Peskarlib.ru: Русские авторы: Елена ПОНОМАРЕНКО

Елена ПОНОМАРЕНКО
Как мы искали партизан

Добавлено: 18 августа 2012  |  Просмотров: 2717


Когда у нас в деревне появились фашисты, почему-то не помню. Помню, что их было много на мотоциклах и танках. Из дома мы боялись выходить. Они играли на губной гармошке и горланили свои песни.

...С братом мы давно одни. Мама умерла до войны. Когда папу призвали в армию, то мы остались с тётей Клавой.

– Теперь мы будем твои дети? – спросил её мой брат. – Ты не будешь нас наказывать и ругать, как ругала прошлым летом?

– Как долго ты помнишь обиды, Серёженька! – виновато упрекнула его наша тётя.

– Нет, я уже забыл, – опуская глаза, ответил Серёжа.

– Давай, забудем обиды, хороший мой! Если я была не права, прости меня, пожалуйста! – обнимая Серёжу, сказала тётя Клава, смахивая слезу.

– Иван, мы найдём нашего папу?

Мы почему-то надеялись встретить, обязательно встретить нашего отца.

– Раз мы с братом здесь, значит, неподалёку должен быть и наш отец, – утвердительно сказал я.

– Посмотрим, дай Бог, чтобы это было так!.. Но на улицу старайтесь не ходить зря. Кто знает, что у них на уме? Лучше на глаза не попадаться – это моё мнение, – пояснила тётя Клава.

Дождавшись ночи, мы решили осуществить свой план: убежать и найти нашего отца и партизан.

Прошло уже три дня со времени побега.

Ночевали, где придётся. Днём прятались в лесу, а к вечеру, наломав хвойных веток, я делал постель. Но мы не учли одного: взятая еда скоро закончилась. Тех, кто ищет своих пап и мам было много. Нам постоянно встречались по пути дети. Они искали своих родителей, даже если и знали, что родители убиты, все равно говорили нам, что тоже ищут папу с мамой или кого-нибудь из родственников.

Сначала я не понимал их стремления, а потом понял: вдруг они спаслись, либо у партизан – всякое бывает...

Идя уже много километров, вышли к какой-то деревне. Есть хотелось всегда, падали в обморок, хорошо было, если попадалась по дороге черемуха, пили из ручьев и маленьких речушек. Наш небольшой отряд состоял из десяти человек, самым старшим среди них был я. В этом году мне исполнилось десять лет.

Пробежал с Колей мимо открытого окна – там, видно, недавно пекли картофельные пироги. И когда мы приблизились к заветной цели, услышали запах этих пирогов.

– Коля! – крикнул я. – Скорее пробирайся! – оглянулся, а вокруг никого.

Колю я нашёл в кустах, от запаха печеного у него случился голодный обморок. Почему-то украсть мне не позволила совесть. У нас не принято было брать чужое: «Никогда не воруй, лучше попроси!» – вспомнились мне слова бабушки.

Затащив Колю в дом, я уселся на скамейку дожидаться хозяев.

Через некоторое время Коля пришел в себя.

– Пирогами пахнет мамиными! Хватаем и бежим отсюда! Чего ждать? Хочешь, чтобы нас поймали, да того хуже, отлупили, как следует ремнем. Какой ты правильный. Ты как знаешь, а я сейчас украду пирог! В лесу мальчишки и Вера ждут, – поднялся он с пола, но я перегородил ему путь.

– А если у нее своих детей куча? А если это последний у них пирог? Подождем! Меня никто не учил воровать и тебе не советую! – ответил ему я.

Время шло медленно, и вот мы услышали, как в сенцах кто-то сильно кашляет, охает.

– Да что же это со мной! Ничего не помогает, кашель забил совсем, – услышали мы голос хозяйки.

Она вошла в кухню, еще не видя нас, занесла чугунок с картошкой.

– Здравствуйте! Вы только не пугайтесь, мы без спроса ничего у вас не взяли. Дайте что-нибудь поесть! – начал я.

Хозяйка вздрогнула от неожиданности.

– Откуда вы здесь? Как вы сюда попали, дети?

– Я влез в окно, а Коля потерял сознание от голода, я его так через дверь втащил, – ответил ей я.

– А где родители? Хотя понятно, у большинства из вас нет никого. Идите сюда к печке поближе. Так ты еще и босой? – она взглянула на мои ноги.

– Не только я, тетенька! Нас десять человек, все голодные и босые, хворые.

– А где же остальные! – с тревогой спросила она.

Коля дернул меня за пиджак: «Не говори, бог знает, что у нее на уме. Сдаст нас всех немцам!»

– Не бойся, не сдам! – хозяйка услышала слова Коли.

– Сейчас вы поедите совсем чуть-чуть. Нельзя вам много, потом тут же и умрете. Приведите остальных. А я уже буду думать, как переправить вас в безопасное место.

– Простите! Разные бывают хозяйки, нам пока только хлебом помогали, – объяснил ей Коля.

Она принесла воды, мы за две недели впервые мы умылись с мылом.

– Садитесь, – пригласила она нас к столу. – Знайте, что есть вам много нельзя, поэтому по кусочку пирога отрежу.

– Мне кажется, кусочек, это совсем мало! Хоть по два! – пробурчал Коля.

– Коля, ей виднее! А потом мы все сейчас съедим, а остальные? – попытался урезонить я друга.

– Верочка в лесу осталась и малышня – мы самые старшие! – откусывая, душистый пирог, пояснил Коля. – Им еще труднее без еды. Что насобирали в деревнях – им несли, в дороге даже не попробуем ни картошки, ни сала, ничего. Делимся, когда все придут, – пояснил хозяйке Коля.

Пирог оказался очень вкусным и мы не заметили, как съели этот кусок. Руки сразу потянулись за следующим, но хозяйка остановила нас.

– Будет, хлопцы! Нельзя! Идите за своей малышней. Я пока картошки наберу побольше в чугун сварить.

Уходили мы от нее с тревожным чувством, постоянно оглядывались, прислушивались к шорохом, потому что в памяти был свеж случай, когда в одной из деревень погиб Глебка. Его сдали полицаям жители, когда он заходил, так же как и мы, попросить хлеба. Глебку повесили.

Наконец мы добрались до своих. Нужно было видеть глаза наших малышей. Они голодными глазами смотрели на наши пустые карманы, руки и корзину. Объяснив им ситуацию, мы подняли и понесли на руках совсем ослабевшую Веру и Кирюшку: они были самые маленькие.

– Только идите все тихо! Незачем привлекать внимание! Только тихо, – предупредили мы.

Хозяйка вышла к нам навстречу.

– Идите все сначала в баню, помойтесь. Там я приготовила кое-какую одежонку. А маленьких давайте сразу в дом, – она взяла у меня Веру.

– Господи! Легкая-то какая! Что сделали с народом, нехристи?! Что сделали?! – горестно повторяла она. – Старайтесь не шуметь. А то мало ли чего? Пока в деревни немцев нет, одни полицаи, но и к ним тоже лучше не попадать. Все понятно? – переспросила она нас.

– Да, – все шепотом ответили ей. – Понятно, как не понять! А покушать вы нам дадите? – переспросил её Юра.

– Меньше разговаривайте! Картошку я сварила.

С Верой на руках она прошла на веранду. Потом зашла в баню за Кирюшкой.

– Складывайте рубашки, штаны. Я потом все сожгу. Вшей, небось, тьма!

– Хватает, – ответили мы наперебой.

Потом в чистой хате мы ели картошку, но опять же чуть-чуть. Веру и Кирюшку женщина покормила отдельно. Они не ели, а заснули у нее на руках, выбились из сил.

– Марией Ивановной меня зовут: учительница я, – сказала она нам. – Перекусили, ребята? А теперь вы будете сидеть тихо-тихо. А мне нужно будет уйти совсем ненадолго. Не бойтесь, свечку попросту не жгите. В другой комнате я расстелила одеяло: Кирюшу и Веру уложите на кровать, а сами на пол. Всё понятно?

– Да! – ответили мы ей хором.

Взгляд наш выражал сомнение, но Мария Ивановна перехватила наш взгляд.

– Не беспокойтесь, мальчики! Надо доверять людям! Займитесь, как вы говорите «малышнёй»! Остальное теперь не ваша забота.

Она захлопнула за собой дверь и ушла в ночь.

– Коля, а вдруг!?..

– Спать никто не ложится! Всем понятно? Никому не спать, кроме Веры и Кирюшки!!

– Ладно! – ответили мне все встревожено.

От натопленной хаты и еды всех разморило: они тёрли глаза, но, помня мой наказ, старались не спать, хотя сделать это было очень трудно, почти невозможно... Плакала и всхлипывала во сне Вера.

– Успокой её! Мария Ивановна сказала сидеть тихо...

Я подошел к кровати, взял её на руки, начал качать.

– Вернется или не вернётся? – спросил меня Коля.

– Замолчи! Ничего я не знаю! Сказала, вернётся! Значит, вернётся! – огрызнулся я. – Может, убежим, пока не поздно?

– Веру с Кирюшкой жалко!

Послышался лай собаки. Как бы мы не хотели, но наши все уснули.

Коля схватил кочергу, я скалку – и встали у дверей, решив таким образом принять оборону, защищать нашу малышню.

– Ребята – это я! Всё складывается хорошо. О вас уже знают в отряде.

Мы опустили своё «грозное» оружие, и глубоко вздохнули:

– Да вы что! Вот натерпелись бедняжки.

– Я забираю детей! – посмотрев на нас, сказал парнишка, пришедший с ней. – Мария Ивановна! Доставлю в отряд. Не беспокойтесь ночью, переправим. Собирайтесь, ребята!

Коля до сего времени не веривший, что все наши мытарства вдруг закончились, закрывшись руками, отвернулся и заплакал. И тут, как по команде, зарыдали все наши: кто тихо, кто в голос, плакали все.

Стоя в дверях, плакала Мария Ивановна... 

 







Елена ПОНОМАРЕНКО

Похоронка

Первые «похоронки» приходили с войны в наш город так же, как и в другие города.

Елена ПОНОМАРЕНКО

Сорок четвёртый год

Деревню нашу освободили от немцев только в сорок четвёртом году...