Peskarlib.ru: Зарубежные авторы: Имант ЗИЕДОНИС

Имант ЗИЕДОНИС
Медвежья сказка

Добавлено: 2 декабря 2012  |  Просмотров: 3005


У мамаши-Медведицы каждую весну рождались медвежата. А в эту весну родились трое: Ягодный Медведь, Мушиный Медведь и Медведь Медовый.

Ягодный был у мамаши любимчик — самый спокойный, самый послушный медвежонок на свете. Никуда-то он не бегал, не прыгал, не гонялся за другими медвежатами. Он всегда сидел и ел ягоды.

Сидит, бывало, в чернике и урчит:

Приди, о черника, в медвежию пасть,

В которую очень приятно попасть.

— Ох уж этот Мушиный Медведь! — вздыхала мамаша-Медведица.— Наказанье. Настоящий медвежий непоседа!

И правда, никто никогда на свете не видел медведя, который бы так любил гоняться за мухами. Он бегал за ними с утра до вечера. Он рычал на мух, он прыгал за ними, он падал и расшибался и однажды даже вывихнул свой куцый хвостик.

— Я — охотник на мух! — хвалился он.

Запах мухи он чуял за два километра и тонко понимал мушиные следы. Только глянет на оконное стекло—и сразу скажет, какая муха здесь прошла.

Мушиный Медведь прекрасно понимал мушиные песни.

Оконные мухи пели больше под нос. Носы у них были сломаны от постоянного битья об стекло. У зелёных мух и песня была какая-то зелёная, как плесень на варенье. У потолочных мух все песни звучали вверх тормашками.

А Медовый Медведь был, конечно, сластёна. Ему никогда не хватало ни сахару, ни конфет.

Утром, за завтраком, он столько сахару насыпал себе в чашку, что весь кофе выливался и в чашке был только — сахар, сахар, сахар.

— Вот это настоящий кофе!—говорил Медовый Медведь.— Что надо!

Мамаша-Медведица не разрешала ему особенно рассахариваться, и Медовый пускался на разные хитрости.

Как-то вечером, когда все кончили пить чай, он спрятался в сахарницу и сидел там до утра. Его искали, искали, с ног сбились — не нашли.

А утром Мушиный Медведь только было сунул ложку в сахарницу—оттуда крик:

— Уберите ложку! Уберите ложку! Только не это!

Медовый Медведь так наелся сахару и так растолстел, что вылезти из сахарницы никак не мог.

Сахарницу в конце концов разбили, и мамаша запретила Медовому чудаку залезать в бидоны, в термосы и в бутылки с сиропом.

Но однажды Медовый — и смех и грех! — влип в книжку. Очень была такая сладенькая книжечка, и Медовый в неё влип. А книжка возьми и захлопнись! Сплющила Медового Медведя! Стал он плоским, как переводная картинка. Потом уж держали книжку над паром, покуда Медведь не отлип.

Отлипнуть-то отлип, да сделался плоским, как блин. Пришлось влить в него пятьдесят литров мёда, чтоб он слегка округлился.

Очень ласковым и сладким был Медовый Медведь, и девочки-медведицы всегда хотели с ним дружить. Им нравилось лизнуть его в нос. Они говорили, что нос у него смахивает на мороженое и чуть-чуть на молочный коктейль.

А Медовый и сам знал, что он — медовый, и, когда не было вокруг ничего сахарномедовоконфетнопрекрасносладкого, он сосал свою лапу. И сосать он её мог две недели кряду.

— Смотри,—предупреждали его медведи,—свалишься в реку и растаешь, как кусок сахара.

— Увы, друзья! Ничего не поделаешь! Я создан для сладкой—для медовой и сахарной жизни,—отвечал он.

Так и жила мамаша-Медведица со своими медвежатами.

Медовый Медведь — медовничал, Ягодный — ягодничал, а Мушиный — на мух охотился.

Долго ли, коротко — постарела мамаша-Медведица, заболела она и умерла. Осиротели медвежата.

В лесу и не знали, что с ними теперь делать. Малы медвежата. Каждый вечер их пылесось да спать укладывай, а днём только и гляди, чтоб не перемедовничались да не переягодничались. В общем, решили их куда-нибудь пристроить.

Мушиного легко пристроили. Отдали его в одну столовую мух бить. В первую же неделю он пришиб двести восемьдесят миллионов мух. В газете «Вечерняя Рига» появилось тогда и объявление

ПРИНИМАЮТСЯ НА РАБОТУ МЕДВЕДИ-МУХОБОИ.
ЛУЧШИМ МУХОМЕДВЕДЯМ ВЫДАЮТСЯ ПРЕМИИ. ДЛЯ ПОВЫШЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ ОРГАНИЗУЮТСЯ КУРСЫ ПОД РУКОВОДСТВОМ ВЕЛИКОГО МУШИНОГО МЕДВЕДЯ.

Больше о Мушином Медведе я ничего не слыхал, а когда сплю днём на солнышке и мухи надоедают, жалею, что на курсы не записался.

А с Медовым Медведем была такая история.

Как-то раз он увидел на дереве дупло, в которое влетали пчёлы. Из дупла пахло мёдом, а перед самым дуплом был привязан к ветке здоровенный чурбак.

Медовый залез на дерево — чурбак мешает заглянуть в дупло. Оттолкнул Медовый чурбак. Чурбак отлетел да и вернулся назад, он ведь был на верёвке. Вернулся и ударил Медовому под рёбра.

— Стыдись! — взревел Медовый Медведь и отшвырнул чурбак изо всей силы. Чурбак скоро вернулся и так хватил медведя, что тот с дерева свалился.

А по лесу в этот момент Аусма гуляла, девочка такая, Аусмой звать. Пожалела она Медового чудака и взяла его к себе. У неё, дескать, и так живут 39 медведей, и Медовый будет как дома.

Труднее всего найти место в жизни было Ягодному Медведю. Ну где, скажите на милость, взять столько ягод, сколько в лесу?

Отдали его в конце концов Травяной Бабусе.

Эта Травяная Бабуся стоит обычно у самых ворот рынка, а на столе перед ней разные сухие травы, корешки-корешочки, чаи-чаёчки.

Бабуся-то наша Травяная старенькая уже стала. Зимой она в сто платков кутается, а всё равно насквозь промерзает.

В самые жуткие морозы вместо неё на рынке теперь Ягодный Медведь торгует. У него в шерсти мороз как пчела запутывается. Медведь торгует, а Бабуся дома на диванчике лежит, журнал читает.

А Медведю Ягодному нравится быть продавцом. Покупатели его веселят. На руках у них — смешно сказать — варежки, а на ногах — ещё смешней — валенки. Ну, чудаки! Почти как медведи, только смешнее. Купят, к примеру, пучок полыни, а кому он нужен, такой-то пучок? Да всякий приличный медведь такой пучок одной ноздрёй втянет, а в другую выдует. Уж если у медведя живот заболел, он столько полыни умнёт, что — о-го-го! Телегу!

Да хотя бы взять вот эту самую клюкву. Купят полбанки, клюют по ягодке и морщатся. Да будь у Бабуси клюква, да он бы тогда эту клюкву взял да так бы её... Жалко, нету у Бабуси клюквы. Есть в чулане два ведра. Разве ж это клюква? Вот лето придёт, осень настанет — соберём бочек двести. Вот это будет клюква. А это — не клюква. Это два ведра.

Травяной Бабусе< конечно, нравится, что у неё такой работящий Медведь. Она его сушёной рябиной кормит, черникой, можжевеловой ягодой. Не бог весть какая еда, да ведь медведю зимой много не надо.

Ну, а если хочешь чего поплотней или поягодней — иди в магазин, помогай ящики грузить.

Раз пошёл Ягодный ящики грузить и получил за работу ящик чернослива. А он чернослив раньше и в глаза не видел.

« Это, — думает, — головастики сушёные ».

Налил в таз воды да и высыпал туда головастикоягоды. Чернослив в воде разбух, округлился.

— Бабуся! — радуется Медведь.— Скоро у нас лягушкоягоды будут.

— Чего-чего?

— Как это чего? Из головастиков лягушки вырастают, а из головастикоягод что получится, по-твоему? Не знаешь? А я знаю — лягушкоягоды.

— Ох, Миша-Миша,—вздыхала старушка,—симпатичный ты...

Нравилось медведю тяжести носить. Отторгует, бывало, на рынке — лапы чешутся. Увидит сломанную машину и дотолкает её до гаража. А деньги он за помощь не брал.

— На кой мне ваши деньги?—говорит.—Сейчас бы землянички бы, чернички бы, малинки бы... Или бы абрикосик пушистенький. Я хоть и Ягодный Медведь, а абрикоса не едал.

Как-то раз в парке выставку скульптур устраивали. Ягодный тут как тут, помогает каменные глыбы таскать. Понравился ему один каменный медвежонок. Ягодный его сам притащил и в саду усадил.

Уже все домой ушли, а Ягодный Медведь всё сидит рядом с каменным. Что-то шепчет ему на ухо, бормочет.

Пришёл сторож, стал его домой гнать.

— Я и медвежонка с собой возьму.

— Нельзя, никак нельзя,— говорил сторож.

— Да ведь мы оба с ним медведи.

— Медведи, да только разные,—сказал сторож,—этот медведь — произведение искусства, а ты-то — настоящий.

— Да я ведь тоже произведение искусства, про меня в сказке Имант написал, а дядя Юра на русский перевёл.

— Не знаю, не знаю ничего,—сказал сторож,—не читал. Валяй, милый, домой.

Опечалился Ягодный Медведь. Пошёл домой, голову повесил. Не знал он, чудак, что в любом городе полно медведей — плюшевые, каменные, гипсовые, тряпочные, деревянные... В каждом городе куда больше медведей, чем можно себе представить.

Но Ягодный с ними не был ещё знаком. Потом-то они познакомились, и жить Ягодному стало веселей. Но об этом — другая сказка.







Имант ЗИЕДОНИС

Сказка с Пуговицей

Пуговица и Шпилька сидели в кафе.

Имант ЗИЕДОНИС

Жёлтая сказка

Солнце, как яичный желток, висело над землёй.