Peskarlib.ru: Русские авторы: Елена ПОНОМАРЕНКО

Елена ПОНОМАРЕНКО
Наташенька

Добавлено: 18 августа 2012  |  Просмотров: 3531


Я и моя подруга Юля никогда не забудем эту девочку. Она попала к нам в госпиталь, в августе 44-го. Шли ожесточённые бои.

Среди многочисленных раненых, поступающих в наш госпиталь, при разгрузке, в кузове машины я увидела маленькую девочку. Сначала даже не поверила! Привыкла сортировать бойцов, а тут ребёнок...

Она забилась в самый дальний угол кузова машины, смотрела на меня испуганно, но не плакала.

– Иди ко мне,– позвала я девочку и протянула руки. Но девочка отрицательно махнула головой.

– Иди, иди! Не бойся! – как можно ласковее позвала её я.

– Откуда в этом аду ребёнок?

И я опять протянула к ней руки.

– Как тебя звать, малышка? Ты чья?– спросила я у неё.

– Мамина,– услышала я в ответ, и девочка забилась в угол ещё дальше.

– Старшина, мы подобрали её по дороге, когда к вам пробирались. Еле-еле проскочили, так сильно бомбили... Когда выехали на шоссе, а она шагает прямо вдоль дороги, вот и подобрали, – ответил мне шофёр санитарной машины. – Как звать не знаю? Молчит, по дороге ни с кем не разговаривала. От сахара отказалась, потом мы ей сухарей дали, там они у неё в карманчике в пальто,– показал мне рукой на карман старый солдат. Юля подошла ближе к нашей машине.

– Вера, ты чего копаешься? Твоих всех уже распределили по палатам. Зоя Васильевна тебя искала. У тебя три тяжёлых. Ты слышишь меня, Вера?..

Я, не отвечая ей, указала вглубь машины.

– Смотри, какую помощницу нам с тобой доставили! Только вот в руки не даётся, сильно напугана.

Юля тотчас вскарабкалась в кузов машины и тоже попыталась взять девочку на руки, но та её больно укусила.

– Ой! Такого у нас ещё не было!– отдёрнула Юля руку. – Вот это номер!

– Девоньки, давайте, побыстрее! Там ждёт ещё партия раненых! Позор, с ребёнком справиться не можете! Мамы из вас никакие! Уговорите её, что ли? – сказал нам водитель.

И Юля решилась снова попробовать взять девочку на руки. Взять-то взяла, но девочка стала так сильно вырываться, плакать, кричать, кусаться, что Юля была вынуждена оставить свою затею.

– Что будем делать, подруга? – спросила она меня.

– Не знаю! – ответила я ей.

– Девоньки, в вашем хозяйстве есть кошка или собачка? – водитель взглянул на нас вопросительно, понимая нашу беспомощность. – Может быть, мы её таким способом выманим. Давайте, попробуем!

– Юля, ты слышала, когда она вырывалась, то звала какую-то Наташу?

– Да, верно.

– Тебя, Наташей зовут? – наклонилась к девочке Юля.

Девочка опять отрицательно покачала головой.

– Девоньки! – услышали они за спиной голос всё того же водителя. – Я вам собачку несу.

На руках у него была наша любимица – Муська.

– Это наша Муська! Она тоже войной покалечена. Видите: одного уха нет. Солдаты рассказывали, что ей его пулей отсекло.

Юля взяла Муську на руки и прижалась к ней щекой. Собака не понимая, чего от неё хотят, жалобно заскулила. И девочка расплакалась ещё больше. Она плакала совсем как взрослая, даже причитала, но что Вера и Юля так разобрать и не смогли.

– Намаялась, страдалица! Тише! Тише... – стал успокаивать девочку водитель.

И она вдруг протянула свои ручонки к нему, обхватила за шею, прижалась.

Девочка засунула ручку в карман пальто и вытащила фотографию с изображением девочки и женщины.

– Наташа и Наташенька, – девочка ткнула сначала на фото, а затем на себя, продолжая всхлипывать.

– Это твоя мама? – спросил её шофёр.

Она ответила только одними ресницами, прикрыв их.

– А это – Наташенька? Вот она, и вот, – показал водитель сначала на фото, а затем коснулся рукой девочки.

– Да, ты меня знаешь?

– Знаю, знаю, моя, хорошая! – водитель повернулся к нам.

– Всё оказалось очень просто, девоньки! Её зовут Наташенька. Видимо в семье её так звали, а эта, выходит мамка ей, – указал водитель снова на фото. – Вот и молодец, умница, дочка! Разобрались... Девоньки, мне ехать надо. Возьмите её.

Девочка прижалась к водителю ещё сильнее, плакать перестала, но нам с Юлей она явно не доверяла. Вдруг она потянулась к собаке и отчётливо сказала: «Барсик!»

– Нет, это Муська, – попыталась опровергнуть её слова Юля, и девочка опять горько заплакала.

– Барсика, убили, я забыла, – сказала она, повернувшись к водителю.

– Хорошая моя, сколько же ты перенесла? – тяжело вздохнув, сказал водитель. – Нет ничего страшнее детского горя...

Наташенька спрятала фотографию. Собака, наша умница Муська, лизнула ее прямо в нос, потом ещё и ещё раз, отчего девочка засмеялась, взяла Муську на руки, и опустилась с ней на землю, потом вытащила из кармашка сухарик. Поделила его пополам. Половинку взяла себе, а другую половинку протянула собаке. Муська, довольная, приняла угощение и в знак благодарности стала вилять хвостом.

– Вот и славно, – сказал шофёр. – Всё. Надо ехать. Задержался я у вас, девоньки.

Он сел в машину, хлопнув дверью. Но как только машина тронулась, девочка бросила Муську, и побежала за ней, плача и что-то крича вслед. Шофёр увидев её в зеркале, опять остановил машину. Наташенька быстро – быстро забралась к нему в кабину, и успокоилась только в его руках. Мы подумали, что она уснула, а оказывается – потеряла сознание. Перепугались тогда насмерть. С помощью нашатыря я и Юля привели её в чувство.

Шофёр уехал, а девочка с тех пор встречала и провожала все машины с ранеными. Говорить она почти не говорила, больше плакала, сидя на пенёчке у КПП.

...Шофёра привезли к нам израненного, состояние его было тяжёлым. Как-то проходя мимо палаты, где он лежал, я увидела Наташеньку. Она держала его теперь единственную ладонь в своей маленькой ладошке. Дежурила возле кровати до позднего вечера, шептала какие-то ей и только ей понятные слова, целовала его в небритые щёки.

– Сестрица! – как-то спросили меня в коридоре солдаты. – Это её отец?

– Нет, – ответила я. – Но видимо теперь роднее для неё нет никого на этом свете!

Илью Михайловича, так звали шофёра, комиссовали и отправляли в тыл.

Уезжали они вдвоём: он и Наташенька. Она теперь везде сопровождала его, крепко держась за полу его шинели.

...Вот так нежданно-негаданно он стал отцом Наташеньке. В Уфе у него своих ребятишек было пятеро. Но разве мог он оставить теперь эту кроху?

Мы с Юлей проводили их до станции. Вытирали глаза от слёз и не стыдились их.

– Прощайся, – сказал девочке Илья Михайлович.

Но она категорически отказалась:

– Не хочу!

И ещё крепче прижалась к нему.

– Война, война, девоньки, – за неё ответил Илья Михайлович. – Всем поменяла характеры, всех изменила, даже такую пичужку. Скоро всё встанет на свои места. Время, нужно время это забыть и пережить. Прощайте! В гости к нам приезжайте, будем рады...

Поезд тронулся. Мы с Юлей ещё долго стояли и махали уходящему составу вслед.

В гости к нам приезжайте, будем рады! – кричал в открытое окно Илья Михайлович, обнимая Наташеньку. 







Елена ПОНОМАРЕНКО

Осталось только пепелище

Стали бомбить деревню, а нас у мамы шестеро... И все были, как говорили наши соседи: «Мал мала меньше!»...

Елена ПОНОМАРЕНКО

Солдатики

Ещё вчера всё было как всегда. Дед сидел, лудил кастрюлю, мама пришла с ночного дежурства отдыхала, даже моя бабушка ходила тихо-тихо, а мы с братом всегда убегали к реке, чтобы своими играми не разбудить ее.