Peskarlib.ru: Русские авторы: Сергей ИВАНОВ

Сергей ИВАНОВ
Барсик

Добавлено: 17 августа 2012  |  Просмотров: 3123


Вот собаки, с ними всё ясно: собака друг человека, А кошка, друг человека или нет? Чей она вообще друг? Я этого не знаю.

Сочная июльская трава неслышно раздвинулась, и на краю дорожки возник Барсик. Здоровая лобастая морда, загадочный прищур зелёных глаз, прозрачные усы, словно фонтаны… Полосатое, как у всех барсиков, туловище и длинный бесшумный хвост остались в травяных июльских джунглях. Некоторое время он совершенно неподвижен: высматривает, прислушивается, нет ли какой опасности. Наконец решился — аккуратными мягкими шагами переходит дорожку и, словно волшебник, исчезает в стене травы.

Через пять минут я слышу от соседней дачи: «Киса-киса-киса-киса!» Сейчас его возьмут на руки, начнут гладить, хвалить ни за что ни про что, дадут молока, и потом он уснёт на мягчайшей диванной подушке и будет спать, сколько ему вздумается… Я не могу понять, в чём тут дело. Никаких заслуг ни перед кем у него нет. Даже мышей он не ловит — их просто нет. А и заведись — не стал бы. Ну, может быть, раз-другой в охотку… Этот Барсик совершенно уверен, что весь мир крутится вокруг его персоны. Все как бы его слуги. Нет, даже не слуги, а просто какие-то неодушевлённые предметы. Одни приносят ему вред, а другие пользу. Потому только они и существуют, что каким-то боком относятся к нему, к Барсику. Вот почему, между прочим, кошки и не обидчивы. Вы же не станете на дверь обижаться, если она вам палец прищемит. Так и Барсик. Я видел однажды, как его бросил со второго этажа Борис — мальчишка, в семье которого живёт этот кот. И что же? Через час Барсик тёрся о Борисовы ноги как ни в чём не бывало!

А вот собаки бывают очень обидчивы. Потому что они относятся к людям с уважением…

К нам он повадился на кухню воровать. Моя мама его сколько раз гоняла и веником и тряпкой… Дверь мы всегда по его милости держим на запоре. И всё равно — мало это помогает! Непременно улучит он минуту и — «Держи! Держи его!» — с куском мяса в зубах метнётся за дверь, тенью проскользнёт между ногами тех, кто ловит его на крыльце, увернётся от старых туфель, палок, комков земли, что летят ему вслед, и всё, и был таков. А нам в обед пустые щи!..

Воровство воровством, но самое любимое его развлечение — убийство. Весной он ловил майских жуков, и мы все веселились, все были на его стороне: говорят, майские жуки вредные. А правда, смешно было смотреть, как он подпрыгивал и лапой, словно волейболист, подшибал тяжёлого жука в траву. Когда жуки кончились, он стал охотиться на лягушек. Эти уж перед кошкой совсем беззащитные твари. А он их даже не ел, он их просто бил ради собственного интереса, развлекался после сытного обеда… Я гонял его от лягушек, как мог. Но ведь за всем не уследишь!..

Главное преступление за всю свою жизнь он совершил почти у меня на глазах… Семья, в которой он живёт, снимает дачу у молодого парня. Его зовут Гриша. Он плотник и весёлый человек. И ещё у него шесть голубей. Два сизаря, два хохлатых «монаха» и два белых. Эти белые нравились мне больше всего — такие красивые, точёные голубки. Гриша говорил, они очень умные…

Наверное, вы уже догадались, к чему я веду. Да мне и самому неприятно об этом рассказывать долго. В общем, однажды средь бела дня я увидел, как он тащит вдоль нашей дорожки мёртвую или полумёртвую белую голубку. Иногда голубка цеплялась за что-нибудь крылом, и тогда он её нетерпеливо дёргал, как будто это был просто мешок какой-то…

Я закричал и швырнул в него первым, что попалось под руку, — здоровенной репой… Я прежде много раз кидался в этого Барсика, но никогда не попадал: всегда как-то целишься так, чтоб не попасть. Но сейчас моя репа угодила ему прямо по затылку. Он подскочил от неожиданности, выпустил голубку, но тут же схватил её снова и тяжёлыми прыжками помчался по дорожке в глубь сада. Я бросился за ним. Наверное, он плохо соображал, что делает, потому что вбежал в сарай, откуда другого выхода нет. Я остановился на пороге, глянул в холодный полумрак. Меня злобно сверлили два зелёных угля. Потом раздалось какое-то противное и жутковатое… то ли рычание, то ли мяуканье. Я разглядел в полутьме его напружиненное тело, злобно прижатые уши, оскаленную пасть — мне стало не по себе. Но тут я ещё раз глянул на неподвижную голубку, которая лежала прямо перед ним, и сказал, сказал так, что, наверное, и камень бы меня понял:

— Бандит, убийца! Убирайся отсюда, пока цел! Убирайся отсюда! Или я тебя убью сейчас же! — Я поднял с земли берёзовое полено. — Ну! Ты слышал?

Тут он струсил, сник. Суетливо и жалко, по-воровски как-то шмыгнул в дверь, видимо ожидая, что я его пну ногой.

Я поднял голубку. Она была мертва…

Я пошёл в самый дальний угол сада, где росла высокая спокойная берёза, и в её корнях закопал голубку.

Вечером, вернувшись с работы, Гриша обнаружил пропажу.

— Ну вот же мне не везёт! — сокрушался он. — Такая голубочка была… Да вы же знаете, вы её видели… Куда она девалась? Наверное, хорь взял.

Мне не хотелось говорить ему правду. И врать тоже не хотелось. Поэтому я просто ушёл. Голубку не вернёшь, а узнай Гриша, как было дело, Барсика он бы не простил.

В конце августа Гриша уехал помогать колхозникам. А через несколько дней отбыли в город и его жильцы. Соседский дом опустел. Прошла неделя, и вдруг я узнаю от мамы новость:

— А ты знаешь, Барсик-то здесь остался…

— Как же так? — удивился я.

— А кто их знает. Может, забыли. Может, нарочно оставили. Он всё-таки кот вороватый, ненадёжный кот.

— Да, — сказал я, — это верно.

Я-то знал, что это за кот!

И всё же оставить его здесь одного на голодную зиму, вернее всего на смерть, — такого я понять не мог. Может, мама ошиблась?.. Но, перебравшись через забор и войдя на террасу Гришиного дома, я увидел Барсика. Он был сейчас совсем не тот, что прежде: худой, заметно одичавший, какой-то обтрёпанный. Увидев меня, он забился в угол и зашипел…

Вот это странно в котах: они привязываются не столько к человеку, сколько к дому, где живут. И Барсик тоже. Здесь его больше никто не кормил, не гладил, не защищал. Здесь и жильём-то не пахло! А он всё равно приходил сюда. Может, считал дом своим владеньем?.. Не знаю. Но мне стало жаль этого брошенного кота. Пусть он даже и разбойник. В конце концов, он же в этом не виноват! Таким уж уродился. Вот человек, который стал разбойником, — это плохо! Это уж его вина, разбойника…

Я позвал Барсика: «Киса-киса-киса», наклонился к нему. Он зашипел, но я всё-таки взял его на руки. И он не кусался, не царапался, а очень скоро замурлыкал как ни в чём не бывало. Видно, решил, что несправедливость кончилась и слуги снова вернулись к Его Барсиковому Величеству… Э-э, да пусть думает что хочет!..

Я принёс его домой, дал молока. А он мурлыкал на всю комнату. Вошла мама и, увидев эту картину, усмехнулась:

— Принёс?

— Давай его оставим у нас, — попросил я.

— Конечно, — сказала мама, — пусть живёт. Что он нам помешает, что ли!







Сергей ИВАНОВ

Дневные соловьи

Прошлый май выдался просто удивительно урожайный на соловьёв. Их, наверное, целые оркестры слетались к нам в Подмосковье.

Сергей ИВАНОВ

Снежный заповедник

Началась последняя неделя февраля. В понедельник и вторник днём и ночью шёл снег. Деревья в нашем саду надели новые шубы и шапки.