Peskarlib.ru: Сказки народов мира: Осетинские народные сказки

Осетинские народные сказки
Юноша цард

Добавлено: 2 декабря 2012  |  Просмотров: 3212


Не знаю, в какой стране, в одном большом селении жил богатый человек. И было у него два сына. Подросли сыновья богача, пришли к своему отцу и говорят:

— Отец, мы хотим посмотреть другие страны.

— Ну и ладно, — согласился отец, — отправляйтесь. Выберите себе по коню в моем табуне.

Братья, конечно, выбрали хороших коней и отправились. А в это время мать их занемогла вдруг и умерла. Богач женился опять. Женился он на бедной девушке, но зато такой красавице, какой не было нигде. Через год у молодой жены богача родился сын, и дали ему имя Цард. Мальчик рос днем на палец, ночью — на пядь и скоро стал таким, как его старшие братья. И в игре, и в метании копий, и в стрельбе из лука сын бедной девушки всегда брал верх над сверстниками.

Однажды Цард говорит отцу:

— Отец, я хочу посмотреть людей и другие страны.

— Куда тебе, такому малышу! — со смехом отвечает отец. — Тебе не на коне ездить, а на палочке верхом.

Ничего не сказал мальчик и побежал играть.

Прошел год. Цард опять говорит отцу:

— Отец, я хочу посмотреть людей и другие страны.

— Хорошо, — отвечает он. — Иди на пастбище и в табуне возьми самого лучшего коня.

Цард взял уздечку и отправился на пастбище. Ходил он от одного коня к другому, и ни один не понравился ему. Вернулся он домой и жалуется отцу:

— Ходил я на пастбище, осмотрел все табуны, но ни один конь не довезет меня дальше порога нашего хадзара.

— Не хочешь ли ты моего коня? — удивился отец. — Что ж, иди, в конюшне привязан мой конь, весь в грязи. Может, он придется по сердцу тебе?

Цард вывел коня, выкупал, вычистил, оседлал, привел к отцу и говорит:

— Нет ли где у тебя оружия?

— Как не быть — конечно, есть! Поди в гостевую комнату, висит там оружие на стене и от жажды боя раскачивается.

Цард нацепил отцовские доспехи и попрощался:

— Доброго здоровья тебе, отец!

— А тебе счастливого пути,— отвечает отец.— А как ты сядешь на коня? Ведь он не дается?

— Как же ты сам садился?

— Хвачу его плетью так, что с ладони кусок кожи отлетит, а с коня — столько кожи, что хватит на пару арчй. Прыгну на него сзади, схвачусь крепко за луку, семь раз вокруг башни объеду — и в путь, гремя и и свистя, как дракон.

Цард тоже ударил коня плетью, одним прыжком вскочил на него, обскакал кругом башни и с громом и свистом умчался прочь.

Много ли ехал он, мало ли, кто знает. Видит — башня блестит золотом, а верх ее небо подпирает.

У башни юноша спешился, расседлал коня, подложил седло под голову, накрылся буркой и уснул. Утром проснулся и видит — из башни смотрит на него старик.

— О отец, с добрым утром! — говорит ему Цард.

— Пусть твой отец на тебя радуется! — отвечает старик.

Царду очень понравился старик, и он попросил его:

— Будь мне вторым отцом!

— Заходи тогда в башню.

И Цард стал жить в башне старика.

Сколько времени прожил там, не знаю, но однажды Цард просит приемного отца:

— Отец, хотел бы я посмотреть с верха нашей башни.

— Это очень трудно! Даже за год тебе не подняться туда.

— Пока не поднимусь, покоя не найду.

— Хорошо, если уж так хочешь, — согласился старик и приготовил ему на целый год еды и напитков, легких и сытных.

Цард взял с собой еду и стал подниматься на башню. Поднялся немного, еду и питье оставил на лестнице, а сам легко и быстро очутился наверху.

Смотрит Цард во все стороны. Перед его глазами заблестели четыре башни: одна золотая, другая белая, третья зеленая, а четвертая башня черная.

Вокруг золотой башни ограда из человечьих черепов, и только одного черепа недоставало там.

Цард спустился с башни. Что ему там было делать?

— Говорил я тебе, что не доберешься! — встретил его старик.

— Отец, ты говоришь, что я не дошел, а ведь я уже оттуда возвращаюсь.

— Трудно поверить!— сказал старик.— Но нетрудно узнать правду. Не мальчик же я — поседел уже и правду от неправды отличить сумею. Скажи мне: посмотрел ли ты во все стороны оттуда?

— Посмотрел, отец.

— Что же ты видел?

— Видел четыре башни. Но что это за башни?

— Золотая — башня двенадцати братьев. У них есть одна-единственная сестра — украшение земли, сияние мира. Самые отважные юноши со всех концов света едут свататься к ней. Женихи никак не могут уговориться о выкупе за невесту, а братья отсекают им головы и натыкают на колья изгороди.

— Не будь я сыном своих двух отцов, если не попытаюсь к ней посвататься!

— Плохое ты задумал. В изгороди не хватает только одной головы — как бы твоя там не оказалась, — сказал старик.

— Что бы ни случилось, попытаю счастья.

— Счастливого пути! Но слушай, что я тебе скажу: как только подъедешь к золотой башне, позови их отца и мать: «О Гахар! О Гахарман! Я поручаю себя четырем из ваших старших и четырем из ваших младших!» И если счастье не покинет тебя, они отпустят тебя живым.

Цард отправился. Много трудностей испытал он в пути, но все-таки не раздумал и все ехал и ехал, пока наконец не подъехал к золотой башне. Слез он с коня и крикнул, как научил его старик.

Гахар и Гахарман вышли к гостю, повели его в башню и спрашивают:

— Солнце или ненастье привело тебя в эту страну и чего ты ищешь?

Цард рассказал старику и старухе, зачем он приехал.

— Сыновья на охоте — скоро вернутся. Если уговоришься о выкупе, то увидишь девушку, а не то отсекут тебе голову.

Цард сидит в золотой башне и ждет, а Гахар и Гахарман сидят с ним, чтобы гость не скучал.

Вот вернулись с охоты братья.

— Хотел бы породниться с вами, — говорит Цард двенадцати братьям. — Почтите меня достойным вашей единственной сестры!

— Если сумеешь дать выкуп, то согласны, пусть наша единственная сестра принесет тебе счастье, — ответил старший брат. — Каждому из братьев ты дашь сто раз сто голов разной птицы; сто раз сто голов зверей, чье мясо съедобно; сто раз сто голов домашнего скота. Если не дашь ты такого выкупа, отсечем тебе голову и заполним нашу изгородь — одного черепа на ней недостает.

— Я дам вам такой выкуп, но дайте срок.

Братья, конечно, дали ему срок.

Повесив голову, вернулся Цард в башню старика. Рассказал ему все, как было.

— Найду тебе птиц и зверей. Не найду только скота.

— О отец, для меня самое трудное найти птиц и зверей, а овец и коз, быков и лошадей немало и у моего родного отца.

Цард отправился в свою страну и оттуда пригнал к приемному отцу столько скота, сколько для выкупа нужно было.

Видит старик — пригнал его гость столько скота, что и глазом не окинуть, и обрадовался:

— Вижу, все уладится.

Дал он Царду две свирели:

— Выезжай на широкое поле и заиграй. Поле наполнится разными птицами и зверями. Отбери из них для выкупа столько, сколько требуется, а остальные сами исчезнут.

Взял Цард обе свирели и погнал перед собой скот. Сколько он проехал, кто знает. Но вот заиграл он на одной свирели — и чистое поле все покрылось оленями, турами, сернами, косулями и разной другой дичью; заиграл он на второй — и все небо, и вся земля, все горы и моря, озера, реки и овраги покрылись курами и петухами, индейками и фазанами, голубями, утками, гусями и павлинами. Ну, Цард, конечно, не всех пригнал к золотой башне, а отобрал, сколько условились для выкупа.

Двенадцать братьев ждут его в доспехах. Кони оседланы, а к седлам приторочено все, что нужно в дорогу.

— С этого дня мы родня, — сказали двенадцать братьев. — Пусть наша сестра умножит счастье в твоем хадзаре. Только нет времени, чтобы назначить свадьбу, В поход отправляемся мы — царь соседней страны напал на нашу страну. Он угнал наших людей и весь наш скот.

Цард сел на своего коня и спрашивает:

— А где этот царь и его войско?

Братья указали, в какую сторону ехать надо, сколько воинов у этого царя, сколько из них конных, сколько пеших.

— Я тоже пойду против войска этого царя, — говорит Цард.

Хватил он плетью своего коня — содрал с ладони кусок кожи, а с коня — такой кусок, что хватило бы бедняку на пару арчи. Семь раз пролетел вокруг золотой башни и помчался, гремя и свистя, подобно дракону; помчался он туда, где находился чужеземный царь со своим войском.

Сколько скакал Цард, не знаю, но прискакал, наконец, туда, где остановилось на ночлег вражеское войско. Войско разделилось на двенадцать частей и расположилось в двенадцати местах. Разожгли двенадцать больших костров и завели двенадцать песен.

Цард тоже развел в двенадцати местах двенадцать костров. Двенадцать шашлыков насадил на вертела и укрепил у костра. Жарятся шашлыки, шипят, и желтый жир капает на горячие уголья.

Чужеземный царь увидел огни и говорит:

— Что это за люди там? Узнайте: воины или путники простые?

Один воин вскочил на коня и помчался к стоянке Царда. Посмотрел и обратно прискакал. Говорит своему царю:

— О царь царей, никогда я не видел такого дива! Один воин разжег в двенадцати местах двенадцать костров и двенадцать шашлыков наладил. Всюду поспевает, шашлыки переворачивает. Но не страшен он: с ним войска нет.

— Скачи к нему и передай, что я хочу его видеть.

Поскакал воин к Царду:

— Царь царей остановился неподалеку и прислал меня звать тебя к себе.

— Я путник, и если царь, по обычаю, даст мне долю от своей добычи, то поеду к нему.

Воин вернулся и передал царю слова Царда.

— Приведите его, — говорит царь.

На этот раз Цард сказал:

— Если даст царь половину своей добычи, поеду.

Воин опять передал его слова.

— Ступай и скажи ему, что согласен, — говорит царь.

Воин опять прискакал к Царду и передал ему ответ царя.

Цард и говорит:

— Скажи царю, что приеду к нему, если он отдаст мне всю добычу. А если не отдаст, то завтра сам повидаю его.

Царь царей не стал больше посылать своего воина, ждет путника.

Отважный Цард на заре спрашивает своего мудрого коня:

— Конь отцовский, выручай! Сразиться мне нужно с войском чужеземного царя. Чем ты мне поможешь?

Конь отвечает:

— Я разобью на четыре части все войско и одну часть потопчу своими задними копытами.

— Хорошо, — говорит Цард. — А ты, мой тугой лук, и вы, мои острые стрелы, чем поможете мне в бою?

— Поразим четвертую часть войска царя.

— А ты, мой широкий меч, чем ты мне поможешь в бою с врагом?

— Четвертую часть вражеского войска порублю.

— Так, — говорит Цард, — три четверти войска насильника уничтожат мой конь, лук со стрелами и меч. А как быть тогда с еще одной четвертой частью?

— Как же ты забыл обо мне? — вскричала острая пика. — Разве я меньше помогала тебе в борьбе с врагами нашей страны?

— Тогда совсем хорошо, — сказал Цард и сел на своего коня.

Подъехал он к войску чужеземного царя и спрашивает:

— О царь царей, освободишь ли ты всех людей наших, плененных тобой, отдашь мне угнанный скот; всю добычу или не отдашь?

— Посмотрите на этого горного дзигло! — рассердился царь. — Как он смеет так разговаривать со мной, с царем?

— Не хотел бы я пролить кровь, — говорит Цард, — лучше покончим миром. Ты угоняешь наших людей, ты отобрал наше добро; лучше верни их.

— Нет на земле человека, которого я испугался бы, — говорит царь, — и дал бы ему долю путника лишь из-за страха. Был, правда, один человек из далекой страны, но сам он состарился, а его два сына от первой жены трусы и завистники. У того человека от бедной девушки родился сын. Цард его назвали, что значит «жизнь». Этот мальчик будет грозой для всех врагов, для меня тоже. Но он пока в колыбели и не успеет порадоваться на солнце, как его убьют его же старшие братья-завистники. А может, они уже убили его.

— Знай же, спесивый царь, что сын того человека — это я. Посмотрим, кто кого осилит, кто из нас добычей другого станет!

И закипела битва между войском чужеземного царя и отважным юношей. Впереди войска царь их сражается. А юноша Цард сражается вместе со своим отважным конем, луком, стрелами, широким мечом и длинной пикой. Войско царя таяло, как снег весной. Трупами покрылась вся равнина, и конь отважного Царда еле перескакивал через кучи мертвых.

Цард поразил царя, привязал его к своему седлу, закричал, засвистел на несчетные табуны, угнанные врагами, и погнал их обратно к золотой башне. Всем пленным развязал руки, и они с песнями тоже поехали вместе с отважным Цардом.

Едет он, и повстречались ему двенадцать братьев. Ну, братья, конечно, не поехали дальше, а вернулись со своим отважным зятем.

Краса земли и сияние мира в это время сидела в золотой башне. Когда она увидела, как едет отважный Цард: к седлу его коня царские руки привязаны, рядом с ним ее двенадцать братьев, а впереди табуны идут, — то обрадовалась, быстро спустилась вниз, к отцу и матери — Гахару и Гахарман:

— Возвращаются наши табуны с братьями!

Отважный Цард и двенадцать братьев подъехали к золотой башне.

Тут братья говорят своему зятю, отважному Царду:

— Вот теперь наступило время устроить свадьбу, а потом вам отправляться в отцовский дом, нам же — оставаться здесь.

— Нет, — сказал отважный Цард, — я с этим не согласен. Я поеду к своему второму отцу, оттуда поеду в родную страну и, как велит обычай, со своими товарищами вернусь сюда.

Ничего не сказали братья на это, да и что могли они сказать!

Лучшие юноши всей страны Царда были на его свадебном пиру в золотой башне. Такого богатого пира никто не помнит, ни старый, ни молодой, ни мужчина, ни женщина.

Все юноши вместе с девушкой — красой земли и отважным Цардом отправились сначала в башню второго отца Царда. Много хороших слов сказал Цард старику. Потом все поехали оттуда в хадзар жениха и невесты. Немало трудностей испытали они в долгой дороге, но благополучно прибыли.

Увидел отец своего младшего сына и очень обрадовался — так обрадовался, что сразу помолодел.

Долго жил Цард со своей молодой женой в отцовском хадзаре. Все узнали, какой он отважный воин, и полюбили его. К тому времени возвратились из дальних странствий и старшие братья, сыновья от первой жены отца. Невзлюбили они Царда и всячески старались оговорить его.

Однажды Цард говорит старшим братьям:

— В далекой стране я видел когда-то три башни: белую, зеленую и черную. То башни насильников-уаигов. Поедем-ка все втроем, сразимся с насильннками-уаигами, убьем их, а сокровища возьмем да и раздадим бедным горцам.

Слышали старший брат и средний, что никто никогда еще не одолел этих насильников. И еще слышали они, что от трех уаигов никто еще живым не ушел — всех своих недругов съедали они.

Испугались старшие братья, да нечего делать, ехать надо, и говорят Царду:

— Хорошо, поедем в далекий путь, с белым, зеленым и черным уаигами сразиться.

И отправились. Ехали они день, ехали неделю, ехали месяц, а когда прошло два месяца, очутились они в дремучем лесу. Старшие братья притворились усталыми: неохота им ехать к страшным насильникамуаигам. Поверил им младший брат. Убил нескольких оленей и косуль, мясо оставил братьям, из шкур шалаш для них устроил, а сам отправился дальше.

Много ли ехал, мало ли, о том не станем говорить, но доехал он до белой башни. Белая башня даже в тумане светила, как солнце. Едет он и видит — на верху башни женщина шерсть прядет. Когда женщина увидела всадника, будто нечаянно бросила в него свое веретено, чтобы убить его, да не попала, а сама кричит:

— Добрый юноша, веретено упало! Кинь его сюда.

— Где же твой муж? Я его ищу.

— Для чего тебе мой муж? Он отрежет тебе руки, привяжет их к седлу и так пустит коня к твоей матери.

— Кто знает, так будет или не так.

— Конечно, так. Никто тебе не поможет.

Цард рассердился, схватил веретено и кинул его на башню. А сам вскочил на своего коня и отправился дальше — к зеленой башне поехал он.

Когда подъехал он к зеленой башне, там тоже сидела женщина и пряла шерсть. И все произошло, как и у белой башни.

К черной башне отправился затем Цард, и там было все то же самое.

Поехал Цард дальше. Вот доехал он до моста, завел под мост коня и привязал его там, сам же сел на камень и стал ждать.

Наступила ночь. Темная ночь. Такая темная, что ткнешь пальцем в глаз — и то не увидишь его.

Вдруг посветлело, будто день настал. Видит Цард — едет белый уаиг из белой башни. Подъехал ом к мосту, и конь его зафыркал.

— Околеть бы тебе! Чего ты трусишь? Единственный враг был у меня, которого я боялся, — человек из далекой страны, но он состарился. Старшие сыновья его трусы и завистники. А младший сын еще пока в колыбели.

— Вот он, младший сын, не в колыбели, а на коне! — вскричал Цард, выскочил из-под моста, схватился с уаигом, и стали они бороться.

Сколько они боролись, про это я ничего не знаю, но, в конце концов, отважный Цард поборол белого уаига и отсек все его семь голов. Во вторую ночь отважный юноша отсек семь голов зеленого уаига, а в третью ночь отсек все семь голов черного уаига-насильника.

Повел Цард с собой коней трех уаигов. Не тронул он ни башен, ни сокровищ их, жен насильников не обидел и через два месяца вернулся к своим старшим братьям в черный лес.

Так начали жить три брата в черном лесу, в шалаше из звериных шкур. Младший брат, отважный Цард, уходил на охоту и вечером возвращался с большой добычей.

Средний брат и старший брат решили возвратиться домой без него. Давно затеяли они недоброе дело и теперь хотели его совершить. «Убить нам надо сына бедной девушки, — решили они, — а потом заберем его коня и доспехи и вернемся в отцовский дом».

— Когда он вечером вернется с охоты и будет свежевать убитого зверя, — говорит старший брат среднему, — ты скажешь: «Цард, устал ты, дай-ка я сниму шкуру».

— Хорошо, — соглашается средний. — Но его можно убить только его же мечом.

Старший брат учит:

— Скажешь Царду: «Зазубрился мой меч, дай мне твой». Даст он тебе свой меч, ты его и убьешь.

Как решили братья-злодеи, так и сделали: вечером, когда младший брат вернулся с охоты и принес убитого оленя, они взяли у него меч и отсекли ему ноги.

— Пусть земля и небо не забудут этого злодеяния! — сказал Цард.

Старшие братья оставили его в шалаше, взяли его доспехи и коней и отправились домой.

Остался Цард в шалаше, без ног, без коня, без доспехов. Он не стал долго думать: приложил ноги к прежним местам и разными травами стал лечить их.

Сколько времени с тех пор прошло, кто знает. Но срослись ноги Царда, и пошел он в чащу леса, поймал зубра за рога, сел на него и отправился в отцовский хадзар.

А старшие братья прибыли домой с конями и доспехами младшего брата и рассказали отцу:

— Твой младший сын, наш брат Цард, умер в пути. Вот конь его и доспехи. А уаигов-насильников: белого уаига из белой башни, зеленого уаига из зеленой башни и черного уаига из черной башни — мы убили. Вот тебе их кони.

Заплакал отец горькими слезами: повырывал он белую бороду, дубовой палкой бил он свою седую голову; потом поминки устроил по любимому сыну.

Как раз в день поминок вернулся отважный Цард домой. Видит — много народу собралось на поминки, и среди них его старшие братья-злодеи. Сидел тут и старый, одряхлевший отец Царда. Сидит старик, будто неживой.

Цард слез с зубра и пустил его в дремучий лес, а сам вошел на широкий двор и говорит:

— Добрые люди, слушайте все, кто сидит на широком дворе старика отца, слушайте меня!

А когда все стали слушать его слова, продолжал:

— Вот они стоят около меня, мои два брата, Я убил трех насильников-уаигов, привел братьям их коней и доспехи их. Но братья из зависти, как враги, отрезали мне ноги и бросили в лесу на съеденье волкам. Но правда не пропадает, и я теперь здесь, на своих же поминках. Если я сделал им зло, пусть превращусь я в камень, если они — пусть они превратятся в камни.

Только сказал он это, как его старшие братья окаменели, а старый отец, узнав своего отважного сына, от радости сразу помолодел и вместо поминок устроил богатый пир.







Осетинские народные сказки

Красавица башни Большого Утеса

Давно это было, кто знает когда, жили на высоких горах в башне Большого Утеса муж и жена. Ничего не было в их бедном хадзаре, кроме голых стен да быка однорогого. Зато была у них дочь, их светлый день, их солнце золотое.

Осетинские народные сказки

Волшебная папаха

Жил да был в Черных горах бедный человек со своей женой. Человека звали Харзафтид, по-русски это значит: бедняк, пустая сума. А жену звали Аминат.