Peskarlib.ru: Русские авторы: Елена ПОНОМАРЕНКО

Елена ПОНОМАРЕНКО
Тревога

Добавлено: 18 августа 2012  |  Просмотров: 2307


Мама не пришла…

К тому, что папа не приходил, я привык: папа был военным, уезжал надолго в другие города и иногда брал меня и брата с собой.

Брат еще ничего не понимает – он маленький и родился перед самой войной. Даже говорить еще не умеет. Я укачивал его, как учила мама. Когда Валерка уснул, услышал вой сирены и чей-то голос предупредил: «Граждане, воздушная тревога. Спускайтесь в убежище». Кто нас об этом предупреждал, я не знал, но понял, что если так сказали, значит нужно спускаться в подвал и там переждать время бомбежки.

Кое-как одел спящего Валерку, он начал плакать.

– Замолчи! Не плачь! Так надо! В бомбоубежище досмотришь свой сон. Тебе какая разница где спать? Не реви!

Замотав его в одеяло, я захватил бутылочки с водой и несколько пеленок, вспоминая на ходу, что всегда брала мама, когда такое случалось. Аккуратно положил кричащего брата на кровать и захватил ещё документы – так их мама называла, они всегда лежали в красной коробочке.

– Надо бы маме взять кофту или плед в серую клеточку вдруг мы надолго, – подумал я.

Брат мой просто орал, а не плакал.

– Тихо, я сказал! И как с тобой мама справляется? Если бы я так орал, дом бы уже разрушился! Иди ко мне!

Все спускались в бомбоубежище. Увидев меня с братом на руках какая-то женщина предложила свою помощь:

– Давай понесу! Тяжело ведь, совсем ещё маленький. Давай, вдруг, уронишь?

– Не дам! Мама не разрешает никому его в руки давать. Не дам. Если хотите, возьмите плед, а то я в нём совсем запутался.

Женщина свернула плед и пропустила меня с Валеркой вперёд. В бомбоубежище уже было очень много народу. Все лавочки были заняты, но она подняла кого-то и усадила меня с орущим братом.

– Может ему водички дать? – спросил я у неё. – Не знаю, как его успокоить? Мама всё умела, но сегодня не вернулась. Где теперь её искать, ума не приложу.

– Не переживай! Будем надеяться, что она, конечно, придёт.

– Только не надо меня успокаивать. Если не пришла, значит, что-то случилось с ней. Люди просто так не пропадают, – и я разрыдался.

– Ты же большой уже! Тебе брата доверили, плакать совсем нельзя. Он ведь всё понимает и чувствует. Успокойся, малыш! Тебе сколько лет?

– Шесть, – ответил я. – Вы не смотрите, что я такой маленький – это скоро пройдет. Обязательно вырасту, папа у меня высокий и красивый. Я обязательно буду военным – это точно.

– Смотри, затих твой брат! Видимо понял, что надо молчать и уснул.

– А может, он умер? – испуганно вскрикнул я и быстро открыл одеяло, прикрывавшее лицо Валерки.

– Спит! Слышишь, дышит, даже посапывает.

– Как я боюсь оставаться с ним один. Мне все время кажется, что он умер! Мне бывает так страшно, тетя, вы даже себе не представляете!

Она обняла меня, но совсем не так, как обнимала мама.

– Странно, такие же руки, а обнимают не так, как мама. Неужели все женщины такие разные?

– Ты чего шепчешь там, малыш?

– Так рассуждаю, – ответил я, но женщина вдруг почему-то рассмеялась.

– И смеетесь вы совсем не как мама.

– Так вот ты о чём, – удивлённо обронила женщина.

– Ты сравниваешь меня со своей мамой? Нет! Одинаковых женщин не бывает, как и не бывает одинаковых мальчиков и девочек.

– Это я знаю. Мы с братом совсем не похожи друг на друга. Я светловолосый, а он смотрите, какой тёмный, – показал я на брата.

В радиоприёмнике опять послышался чей-то голос: «Отбой! Отбой тревоге!»

– Сейчас придём, а мама вас уже ждёт у дома, – сказала мне женщина. Валерка не плакал, спал: видимо пригрелся на руках.

– Пойдем! Ты, в каком доме живешь?

– В тридцать втором. А ты? Ой, простите «Вы»?

– В тридцать четвёртом, – ответила она мне.

На улице у меня закружилась голова и я чуть не упал. Хорошо, что Валерку несла женщина. Подойдя к своему дому, я увидел разрушенные стены: от дома не осталось ничего.

– А где дом? – вырвалось у меня. – Куда мы теперь денемся?

Возле дома плакала, стоя на коленях, женщина. Она причитала и кричала:

– Сашенька, Валера, дети мои, простите! Родные мои! Деточки, да будет проклята эта война! Что же я скажу Сереже. Сашенька, Валера, родные мои!! Горе то, какое! О, горе, горе!

– Мамочка! Мама! Мы здесь! Мы вот они! Я и братик! Не плачь! – как можно сильнее прокричал я.

Мама обернулась на крик. Побежала к нам, а я к ней. Падал, вставал и снова падал. Она схватила меня и всего стала целовать. Потом мы обнялись, и так, рыдая, стояли долго-долго. Женщина держала на руках Валерку и тоже плакала. 

 







Елена ПОНОМАРЕНКО

Расстрел

Был очень теплый день. Солнце нагревало траву. Теплый день, теплая трава – мы босиком.

Елена ПОНОМАРЕНКО

Побег

…Когда пулеметы строчат из самолета, то кажется, что все пули у тебя в спине.