Peskarlib.ru: Русские авторы: Евгений Пермяк

Евгений Пермяк
Милорд-Горбун и говорящая гвоздика

Добавлено: 13 февраля 2011  |  Просмотров: 3986


Веселый огородник продавал необыкновенные и веселые семена. Чулочные. Башмачные. Рубашечные. Шляпные. И даже по высокой цене у него были туфельные семена, нарядно-кофточные и ожерельные.

Люди вначале не верили, что на гряде могут вырасти башмаки, чулки, шляпы, зонты и все, что люди носят и во что одеваются. Не верили потому, что в стране Золотых снов и Голубых обманов рассказывалось много сказок. Рассказывалось о том, как стать миллионером. Как открыть нефтяной или газовый клад и сделаться банкиром. Как завоевать, разорить соседнюю страну ─ и стать счастливым.

Все эти сказки сочинял искуснейший обманщик, милорд-горбун, разбогатевший на своей заманчивой лжи. Однако на этот раз слух об удивительных семенах подтверждался главной оранжереей страны Голубых обманов. За оранжерейным стеклом деревья сверкали хрусталем, позванивая серебряными ложками, кусты удивляли заморскими нарядами, а на клумбах расцветали затейливые фарфоровые вазы, чашки и блюдечки с золотыми каемками. На этот раз сказку рассказывал один из самых правдивых мальчиков страны Золотых снов.

─ Возьми пакетик счастливых семян, ─ предложил ему хитрейший милорд. ─ Ты добрый мальчик и захочешь поделиться с другими, но семян едва ли хватит на ваш горный поселок. Жаль, я не могу подарить больше, так порадуй людей, Бату. Расскажи им о новом чуде!

И бесхитростный Бату принялся на все лады расхваливать волшебные семена, из которых можно вырастить, если не все, то очень многое. Например, одежду и обувь. Посуду. Серьги, браслеты с драгоценными камнями. И даже... Даже золотые монеты.

Самые недоверчивые еще сомневались: не милорд ли подстроил оранжерею. Но семена были так дешевы, что их решили посеять и те, кто никогда не занимался огородничеством и хлебопашеством, а всего лишь выращивал цветы на подоконниках.

Плохо ли, если вместо домашних роз и лимонов в глиняных горшках вырастут туфельки на высоких каблуках или хотя бы модная шляпка. Поверили. Посадили. Посеяли. А те, кто хотел разбогатеть, отдали под башмачные, рубашечные и ожерельные семена плантации, где прежде росли хлопок и кукуруза.

Зазеленели необычные всходы с листочками, похожими на крохотные сапожки и рукавички. Похожими на все то, что было нарисовано на семенных пакетиках знаменитой фирмы «Веселые развлечения». А когда башмачные и рубашечные побеги зацвели, раскрылись разноцветные зонтики и зашелестели кисти узорных платков, газеты запестрели цветными фотографиями: шляпными лепестками, сарафанными соцветиями, ожерельными бутончиками.

Все прославляли семенную фирму ─ и взрослые и дети. Разве не радостно, что на кусте вырастут полосатые трусики, клетчатые ковбойские курточки или платьице в горошек.

Облетели цветы. Осыпались и увяли, сморщились лепестки.

Поползли слухи, что все это было обманными надеждами и что веселые продавцы, нажив большие деньги, надули доверчивых людей. Фирма «Веселые развлечения» исчезла вместе с вывеской «Счастливые семена».

Но страхи оказались напрасными. На стеблях зазеленели плащи и шляпы. А обувная низкорослая ботва начала превращаться в башмачки и сапожки. Все они были пока еще зелены. У рубашек были коротки рукава и не хватало пуговиц, у платьев не дозрели кружевные воротнички. А у туфелек только-только намечались тоненькие, как травинки, каблучки.

Набравшись терпения, и старый и малый принялись тщательно ухаживать за посадками. Пропалывали. Поливали. Рыхлили землю.

День за днем подрастали необычные плоды. Проступали пряжки с искорками на башмаках, рдели перья на затейливых шляпах, вились хитрые застежки-молнии на куртках, дозревали козырьки на картузах. А крохотные кукольные носочки и перчатки становились впору маленьким девочкам и мальчикам

И как бывает всегда и везде, наступила пора уборки. Расчетливые огородники уже подсчитали, сколько пар обуви, сколько дюжин чулок принесут им доход.

А все босые и полуголые не чаяли дождаться счастливого дня, когда они нарядятся в бархатное и шелковое. Когда им не нужно будет стыдиться босых ног. И вот час настал...

Настал час, когда с куста можно было сорвать нежно-голубую кофточку с серебряными кружевами и обуть любые из туфелек, сверкающих на ухоженных грядах. Рады были волшебному урожаю и дети и молодые люди. Радовались и старики. Пусть им не так много лет остается ходить в добротной одежде, все же приятно скрасить эти последние годы, а затем, уходя в неизбежное и безвозвратное, верить, что их дети, внуки, правнуки всегда будут одетыми и обутыми. Но...

Но произошло неожиданное... Сорванные наряды блекли и увядали, на другой день никуда не годились, рвались и рассыпались в руках. Не лучше оказались башмаки и туфельки. Их можно было обуть, пока они с корнями. Но обрежешь корни ─ и они становятся ничуть не прочнее тыкв, кабачков и огурцов... А красивые платья нельзя было даже надеть. Сверху такие нарядные, изнутри они жалили тонкими ядовитыми шипами.

Никогда еще так громко не рыдали обманутые люди по всей стране Золотых снов. Никогда еще так громко не смеялись вороны, сороки и те, кому не надо было выращивать ни обуви, ни одежды, у кого было все ─ от зеленых газонов до мраморных дворцов.

Никогда еще не был так раздосадован и оскорблен маленький Бату. Доверчивый мальчик горевал молча, безутешно. Глядя на него, утих даже своенравный Ветер. Утих и ласково прошелестел: «Не расстраивайся, не казни себя так... Первая оплошка в счет не идет, она как бы за науку считается». Успокаивает Ветер маленького Бату, а себя корит-попрекает: «Пустодуй ты, пустозвон. Пожалеть-пожалел да дальше полетел. В беде несмышленыша бросил...»

Заволновался тут Ветер, подхватил обманутого мальчика и умчался за далекие моря, за высокие горы... Когда же, облетев вокруг земли, быстрый Ветер назад повернул, Бату с ним из далекой Светлой страны добирался домой.

Не торопясь летели: одному послушать хотелось, другому ─ рассказать.

─ Знаешь, Ветер, у них детей учат азбуке правды...

─ Зачем же? ─ грустно вздохнул Ветер. ─ Неужто и там обманщики не перевелись?

─ Ну что ты, ─ возразил Бату, ─ в Светлой стране почти не осталось лживых мальчиков и девочек. Правде учат детей для того, чтоб их никто, никогда и нигде не смог обманывать...

─ А ведь верно! ─ повеселел Ветер. ─ Тому, кого не научили азбуке правды, легче легкого поверить в нарядную ложь, в безветренное оранжерейное счастье.

─ Да, Ветер, конечно. Только розовые и красные Гвоздики говорят, что по-настоящему честный мальчик не захочет жить обманутым, дознается до правды.

─ Вижу, не зря мы с тобой путешествовали, ─ отозвался довольный Ветер. ─ Про Гвоздику из Светлой страны рассказывают чудеса. Слыхал я, что этот любимый народом цветок за версту любую ложь-фальшь различает.

─ Жаль, не растут они у нас в Голубых обманах!

─ Как знать, ─ опустил тут Ветер Бату возле его избушки и заторопился, кажется, на ветряную мельницу полетел. Ну да не так нам это важно, не в этом суть.

Бату, поняв если не все, то многое, отправился к знаменитому горбуну, сочинявшему сказки, и спросил:

─ Зачем, милорд-горбун, вам понадобилось придумать злую сказку о заколдованных семенах?

Милорд, потешаясь, ответил:

─ Затем, чтоб босоногая голытьба навсегда разуверилась в сказках о царствах равных и счастливых людей. А разуверившись в них, поняла, что у бедняка есть, была и будет единственная возможность не умереть с голоду. Нищие бездельники обязаны повиноваться да низко кланяться тем, кто рожден повелевать, кто может дать или отнять работу. Ишь размечтались ─ оборванцы в шелках, трубочисты в бархате!.. А чтоб мне окончательно поверили, пригодился ты, подставной глупый мальчишка!

Сказав так, искусный обманщик расхохотался до того раскатисто и громко, что задребезжали стекла окон, зазвенели хрустальные подвески люстр и подпрыгнул фарфоровый кувшин с запаянной крышкой. Запаянной потому, что в кувшине были запрятаны семена неистребимой Говорящей Гвоздики. Она была чрезвычайно опасна для страны Голубых обманов тем, что цвела круглый год. Цвела и рассказывала людям о правде, которая дороже золота и светлее солнца.

Вот милорд и охранял ее, ото всех прятал, да от себя не уберег.

Не выдержав оглушительного хохота, кувшин разлетелся в черепки. И пока перепуганные хранители бросились собирать семена, мальчик успел распахнуть окно. Ветер вихрем ворвался в башню, раздул неистребимую пыльцу Говорящих Гвоздик и улетел вместе с маленьким Бату.

Не прошло и года, как в стране Золотых снов зацвела Говорящая Гвоздика. Ее вылавливали, выпалывали слуги тех, кому не давали покоя правдивые цветы. Напрасно. Трудолюбивый народ бережно собирал семена и вместе с Ветром развеивал их по земле Голубых обманов.

Гвоздика цвела и росла тем гуще и громче, чем настойчивее истребляли ее. Теперь уже ничто и никто не сумел бы искоренить цветы Гвоздики, говорящей правду угнетенным, обманутым, обездоленным.







Евгений Пермяк

Как я через лапти в люди вышел

Жизнь я свою рано начал. Три класса кончил и на завод подался. В рассылки. Куда пошлют, туда бежишь. Шесть рублей жалованье, валенки готовые, а летом босиком ─ свои подошвы не изнашиваются.

Евгений Пермяк

Сказка о старой ведьме

У Прохора Кузьмича была давняя тайная задумка рассказать в большой компании одну быль-небыль, как бы невзначай, «к слову доводясь» и «промежду прочим». Вот и начал он с шуток, прибауток да загадок.