Peskarlib.ru: Русские авторы: Станислав ОЛЕФИР

Станислав ОЛЕФИР
Катя

Добавлено: 18 августа 2012  |  Просмотров: 3497


Когда я был маленьким, и у нас еще не было войны, за околицей, где проходила дорога на город Донецк, была тракторная бригада. Папа водил нас туда гулять. Недалеко от дороги был пруд, возле которого располагались трактористы со своими тракторами, плугами и сеялками. Но, главное, там паслась лошадь Катя.

Раньше она работала в шахте глубоко под землей, а когда совсем ослепла, ее подняли наверх и отпустили на всех четыре стороны. Вот она и прибилась к тракторной бригаде.

Больше всего на свете Катя любила вареные яйца. Кто ее приучил к этому – шахтеры или трактористы – сказать трудно. Но стоило трактористам собраться на обед, Катя тут как тут. Стоит, требовательно пофыркивает и от нетерпения перебирает копытами. Однажды после Пасхи трактористы принесли ей от попа два ведра крашеных яиц. Катя не оторвалась от корыта, пока не подобрала до единого.

На Кате трактористы испытывали магнето. Это такая штука, которая бьет током, и без которой трактор ни за что не завести. Трактористы приставляли к Кате проводки и крутили колесико. Если искра получалась слабой, Катя не обращала на нее внимания. Если сильной, вздрагивала и передергивала кожей. Конечно, ей было больно, но терпела, словно понимала, что это не для озорства.

Еще Катя любила катать детей. Папа сажает нас ей на спину, кричит: «Но-о! Пошла!», и Катя послушно отправляется в путь. Хотя совсем слепая, но никогда не отвернет в сторону, прокатит вокруг тракторной бригады и остановиться рядом с папой. Но лишь тот потянется руками, чтобы опустить нас на землю, Катя протестующее махнет головой и отправляется на новый круг…

Когда началась война, трактористы угнали свои трактора к станции, погрузили на поезд и вместе с ними уехали воевать. Катя осталась одна возле плугов и сеялок. Там ее и сбило немецким танком. Танковая колонна шла мимо тракторной бригады на Донецк. Катя решила, что возвращаются ее трактористы, и отправилась встречать…

Ночью тетка Олянка вместе с дедом Сначуком запряглись в передок от брички и притащили мертвую Катю к нам во двор. С началом войны в селе исчезло мыло, зато появились вши и короста. Вот они и решили варить из Кати мыло.

Помню алеющие на соломе куски мяса, ведра с каустиком, которым в депо промывали паровозные котлы, кипящую на плите темную густую массу, а мама все спрашивает: «Может хватить варить? Мясо уже совсем не чувствуется». Здесь же, на шкуре, сидит моя сестра Аллочка, хлопает по пыльной шерсти ладошкой и совсем, как папа кричит: «Но-о! Пошла Катя! Пошла!…

Потом варево совсем загустело, его разрезали на куски суровой ниткой, и получилось мыло. За один кусок можно было выменять полмешка мелкой картошки или, если съездить в Бердянск, два ведра соленой тюльки-хамсы.

Еще дед Сначук приготовил из Кати чугун вареного мяса. Мама с теткой Олянкой не взяли в рот и кусочка, а мы ели и просили добавки. Но еще долго, очень долго, каждую появившуюся во дворе лошадь мы называли Катей, старались чем-нибудь угостить и пели:

«Катя – Катя, покатай!

Катя – Катя, покатай!»

Катиной шкурой мама зимой накрывала в погребе свеклу и картошку, и только в конце сорок седьмого года ее опалили, порезали на лапшу и тоже сварили. К тому времени моя сестренка Аллочка уже умерла от голода… 







Станислав ОЛЕФИР

Мама, нямни!

Еще больше запомнилось, как через наше село гнали евреев. Расстреливать!

Станислав ОЛЕФИР

Немцы

Когда я был маленьким, у нас была война, и всю войну мы жили в землянке. Землянка – это очень низкая хата, в которой все сделано из земли – пол, стены и даже крыша.