Peskarlib.ru: Русские авторы: Людмила ПЕТРУШЕВСКАЯ

Людмила ПЕТРУШЕВСКАЯ
Жучок-водомерка

Добавлено: 25 августа 2012  |  Просмотров: 4088


Жил-был жучок-водомерка.

У него был прекрасный домик над водой – с верандой, посудой и кроваткой.

Однажды в гости к нему залетела стрекоза, сама голубая, глаза зеленые, и сказала:

– Как у тебя прекрасно! Можно я буду здесь жить?

– Но ты не поместишься, – сказал водомерка.

– Я сложу крылья, – сказала стрекоза.

Она сложила крылья и поместилась в комнате. Но водомерка спросил:

– А как же мои братья и мама?

Стрекоза легла на кроватку и сказала:

– Как тут чудесно!

Водомерка сказал:

– А у тебя есть свой дом?

– Нет, – ответила стрекоза. – Я поссорилась с ними и ушла куда глаза глядят. У меня никого нет на свете, ни одной живой души. Я совсем одна. Ты добрый, водомерка, очень добрый. Я так тебя люблю, не гони меня. Мне кажется, что ты меня жалеешь. Если ты меня выгонишь, я умру от горя. Не гони меня.

– Я тебя не гоню, – сказал водомерка. – Просто ты очень большая, а домик у меня маленький. А у меня пятнадцать братьев и мама!

– Спасибо тебе, что ты меня не гонишь, хоть ты и говоришь, что я очень большая. Я не большая, я просто очень высокая. Я тонкая и хрупкая, я могу сложиться совсем-совсем и подобрать хвостик. Ты видишь? Я стала маленькая.

– Давай я тебе построю домик, – сказал водомерка.

– Гонишь меня? – спросила стрекоза и заплакала.

– Но мои братья и мама где поместятся?

– Поэтому ты меня гонишь?

– А как же быть?

– А почему ты гонишь меня, а не их?

Водомерка остолбенел и замолчал. А стрекоза все плакала:

– Ты меня совсем не жалеешь, ты жалеешь только их. А вот я, я жалею тебя! Они сидят у тебя на шее, все шестнадцать душ. Ты все за них делаешь. Строишь домики, а они тебя не любят. А я тебя люблю. Они не любят, а я люблю!

Водомерка не знал, что и сказать. Стрекоза продолжала:

– Почему ты обязан все для них делать? Почему ты не можешь хоть на секунду вспомнить о себе? Почему ты не можешь пожить без них? Я все для тебя сделаю, все-все!

– А мне ничего не надо, – сказал водомерка.

Он был вообще тихий и скромный жучок. И, кроме того, ему действительно ничего не требовалось.

– На нас двоих, – продолжала стрекоза, – этого домика вполне достаточно – тихо, не шумно, по вечерам луна и звезды, вода в пруду сверкает. Никто не прыгает, не кричит, никто не упрекает, не заставляет. Мы жили бы только для себя. Вот увидишь – я умею так прекрасно танцевать в лунном тумане. Я училась в балетной школе. Я играю на арфе. Вечерами бы к нам приходила прекрасная компания музыкантов. Представляешь? Тихая музыка над вечерней водой среди звезд, тумана и аромата цветущего луга. Хочешь, так будет? А? Хочешь?

Водомерка подумал и сказал на всякий случай:

– Посмотрим!

– Вот увидишь! У меня в камышинке спрятаны на всякий случай речные жемчуга, перламутровые раковины, посуда и подушки из камышового пуха. Ты не думай, что я бедная. Я из очень-очень хорошей семьи! Просто меня они все время упрекали, ругали, что я не хочу выйти замуж за этого рогатого урода, за богача-усача. Ты его видел?

Водомерка испугался. Он видел один раз великана – рогатого жука-усача.

– А он, – продолжала стрекоза, – живет в земле, пахнет навозом и мажет свои крылья деревянным маслом. Он чавкает и икает. Он питается мелкими созданиями, он и тебя мог бы съесть. Ты представляешь, водомерка? Я ему тебя не отдам! – закричала стрекоза и неожиданно обняла водомерку четырьмя верхними лапками. – Ты мой, – шептала стрекоза.

И в этот момент в домик ввалилась вся семейка водомерки. Увидев такую сцену, семья опешила и остановилась. Водомерка сказал из объятий стрекозы:

– Знакомьтесь – это моя мама, это мои братишки!

А стрекоза, не выпуская водомерку из лап, сказала:

– Очень приятно! Водомерка, принимай гостей! Ставь чайник, все самое лучшее – на стол! Добро пожаловать в наш домик! Здесь хотя и тесно, но довольно уютно.

Водомерка побежал на пруд за водой. А стрекоза распустила половину своих крыльев и стала жаловаться водомеркиной маме:

– Я так устала. Водомерка такой больной. У него от сырости болят коленки. Я его завтра отнесу к врачу-усачу – он лечит эти заболевания прогреваниями. Усач – мой знакомый врач. Он все для меня сделает. У него есть первоклассные навозные шарики. Он закладывает туда больных и катает туда-сюда.

От стрекозиных крыльев в доме было не повернуться, и все семейство водомерок толпилось на веранде. Это была тихая почтенная семья, и все водомерки называли маму на «вы». Когда водомерка вернулся в свои домик с полным чайником, стрекоза сказала ему:

– Твоей маме, видите ли, я не понравилась. Твоя мама что, не хочет, чтобы у тебя была своя семья? Не хочет, чтобы у тебя были дети? Ты знаешь, какие у нас могут быть дети? Водомерки с крылышками: и по воде, и по воздуху. Как лебеди.

И действительно, ни мамы, ни братьев в домике водомерка не нашел. Он стал раздумывать: куда же они подевались? То ли на старую родину – в соседний пруд по канавкам и лужам, то ли в камыши, к дружественной семье соседних водомерок.

– Ты молчишь и не отвечаешь, – сказала стрекоза. – Я сейчас брошусь отсюда в воду и утону. Ты что, хочешь, чтобы я утонула, ну?

И она вскочила на подоконник. В глазах у нее стояли огромные слезы. Водомерка испугался и словно потерял дар речи. Он вообще был неразговорчивый жучок. А тут такие дела!

– Считаю до трех, – сказала стрекоза. – Раз. Похоронишь меня, где белые лилии. Завернешь в паутинку. Два с половиной. Спасибо, что ты меня похоронишь, уж лучше в воду, чем замуж за усача. Лучше я умру. Друг мой, единственный мой братик, ты не хочешь, чтобы я вышла за усача и погибла? Нет? Нет, ты не хочешь, чтобы меня закатали в навозный шарик? Отвечай!

– Нет, – сказал водомерка.

Вообще-то ему было все равно, но и гибели он никому не желал.

– Спасибо, что ты меня не гонишь. Не гонишь? Нет?

– Нет, – ответил водомерка. Он в жизни никого ниоткуда не выгонял. Только пауков из своего домика при помощи веника. Пауки поселялись в любом пустом углу молниеносно и заплетали все так, что младшие дети увязали в паутине по грудь. Водомерка воевал с пауками. Это была опасная и трудная война. И приходилось запирать все окна и дверь уходя.

– Замечательно, – сказала стрекоза и спрыгнула с окна. Она поставила чайник на плиту, нарезала салат, все так красиво разложила, и в конце концов водомерка, как король, был усажен за стол с салфеткой вокруг шеи. Водомерка поел, выпил чашечку чая, а стрекоза все убрала, помыла, вытряхнула, подмела пол и прилегла отдохнуть. Водомерка же лихорадочно размышлял о том, как поживает его несчастная семья: и где они ютятся, и не плачет ли самый маленький. Водомеркин отец исчез куда-то, у водомерок это случается, но семья держалась стойко, и каждый год выводился новый водомерка.

Стрекоза тем временем опять открыла рот:

– Водомерочка, какой ты хорошенький! Ты просто-напросто прелесть! Скажи, а куда ушел ваш папка? Бедный ты мой водомерочка!

Ответ был такой:

– Папа хотел принести маме раковинки жемчужные, они лежат под большой корягой, и с тех пор его никто не видел.

– А ее, жемчужину? Видели?

– Конечно, ее хорошо видно, если встать прямо над корягой и немного поднырнуть. Глубоко-то нырнуть я не сумею, я еще небольшой, могу и не выдержать, сказала мама.

– Мама! – воскликнула стрекоза. – Тебе что мама скажет, то ты и пасть раскрыл. Самому надо доходить, своим умом! Жемчужина большая?

– Так, средняя, как моя голова.

– Ого, – вздохнула стрекоза. – Но ты же у меня сильный, ты же полный чайник с пруда принес по горе и по лестнице. Ты силач, да?

Водомерка ответил:

– Раковина вот только большая. Красивая раковина, перламутровая, но очень большая.

– Подумаешь, – отвечала стрекоза. – Ты в два захода: первый раз – жемчужинку, второй раз – раковинку. Я тебе помогу хорошо спрятать эту жемчужинку в мою камышинку. У меня, я тебе говорила, есть пустая камышинка, туда много что поместится. У меня тоже были речные жемчуга, но усач все отобрал, скотина рогатая, – зашипела стрекоза. – Подсмотрел, где я храню. Говорит, я тебе подарил, а теперь они мне понадобились. И забрал.

Тут стрекоза зарыдала.

– Не плачь, – сказал водомерка, – если хочешь, я туда нырну. Но ведь я могу и не вынырнуть, как мой папа.

– Папа твой сбежал, и все, – сказала стрекоза. – Не выдержал, что твоя мама командует тут. И кому понравится такое? Каждый год новая водомерка, с ума сойти. Если бы они еще летали, а так что? Все говорят, твой папа сбежал к бабочке. Ну, ты пошел? – спросила стрекоза.

– Я пошел, – сказал водомерка. – Тебе окошко закрыть?

– Нет, я люблю прохладу и ветерок. Я люблю вечерний туман и чтобы звезды сверкали. И занавесочка надувалась, как парус. Какой у нас красивый дом!

Она еще долго говорила, а водомерка уже мчался на полной скорости по пруду, потом по лужам и канавам на старую родину – в соседнее озерцо. Там в камышах водомерка и нашел всю свою испуганную семью. Ночью таскали сухие сосновые иглы и строили временный шалаш. Мама лежала, укрывшись листом подорожника, и плакала. Водомерка всех утешил, вытер сопли, слезы, застегнул пуговки, сандалии, причесал, умыл, поднял мамашу и сказал:

– Теперь уже пора.

Они быстро помчались обратно, скользя по лужам и канавам, и прибыли как раз вовремя. Из домика неслись громкие вопли стрекозы:

– Отстань! Развяжи, кому сказано! Отцепись, поганая рожа!

И т. д.

Водомерка схватил с лестницы веник и ворвался в свой дом. Через некоторое время оттуда вылетел прямо в воду паук с мотком веревки и банкой клея и, отдуваясь, поплыл. Затем водомерка вынес на веранду стрекозу, всю связанную веревками, и стал разматывать и разрывать паутину. Тем временем семья водомерок зашла в дом и закрылась изнутри. Водомерка освободил стрекозу, и она сказала:

– Тьфу на тебя и на твой домик. Лучше ночевать на воздухе, чем тут с пауками. Жемчужину не принес? Так я и знала. Жук-усач мне сам все достанет. Он-то может нырять, как водолаз. Я ведь знаю, где лежит жемчужина. Привет твоей семье!

И она улетела.

Водомерка же аккуратно положил веник под лестницу, открыл ключиком дверь, вошел и плотно захлопнул ее. Дома уже все спали. И водомерка тоже лег спать весьма довольный собой.







Людмила ПЕТРУШЕВСКАЯ

Заячий хвостик

Заяц шел по улице, и все кричали...

Людмила ПЕТРУШЕВСКАЯ

Кот, который умел петь

Жил-был Кот, который умел петь и пел вечерами для своей знакомой кошки.