную траву, накрывшись черной буркой. А когда солнце солнц — Золотое Солнце осветило луг, один за другим стали просыпаться косари. Просыпаются косари, смотрят на скошенные луга и не верят своим глазам. «Не во сне ли это?» — думают онт. Протирают глаза, опять смотрят и опять глазам своим не верят. «Не сон ли это? Или, может быть, злые духи гор помутили наш разум?» Потом увидели они косу, воткнутую в землю, а рядом с ней горца, спящего глубоким сном. Приподняли они край черной бурки и видят: под буркой спит бедняк из селения Хох. И сказали ему косари:

— Ты один скосил вдвое больше пас. А нас немало: одна тысяча без одного! Мы знаем, что нет на свете плясуна искуснее тебя. Мы знаем, что нет на свете человека, который пел бы лучше тебя. Мы знаем, что нет на свете человека красноречивее, чем ты, и нет мудрее тебя среди людей. Теперь мы узнали, что нет косаря сильнее, чем ты. И ты будешь у нас самым первым мужчиной. Но плохо, что ты свою больную жену оставил одну, без присмотра. С тяжелым недугом ты оставил ее. Сено мы сами соберем. И в копны сложим сами. А ты отправляйся домой, к больной жене.

Выслушал бедняк слова косарей. Сказал им: «Да будет вам удача в работе». Потом сунул пустой бурдюк в кожаный мешок, вскинул косу на плечо и отправился в путь-дорогу в селение Большого Утеса.

Долго ли, коротко ли шел бедняк, кто знает! Но вот дошел он до Кивонского перевала. Повстречались ему табунщики. Он спрашивает их:

— Что слышно о красавице башни Большого Утеса?

— О хороший путник! Сильнее прежнего занемогла красавица башни, — ответили они.

Опечалился бедняк и быстрее зашагал по дороге. А когда он поднялся на гору Серн, — через эту гору проходила дорога, — увидел он пастухов и спрашивает их:

— Что вы слышали о больной красавице башни Большого Утеса?

— Чего скрывать, хороший путник: ей стало хуже, едва ли выживет она, — ответили они печально.

Еще больше опечалился бедняк и еще быстрее пошел он своей дорогой. А когда дошел он до ворот ущелья, то спросил мальчиков, пасших телят:

— Что слышно о больной красавице башни Большого Утеса?

— Красавица башни ушла в Страну мертвых,— сказали мальчики и заплакали.

Ни слова больше не произнес бедняк, а лишь быстрее прежнего зашагал он по дороге.

Пока бедняк шел в селение Большого Утеса, сердце его почернело от тяжелого горя. А когда он вошел в башню Большого Утеса, увидел он, что три человека сколачивают гроб из досок. Бедняк вытер пот с лица и сказал:

— Вижу я, что делаете гроб для одного покойника. Прошу вас, сколотите гроб побольше, на двух покойников.

— Хорошо, — сказали они и сколотили гроб не на одного покойника, а на двоих покойников.

Жители селения положили в гроб покойницу, а рядом с нею — Живого мужа. Занесли гроб в склеп и заложили вход каменной плитой. Потом разошлись по своим хадзарам.

Прошло немного времени, и юноша из селения Хох откинул крышку гроба. Он встал, укрепил четыре светильника на его четырех углах и стал плакать над умершей женой. Плачет он день, плачет другой. На третий день смотрит — слезы будто буравом просверлили землю, — такие горючие были они. Из этого отверстия вылезла змея. И держит она в пасти белую бусинку. Знал юноша из селения Хох, что не простая та была бусинка, — это была бусинка исполнения желаний. Выхватил юноша кинжал из ножен и отрубил голову змеи. Покатилась бусинка по склепу. Юноша поднял ту бусинку, провел ею по лицу жены один раз. Провел другой раз. И тогда красавица башни Большого Утеса потянулась, села в гробу и стала протирать глаза. Протерла глаза и посмотрела вокруг. Посмотрела вокруг и увидела мужа. Спрашивает его:

— Почему я так долго спала?

— Не сном живых ты спала. Спала ты сном мертвых, — ответил ей муж. Тогда сразу вспомнила красавица башни Большого Утеса все то, что с нею приключилось. Вспомнила она обо всем и обрадовалась. И не было конца радости бедняка и его жены. Юноша из селения Хох отвалил от входа в склеп большую каменную плиту. А красавица башни Большого Утеса задула все четыре светильника. Юноша и его жена красавица вышли из склепа и отправились в башню Большого Утеса.

Когда жители селения узнали, что красавица башни и бедняк — ее муж вышли из склепа, их радости не было конца. Прибежали они во двор башни Большого Утеса поглядеть на мужа и жену. В честь красавицы башни Большого Утеса и ее мужа, бедняка из селения Хох, они устроили большой пир. Позвали они гостей из ущелий близких и ущелий дальних. Позвали они гостей с равнин близких и дальних. И все радовались тому, что живы красавица башни и ее муж — бедняк из селения Хох.

Все было хорошо. Лишь то плохо, что белая бусинка осталась в склепе. Забыл юноша про чудесную бусинку. Лишь на другой день отправился он в склеп.

Долго искал он эту бусинку, да так и не нашел ее. После него бусинку искали жители селения, и те не нашли ее. Да и кто только не искал ту чудесную бусинку — исполнения желаний! Наконец прослышал про бусинку алдар и прислал он свои войска. Повелел войскам своим: «Без бусинки не возвращайтесь!» Воины алдаровы искали, искали бусинку исполнения желаний, даже землю через сито просеяли, но не нашли. Столько земли просеяли воины алдара, что на месте склепа образовался высокий-высокий холм, чуть пониже снежных вершин. И холм этот даже сейчас называется «Просеянный».

Вот какая была красавица башни Большого Утеса!

Вот какой был бедняк из селения Хох!







Осетинские народные сказки

Общее счастье

Шили-были муж и жена. И родилось у них ни много ни мало тринадцать сыновей. Выросли сыновья. Отец и мать нашли им невест и сыграли не одну, а сразу тринадцать свадеб.

Осетинские народные сказки

Юноша цард

Не знаю, в какой стране, в одном большом селении жил богатый человек. И было у него два сына. Подросли сыновья богача, пришли к своему отцу и говорят...